Операция «Воскрешение»

      — Ну давайте же уже! — не выдержала Ханджи. — Идите! Я соскучилась, не могу просто!               Она, казалось, даже подпрыгивала от нетерпения, и улыбающийся Моблит на сей раз совсем не пытался удержать её на месте. Майк в отличие от возбужденной Зоэ пребывал в мечтательно-беззаботном настроении и, усевшись на землю, крутил в пальцах сорванную травинку, то и дело втягивая источаемый ею свежий аромат и счастливо щурясь. Саша висла то на Конни, то на Жане, то приставала к смущённой в кои-то веки Габи, предлагая ей яблоко или марлийскую конфету… Все «вернувшиеся», пришедшие сегодня к дереву, казалось, совсем не волновались, просто ждали, когда всё опять начнётся… и закончится. Чего нельзя было сказать о тех, кто ниоткуда не возвращался, потому что никуда не уходил. Жан, Конни и Райнер смотрели хмуро. Армин был бледен и поминутно стискивал челюсти и кулаки, то и дело порывался что-то сказать, но останавливался в последнюю секунду. Он всё уже сказал, обо всём предупредил. Но, конечно, по-прежнему волновался. Он волновался каждый раз, когда открывались Пути, и Леви с Микасой входили внутрь. А сегодня сильнее, чем обычно.               Действительно, стоило поторопиться.               Леви медленно выдохнул и протянул Микасе до боли стиснутый в кулаке галстук-боло. Сделал над собой усилие и разжал пальцы, отдавая.               Она забрала быстро, лучше всех понимая, как ему трудно… И Леви, потянувшись, сдёрнул с её шеи шарф.              Рука Микасы метнулась вперёд, и сильные пальцы впились Леви в запястье.               Он тихонько цыкнул и качнул головой.               Она медленно выпустила его руку.              Леви убрал шарф за пазуху, чтобы он не мозолил девчонке глаза, и кивнул ей на «кротовую нору». Он всё ещё не понимал, как открывающаяся при их с Микасой запросе трещина в стволе дерева могла напомнить Ханджи норку слепого зверька, у него самого ассоциации были совершенно иными… и крайне пошлыми. Не мудрено, учитывая то, чем ему снова и снова приходилось заниматься внутри. Нет, менять название на «древесную пизду» Леви совсем не тянуло… просто порой мыслительные процессы Зоэ всё ещё умудрялись его удивлять.               Микаса шагнула в «нору» первой, и Леви краем глаза заметил, как Армин безотчётно подался вперёд. Но ему на плечо, конечно, тут же легла крепкая ладонь Жана, удержала. Никому, кроме Аккерманов, не стоило подходить ближе, пока проход открыт.               Леви, опершись на костыль, поднялся из кресла и сделал три чертовски болезненных шага. Ухватился за сук, услужливо предложенный деревом ровно на той высоте, на какой ему было необходимо, оставил костыль и переступил невидимый порог.               Долгое ощущение свободного падения и наконец замедление… Ноги уверенно встали на уже знакомое водно-песчаное ничто. Микаса ждала его, напряжённо вглядываясь в пустоту слева от себя.               Леви медленно вдохнул воздух, которого будто бы не было, так же медленно выдохнул, опять привыкая стоять на ногах без боли. Сам себе кивнул… и повернул голову вправо — туда, где, он знал, его ждут.               — Пойдём, — прохрипел он, с усилием заставив себя вновь взглянуть на Микасу.               Она сглотнула и, обернувшись к нему, выдавила:              — Вам туда.               — Я понял, — буркнул он. — А тебе…              — Видела, — кивнула она… И вдруг подалась к нему, обняла и едва слышно всхлипнула.               Леви неловко похлопал её по спине и пробормотал:              — Давай сделаем это. Заберём их домой и обо всём забудем.                  Микаса опять кивнула, отстранилась… и быстро, не оборачиваясь, зашагала в ту сторону, куда с неимоверной силой тянуло его самого. А он, сунув руку за пазуху и сжав в пальцах сорванный с её шеи шарф, развернулся туда, где ждали совсем не его.              Конечно, если бы не шарф, он бы не нашёл. Его бы мало-помалу всё равно вывело в другое место, к другому человеку. И всё бы закончилось… Но их вещи работали безотказно, и реальность вокруг начала меняться, а ощущения приближения к цели у Леви не возникало. Всё шло по плану. Вот только…              — Ну и нахрена? — проворчал Леви себе под нос, перелезая через цементную плиту с торчащей из неё арматурой. — Чем тебя не устраивал уютный домик на берегу какого-нибудь миленького озера, дебил ты малолетний?               Никто не отозвался… потому что единственное здесь «живое» существо обреталось километрах в двух от того места, где находился Леви. Во всяком случае, казалось, что именно на таком расстоянии в царящем здесь дымном сумраке мерцал неровный свет открытого огня.               Леви направился к нему и очень скоро вошёл в пустой дверной проём покрытого пеплом остова небольшого дома без крыши.               Эрен совершенно неподвижно сидел спиной ко входу у разведённого на земляном полу костра. В углу у каменной стены были свалены какие-то тряпки, кажется, служившие ему постелью.               Леви, оценив открывающиеся перспективы, раздражённо цыкнул, и Эрен, вздрогнув всем телом, словно закаменел. Даже, кажется, перестал дышать. Мышцы совсем не по-мальчишески широкой спины напряглись, прорисовывая чёткий рельеф под сероватой от пепла, но совершенно гладкой кожей.                 — Капитан… Леви? — голос походил на скрежет ржавого металла, видимо, Эрен очень давно им не пользовался.               Леви прошёл внутрь того, что когда-то было комнатой и, остановившись слева от парня, задумчиво протянул руку к огню.               — Чей это дом? — спросил он.              Языки пламени лизнули ладонь, обжигая, будто настоящие. Леви хмыкнул и перевёл взгляд на Эрена. Тот продолжал смотреть прямо перед собой, не поднимая на него глаз, словно боясь увидеть нечто жуткое.               — Мой. Я сделал свой дом таким… — едва слышно проскрежетал он и всё же покосился на руки Леви. — Это правда… вы?               Леви вздохнул. Они все задавали этот вопрос. Каждый по-своему. Ханджи налетела на него с восторженными визгами: «Леви! Ты? Это правда ты? Ты-ты-ты?» Моблит смотрел с улыбкой, а потом подошёл, неловко обнял обоих и шепнул в самое ухо: «Правда ты? Я так рад…» Они не ждали подвоха от этого места. Им было здесь хорошо. Тогда Леви впервые дрогнул, подумав вдруг, что не имеет права лишать их заслуженного покоя и такого простого, но недоступного там, снаружи, счастья… Майк очень долго и страшно недоверчиво его обнюхивал. А потом стиснул в могучих объятиях до треска костей и не терпящим возражений тоном выдал: «Это действительно ты, Леви. Титан меня раздери, действительно ты!» Петра, увидев его, сперва зажмурилась, а потом вдруг зарумянилась и вовсе закрыла лицо руками: «Стены великие, капитан Леви. Так не бывает… Вы на самом деле здесь?»               Они все произносили эти слова так или иначе, но никто до сих пор с таким потаённым ужасом.               Что же ты с собой сделал, Эрен…              Леви опустился на землю рядом с ним, чтобы пацану не приходилось задирать голову, дабы убедиться в том, с кем он разговаривает. И правую сторону лица тут же опалил быстрый косой взгляд. Не хуже пламени костра обжёг, надо же.               Леви невесело улыбнулся.              — Правда я, засранец, — ответил он. — А домик ты выбрал так себе. Грязно и уныло.               Он повернулся и посмотрел Эрену в лицо. Точёный профиль, дорожки слёз на перемазанных в саже щеках… широко распахнутые глаза, в которых искрится пламя.                Несколько месяцев назад (казалось, что с тех пор прошла целая вечность!) Габи притащила Леви марлийскую газетёнку, в которой на первой полосе красовался его собственный, нарисованный каким-то юным дарованием портрет с залитым кровью лицом и адским пламенем в глазах. Подпись гласила: «Где сейчас притаился Демон Парадайза?» На следующем развороте огромная статья вещала о том… что его местонахождение неизвестно, а это, несомненно, несёт для граждан Марлии определённую опасность. Портрет Габи из газеты вырезала и повесила у себя в комнате на стену… прямо над кроватью. Дурочка мелкая.               Сейчас Леви смотрел на Эрена и размышлял, что рисовать портреты для девичьих спален правильней было бы с него. Юный, красивый, с огнём в глазах…              Эрен вдруг моргнул и повернул голову.               Огонь оказался всего лишь отражением костра в стылой воде. Когда-то яркие зелёные глазищи мальчишки сейчас были мертвы и блёклы. Леви захотелось передёрнуть плечами и отодвинуться. Но он усидел на месте, продолжая смотреть прямо в эти пустые остекленевшие глаза.              — Зачем вы пришли, — разлепив губы, с трудом ворочая языком, прохрипел Эрен.               — Чтобы забрать тебя домой, — без обиняков признался Леви.               Они с Микасой уже пытались обманывать — бесполезно. В итоге всё равно приходилось проходить полный путь. Армин сказал, что это программа, заданный когда-то шаблон… и не осталось той, кто могла его сменить или исправить. Поэтому тратить время на попытки избежать неизбежного они уже давно не предпринимали. И сейчас он очень хотел покончить со всем поскорее.               Эрен от его слов дёрнулся, будто его ударили… И взгляд мёртвых глаз внезапно прояснился.              Вот же срань! У остальных было с точностью до наоборот.               — Забрать? — Голос Эрена неожиданно стал совсем таким же как прежде. — Куда, капитан Леви? Туда, где оба мы чужие, где причиняем только боль и страдания, где убиваем тех, кого любим, и тех, кого даже не знаем?              Леви невольно поморщился. Да, такого ещё не случалось. До сих пор его соблазняли покоем, красотой, счастьем… Эрен взялся соблазнять его возможностью расплаты. Этот мелкий говнюк настолько неординарная личность, что даже на «программу», видимо, умудряется влиять.               Подумалось внезапно, что, может быть, и следующий этап окажется иным… Может, они просто набьют друг другу морды вместо того чтобы…              Эрен стремительно подался вперёд и, обняв, притянул к себе, прижал к горячему телу.              Увы. Мордобоя не будет.               Леви сам себе смиренно цыкнул и в свою очередь обхватил его за талию. Нечего тянуть.              Эрен вздохнул, глубоко, прерывисто; губы коснулись кожи над воротом рубашки. И вдруг с каким-то ненормальным отчаянием и с уже знакомым скрежетом, ставшим ныне его настоящим голосом, быстро и сбивчиво заговорил:               — Я не знаю, что это, капитан… Это не я… я не могу… оно…               Леви нахмурился. И здесь «всё не как у людей»! Этот пиздюк, кажется, пытался сопротивляться. Более того: у него получалось!               Не самая лучшая новость. Непредсказуемость им была совсем ни к чему.               — Расслабься. — Собственный голос Леви звучал отрывисто и холодно. — Я контролирую. Всё нормально. Позволь этому взять верх. Так надо.              — Надо? — каждый мускул на теле Эрена был напряжён.               Леви даже думать не желал, что будет, если мелкий засранец вздумает вырваться и удрать.              — Эрен, — Леви немного отстранился и, поймав его за подбородок, заглянул в глаза, не такие мёртвые, как вначале, но, кажется, всю видимость жизни в них сейчас создавал испуг… если не паника. — Эрен, это я. Я здесь. Я! Видишь?              — Вы не можете здесь быть, — просипел Эрен.               — Но я здесь. Отпусти себя. Я знаю, что будет дальше. В этом нет ничего плохого. Отпусти.              — Ничего плохого? — непонимающе переспросил Эрен… и не слишком для Леви внезапно подался к нему и прижался губами к губам; выдохнул жаром прямо в рот: — В этом нет ничего плохого, капитан Леви?               Леви с облегчением прикрыл глаза и тихо ответил:              — Ничего… Всё в порядке. Не сопротивляйся.               Горячий язык тут же скользнул ему в рот, с ласковым нажимом прошёлся по нёбу, погладил язык Леви, поманил за собой…              Хорошо. Всё по плану.               Восемь месяцев назад Армин явился к нему без приглашения и предупреждения, притащив с собой явно ничего не понимающую Микасу   и очень хмурого Жана. Явился, чтобы сообщить: возможно, он знает, как им вернуть с того света друзей и любимых.              Разбирая документы в кабинете Ханджи, Армин обнаружил папку с её исследованиями, касающимися происхождения Аккерманов. Когда именно ей на ум пришла идея покопаться в их прошлом, никто не знал, но идея пришла, и Зоэ с энтузиазмом взялась за работу.               В папке оказалось множество разрозненных, обрывочных, по большей части совершенно не подтверждённых, скорее относящихся к мифам и легендам сведений, из которых Ханджи не успела собрать единую историю, не смогла сделать выводов… А Армин смог.               — У Прародительницы Имир было не трое детей, — заявил он, когда Леви с Микасой оторвались наконец от документов в папке и вопросительно подняли на него глаза. — Однажды король Фриц при заключении одного из политических союзов с иноземцами в знак дружеского расположения подарил ночь с ней своему новому побратиму. Имир забеременела. И когда родился ребёнок (в большинстве источников имеются намёки на то, что это был мальчик) Фриц отнял его у Имир и отправил на воспитание родному отцу. Тот мальчик унаследовал от матери нечеловеческую силу… при полной неспособности принимать титаническую форму. А кроме того, ему передалась от Имир и ещё одна её «особенность» — фиксация на единственном однажды выбранном человеке. Этот мальчик был предком Аккерманов. В нём… Я думаю, в нём эволюционировала человеческая составляющая заражённого паразитом организма.                Леви поймал себя на том, что хмурится, точь в точь как Жан.              — И? — спросил он. — На кой нам сдались эти древние байки?               Армин медленно втянул носом воздух, быстро глянул на Жана и, кивнув, уверенно заговорил:              — Пути создал не Червь. Их создал разум Имир. Человеческий разум. Для её господина короля Фрица, его потомков, его подданных. Имир подарила нам возможность жить после смерти. И все, кто попал в Пути до того, как… как всё закончилось… они все ещё там.              — Проход закрылся, — буркнул Леви, напряжённо вглядываясь в его лицо. — Ты же помнишь, что свободно шастать туда могли только носители силы разумных титанов, и когда Имир забрала у вас эти плюшки, ключей от блядских потусторонних ворот вы тоже лишились.               — Мы да, — Армин сглотнул и посмотрел ему прямо в глаза: — Но вы нет, капитан. Вы и Микаса.               — Как это? — не понял Леви.               Армин нервно облизнул губы:               — Вы связаны с командором Смитом той самой связью, которую ваш предок унаследовал от Прародительницы, той же, какой она была связана с королём Фрицем. И эту особенность Имир не могла у вас отнять, потому что она врождённая, её не передают осознанно по выбору, понимаете?               — Нет, — мрачно ответил Леви.              Родное имя, так легко произнесённое мальчишкой, резануло в груди острой болью.              Армин опять посмотрел на Жана, будто ища в нём сил для продолжения разговора. Жан накрыл своей ладонью его запястье, и Армин едва заметно благодарно улыбнулся. А потом снова взглянул Леви в глаза.               — Я не уверен, сэр, — пробормотал он. — Без вас с Микасой я не мог этого проверить… пока… — Пальцы Жана судорожно сжались на его руке, но Армин только дёрнул плечом. — Я не уверен даже, что у кого-то кроме вас когда-нибудь появится возможность это проверить. Жан, мне больно.               — А потому что чушь не пори! — рыкнул тот, но пальцы разжал.               — Мы все однажды умрём. — Теперь Армин поймал его руку и переплёл свои пальцы с его. — Но сейчас мы здесь. А… — Он осёкся, вздохнул и посмотрел сперва на Микасу, а потом на Леви. — А Эрен и командор Смит в Путях. Капитан Леви… Микаса… Я думаю… Я почти уверен, что Пути откроются для вас, потому что для них эта связь знакома, естественна. Они пустят вас внутрь. Аккермана без связи или связанного с живым элдийцем — нет. А вас… Я думаю, вас пустят. И выпустят обратно, потому что вы живы. И потому что вы Аккерманы. Вы единственные оставшиеся в живых наследники силы титанов. Понимаете?              — Нет, — опять ответил Леви и, переглянувшись с Микасой, добавил: — Как нам открыть проход?               Армин оказался прав. Во всём.               Проход в Пути открылся для них, как только они «постучались». Армин считал, что подойдёт любое старое дерево. Пути реагировали на привычные им вещи, воспринимая те как символы, и действительно любой подходящий по размеру древесный ствол превращали в ворота, если Аккерман, чей «король» находился внутри, желал пройти к нему. Леви и Микаса желали этого с такой силой, что при первой попытке старый ясень раскололся на две части и не сумел восстановиться, когда всё закончилось.              Армин не пустил их внутрь в первый раз.               Когда они убедились, что могут открывать Пути, он остановил их… И поведал вторую половину своего плана.                Армин Арлерт решил вернуть всех, кого получится. Всех, кого Леви и Микаса знали лично, всех, кого они могли там найти, имея на руках какую-то собственность этих людей в качестве путеводной нити.               — Материальные вещи там очень значимы, — объяснял он. — Имея при себе что-то важное для того, кого ищете, вы обязательно выйдете к нему. Но… как только вы заберёте оттуда командора и Эрена, Пути перестанут открываться для вас. Вы должны избегать встречи с ними, пока мы не вытащим всех, кого сумеем.               Из первой вылазки и Леви, и Микаса вернулись сконфуженными и ни с чем. Выслушавший их Армин долго смотрел в окно, о чём-то размышляя, а потом обернулся. В огромных голубых глазах сверкнула та же сталь, какую Леви когда-то видел во взгляде Эрвина.              — Вам придётся это сделать, — спокойно произнёс новый командор и, видимо, заметив, как меняется выражение их лиц, добавил: — Вы достанете оттуда только тех, ради кого готовы пойти на подобное.               — Что, блядь, за новости? — глухо рыкнул Леви.               Армин вздохнул:              — Пути — порождение разума Имир, в них заложены её шаблоны. Пути чувствуют нить знакомой им связи и открываются для вас. Но когда вы внутри, они уже не ощущают, с кем именно вы связаны. Это как… Ну… Вот, если взять длинную нить, привязать на один её конец конфетку, а на другой, допустим, монету с дырочкой и проглотить конфету, оставив монету снаружи — нитка будет ощущаться и мешать, правильно? А если проглотить всю нить целиком вместе с монетой, вы какое-то время не будете чувствовать ни конфету, ни монету, ни саму нить. Так ясно?               Леви мрачно смотрел на него, ощущая себя пятилеткой, которому на конфетках и монетках разъясняют непонятную ему арифметику… но так действительно было ясней.               Он кивнул. И Армин продолжил:              — Однако, вы для Путей всё равно чужеродны. Они помнят, что вы оказались внутри из-за знакомой им связи, поэтому не отторгают сразу. Они пытаются воссоединить вас с теми, к кому тянется эта связь… зная, что так вы захотите стать «конфеткой», и вас можно будет «переварить». Но найти второй конец нити им не под силу, связь ощущаете только вы сами. Поэтому Пути пытаются связать вас с теми, кого вы ищете и находите с помощью личных вещей. Имир знала один способ единения. У Путей есть один шаблон. Секс. Когда шаблон включается, у вас небольшой выбор — убраться оттуда ни с чем или пройти через это… и сбить Пути с толку отсутствием единения в результате. А пока они сбиты с толку, вы можете выйти не только сами, но и вывести того, за кем пришли.               В комнате несколько минут висела тишина, а потом Леви всё-таки спросил:              — А взрыв громового копья не собьёт эту дрянь с толку?               Армин смущённо улыбнулся:              — Вы можете попробовать, капитан, но я боюсь, что вас запишут во вредители и больше не пропустят. Ну или как минимум не пропустят с громовым копьём.               Леви раздражённо цыкнул. И принял решение:              — Ладно. Надо двигать.               — Я с вами, — тихо, но уверенно сказала Микаса.               — Подождите, — остановил их Армин. — Я… Я боюсь, у нас возникла ещё одна возможная проблема. Жажда Путей связать вас с находящимся в их власти элдийцем — это не что иное, как попытка завладеть вами. Микаса, тебе нельзя, ни в коем случае нельзя встречаться с Эреном! Капитан…              — Я понял, — ответил Леви и, развернув коляску, покатил к двери, размышляя, с кем из боевых товарищей он готов перепихнуться ради того, чтобы вытащить их с того света.              Оказалось, что со многими.               И вот, сейчас он целовал блядские Пути через рот Эрена Йегера, и осторожно гладил парня по голой спине, успокаивая, безмолвно уговаривая не сопротивляться. Вывалившись из древесной пизды наружу, Эрен, как и все остальные вернувшиеся, будет помнить произошедшее сейчас, как стыдный влажный сон… а дня через три воспоминания сотрутся вовсе. Знание о том, чем им пришлось заниматься в этих закопченных пыльных развалинах, останется только с Леви. А он как-нибудь переживёт. Одним воспоминанием больше — эка невидаль.              Эрен отстранился, загнанно дыша и быстро облизывая без того влажные, ставшие неприлично яркими губы.              — Что мы делаем? — просипел он.               Проклятье. Это опять не Пути. Это снова он сам…              Леви задумался на миг, что будет, если попробовать вывести его прямо сейчас. В конце концов, с остальными не получалось просто потому, что ими овладевали Пути. Был риск вернуть пустую оболочку. Или того хуже — эту псевдоживую дрянь, чем бы она ни являлась, в теле друга. Но… Эрен сопротивлялся. Он был в сознании! Что, если получится?..              Голос Эрена опять изменился, стал точь в точь таким, каким Леви его помнил:              — Вы знали, что я хотел этого, сэр? И ждали моей смерти?              Леви тяжело вздохнул. Нет, рисковать нельзя. Нужно добиться «системной ошибки», как почему-то называла Ханджи реакцию Путей на сохранение Леви и Микасой их чужеродности этому месту даже после секса с теми, кого они искали, и «перезагрузки», как ещё более непонятно добавлял Моблит.               — Я не ждал твоей смерти, Эрен, — устало пробормотал Леви и, выдернув рубашку из брюк, начал расстёгивать ремень. — А ты этого не хотел…              — Откуда вам знать? — опять проскрежетал Эрен… и Леви замер, не понимая, с кем говорит.               Однако пацан тут же вновь подался к нему и приник к губам, а ладонь его накрыла застывшие на пряжке пальцы:              — Можно я, капитан?               Леви покорно убрал руки от ремня. За последние месяцы он привык следовать чужим желаниям. Это экономило им время, а от него самого требовало гораздо меньше усилий.               Эрен ловко расстегнул на нём брюки, ни на миг не отвлекаясь от жадного напористого вылизывания его рта.               Горячая, шершавая ладонь уверенно скользнула под резинку трусов, сгребла в горсть невольно привставший член и потяжелевшие яйца. Эрен громко, низко застонал в поцелуй.                Но тут же отстранился вновь. Недалеко, лишь разомкнул губы. И прижался лбом ко лбу Леви.              — Проклятье… Это не вы, да? Это галлюцинация…               Он опять был рядом, вырвав у Путей власть над собственным телом. Однако руку из штанов Леви не убрал… возможно, не успев осознать, где та находится и чем занята.              — Считай галлюцинацией, сном или бредом, — ответил Леви. — Только не мешай. Мы должны это сделать.               — Зачем?               Леви понятия не имел, может ли он сейчас сказать ему правду, и решил не рисковать.              — Просто доверься мне, — буркнул он и сам потянулся за поцелуем. — Просто доверься. И все будет хорошо.               — Хорошо?.. — шевельнулись губы Эрена на его губах. — Я не заслужил…              — Не тебе решать, — выдохнул Леви ему в рот. — Не думай ни о чём. Перестань бороться с этой дрянью… И дай нам потрахаться.                Эрен прерывисто вздохнул. И Леви на затылок легла горячая ладонь, а в рот снова проник чужой ласково-наглый язык.               Мальчишка целовал так жадно, так нетерпеливо зарывался пальцами в волосы на затылке Леви, так льнул к нему, требовательно задирая второй рукой рубашку на спине, будто боялся, что человек в его объятиях может внезапно исчезнуть.               И это были не Пути.               Пути трахали его механически. Пути не интересовались его желанием и наличием у него эрекции, не пытались довести его до оргазма. Пути целовали редко и… без души. Будто всего лишь старались утвердить свою власть над ним. Наверное, именно так целовал и трахал Имир король Фриц. Шаблон из её разума.               Леви не жаловался. Куда хуже ему бы пришлось, пожелай это место проявлений его страсти. Армин предлагал ему какие-то пилюли, вызывающие стояк, в тот раз, когда он отправлялся за Ханджи. Но сам тут же засомневался, что те подействуют. Леви обошёлся без них. В конце концов, здесь у него имелись в наличии все пальцы. И язык никуда не девался.               По правде сказать, за все те месяцы, что они с Микасой провели в Путях, у него привстал лишь однажды. С Майком. Изголодавшееся тело решило, что Закариас за его спиной достаточно напоминает… другого человека. Но и тогда это едва ли можно было назвать полноценной эрекцией. Именно потому, что Майк в те минуты очень слабо напоминал не только конкретного человека, но человека в принципе.               А сейчас…              Эрен потянул его на себя, сам опрокидываясь на спину, и Леви, покорно оседлав его бедра и всем своим весом придавив мальчишку к земляному полу, вдруг ощутил не только чужой внушительный стояк, но и своё собственное, более чем отчётливое… напряжение.               Не разрывая поцелуй ни на мгновение, Эрен попытался пролезть в его расстёгнутые штаны и огладить задницу, но у него ничего не получилось, и он, раздражённо рыкнув, одним резким движением перевернулся вместе с Леви, уложив на спину уже его. И отстранившись, с королевской требовательностью Путей шепнул:              — Хочу это снять…              Леви послушно приподнял бедра, позволяя стянуть с себя брюки вместе с бельём… И охнул от неожиданности, когда в следующее мгновение его член обхватили горячие, влажные от поцелуя губы.               Нужно было оттолкнуть его. Отсосать самому или подставить задницу и перетерпеть. Он не имел права трахать в рот захваченное Путями, не осознающее себя тело! Он до сих пор ни разу не позволял себе подобного…              Леви дёрнулся от прошившей его разум мысли: Пути ни разу не пытались сделать с ним что-то подобное. Это… не Пути!              — Ч-что? — Эрен, отреагировав на его движение, выпустил изо рта член и поднял взгляд… совершенно затравленный взгляд. — Я… никогда этого не делал. Что-то не так?              Леви сглотнул. Да, это были не Пути. Это был Эрен. И, кажется, он чего-то очень сильно боялся.               — Иди сюда, — просипел Леви (это место делало что-то гадкое с голосовыми связками!).              Эрен тут же переместился выше, не отрывая испуганного взгляда от его лица. Леви обхватил руками его за шею и притянул к себе.               — Ты боишься?              Эрен закусил нижнюю губу. И вдруг буквально сгрёб его в объятия, прижался всем телом, уткнулся лицом куда-то в шею.               — Чего ты боишься, Эрен? — опять спросил Леви, безотчётно поглаживая округлые бугорки позвонков на его загривке.               — Сколько времени прошло? — не ответив, задал свой вопрос Эрен.              — Два с половиной года, — отозвался Леви.               Несколько секунд висела тишина. И наконец Эрен шепнул:              — А здесь, кажется, два с половиной столетия. И… ни одного живого человека. Только призраки… и трупы. Не оставляйте меня здесь, капитан Леви. Не уходите. Пожалуйста…              Леви понял, что не способен разобраться, кто с ним говорит. Он закрыл глаза и стиснул парня в ответных, столь же крепких объятиях.               — Я тебя не брошу, — шепнул он, одновременно успокаивая подозрительность Путей и давая обещание Эрену… И развёл в стороны колени. — Возьми меня. И я тебя не брошу.               Когда Леви впервые за много лет проваливался в оргазм, вокруг начали рушиться покрытые пеплом и сажей стены самовозведённого личного ада Эрена Йегера. Мальчишка не мигая смотрел ему в глаза, вбившись до упора и в свою очередь выстреливая внутрь горячими струйками семени.               Секунда, две, три…               Леви вдохнул и позвал:              — Эрен.               — Капитан Леви?.. — неверяще шевельнулись истерзанные поцелуями губы. — Мы… что мы сделали?               — Порвали Путям их ебаный шаблон, — пробормотал Леви и пихнул Эрена (на сей раз точно Эрена!)  в бок. — Слезь с меня. Надо валить отсюда, пока оно не «перезагрузилось».               Эрен послушно скатился с него, но потрясённого взгляда не отвёл. Сидел на покрывающем всё вокруг мягком песке и не мигая таращился на быстро одевающегося Леви.               — Член спрячь и пошли, — скомандовал Леви, застёгивая ремень. — Нас ждут.               — Кто? — просипел Эрен.               — Все, — буркнул Леви и протянул ему руку. — Ну! Приди в себя, солдат! У нас не очень много времени.               Эрен ухватился за его ладонь и поднялся. Но тут же смутился, отдёрнул пальцы и принялся упихивать ещё не до конца опавший член в штаны.               Леви не тревожило его поведение. Когда дежурящий у прохода Жан выдернет Эрена в мир живых, тому покажется, что он только что проснулся. Неловкость отпустит быстро. Сейчас главное успеть добраться до прохода… и убедиться, что у Микасы тоже всё получилось!                        Полчаса спустя, вжимаясь всем телом в ещё плохо соображающего, что произошло, но живого, горячего, совершенно целого Эрвина, слушая радостные вопли и смех друзей, Леви устало улыбался и немного морщился от боли в, увы, по-прежнему травмированных в этом мире ногах.                Почувствовав на себе пристальный взгляд, он обернулся, ожидая увидеть такие же усталые, но счастливые и немного виноватые глаза Микасы. Однако смотрела на него не она.               Эрен, одной рукой прижимая к себе девчонку, а другой — донельзя счастливого лучшего друга, глядел поверх их макушек прямо на Леви. И это не был взгляд человека, который только что видел эротический сон. Эрен Йегер всё помнил точно так же, как помнил сам Леви. В деталях.