Cherry Lips

1. – Ты занят в пятницу? Джэхен отвлекается от своего эссе и обращает внимание на Чону, сидящего за столом напротив него. – В пятницу? Нет. А что? – спрашивает Джэхен. – У тебя День Рождения, – четко проговаривает Чону, – Не хочешь чем-нибудь заняться? Джэхен только пожимает плечами и невозмутимо возвращается к работе. Чону решает проигнорировать такое пренебрежение и продолжает свою цепочку вопросов. – Почему ты никогда никуда не выбираешься? Не помню, чтобы у нас были какие-то планы в прошлом году. Джэхен только снова пожимает плечами. На самом деле, он не любит обсуждать свой День Рождения. Несмотря на то, что они с Чону дружат уже чуть больше года, за все это время он ни разу не поднимал эту тему. Конечно, он праздновал в детстве, но как только его сверстники начали достигать возраста, в котором их начали интересовать вещи типа романтики и свиданий, празднование его Дня Рождения в день Святого Валентина перестало быть в приоритете. Они оказывались заняты, вместо этого планируя провести этот день вместе с теми, за кого тогда глаз зацепился; и, в конце концов, к тому времени, как он поступил в университет, Джэхен перестал отмечать в принципе. Он и на свидания ходить пытался, чтобы чем-то себя занять, но ни в старшей школе, ни на первом курсе университета его отношения не держались до его Дня Рождения, а единственное свидание в день Святого Валентина, на котором он был, выдалось довольно скучным. Можете считать его эгоистом, но Джэхену никогда не симпатизировала идея платить за кого-то в ресторане в свой День Рождения. – Ну давай, будет весело! – настаивает Чону. – Тебе больше нечем заняться в день Святого Валентина? Обычно, всем есть чем, – замечает Джэхен, даже не отрывая глаз от работы. – Не-а-а-а, – выразительно тянет Чону, – Ты поэтому не празднуешь? Потому что люди выбирают пойти на свидание, а не на твой День Рождения? Джэхен кивает, в надежде, что безмолвные ответы отвлекут Чону от расспросов, но, вместо этого, тот выдает: – Тогда приходи ко мне! Я свободен. Я даже закажу для тебя пиццу, если хочешь. Это заинтересовывает Джэхена. Чону почти никогда не предлагает угостить кого-то, вместо этого предпочитая выпросить бесплатный обед у других. – Ты не обязан ничего делать, если тебе жаль меня или что-то в этом роде. Серьезно, я не отмечал как следует уже несколько лет. – Ну, значит, пора начинать. Кроме того, – Чону делает паузу, и зловещая улыбка расплывается по его лицу, – ты сможешь угостить меня на следующей неделе на мой День Рождения, чтобы все было честно. Джехен смеется. Это больше похоже на привычного ему Чону. – Ты что, хочешь угостить меня на День Рождения, только чтобы я угостил тебя на твой? – с притворной обидой спрашивает Джэхен. Чону хихикает, и Джэхен невольно думает о том, насколько ему нравится его эта озорная черта характера – хитринка, скрывающаяся за тем, каким невинным он может показаться; скрывающаяся достаточно хорошо, чтобы застать врасплох любого. Включая Джэхена. Это безусловно талант – то, как он мог уговорить профессоров продлить ему дедлайны, одногруппников сделать ему одолжение и теперь, по-видимому, получить бесплатный обед от одного из своих близких друзей. Очевидно, независимо от того, насколько долго вы знакомы с Чону, невозможно стать невосприимчивым к его тактикам; хотя Джэхен, кажется, подвержен его очарованию сильнее, чем остальные их общие друзья. Он, наверное, горы ради Чону свернет, стоит тому только намекнуть. Сейчас он думает, что пара праздничных ужинов – это не так уж и плохо. – Напиши мне в пятницу, когда освободишься! И я, так уж и быть, позволю имениннику выбрать, какой фильм мы будем смотреть.

—

Джэхен стучит в дверь общажной комнаты Чону, держа в руках DVD-диски. До этого он уже бывал у Чону несколько раз, но сейчас почему-то нервничает как никогда раньше. К счастью, у него не оказывается много времени, чтобы накрутить себя, потому что Чону, со своим сияющим выражением лица, уже открывает дверь и впускает его внутрь, с энтузиазмом поздравляя с Днем Рождения. Немного погодя он опускает взгляд на DVD-диски в руках Джэхена и корчит лицо. – DVD? Сейчас что, две тысячи девятый? У нас теперь Нетфликс есть, – замечает Чону. – Знаю. Просто я предпочитаю физические копии. Важно поддерживать работоспособность твердотельных накопителей, – парирует Джэхен, прижимая кейсы с дисками к груди. – Вообще-то, DVD-диски – оптические устройства. – Как скажешь, зануда. На это Чону ответа, видимо, не находит, и вместо препираний забирает диски у Джэхена из рук, чтобы посмотреть. – Я взял два на всякий случай. Вдруг, ты какой-то из них не захочешь смотреть, – говорит Джэхен, усаживаясь на диван напротив телевизора. Интерьер комнаты Чону всегда казался Джэхену симпатичным. По большей части, она простая и всегда убрана, но индивидуальность ее хозяина проявляется в разбросанных по ней безделушках. Коллекция фигурок Снупи, аккуратно расставленная на книжной полке, заслоняет названия учебников по механике и подборку фикшена. На кровати, поверх серого плюшевого одеяла, сидит большая плюшевая игрушка – тоже Снупи. На столе лежат его наушники, рядом с ноутбуком, и стоит рамка с его совместной с его мамой фотографией – у них на ней одинаковая растянутая до ушей улыбка. Джэхен иногда задумывается, сможет ли когда-нибудь увидеться с ней лично. – Мы могли бы просто посмотреть оба? Еще не очень поздно, – Чону сует свой телефон прямо Джэхену в лицо, вырывая его из потока мыслей. – Конечно. Тогда выбирай, какой хочешь посмотреть первым. Чону задумчиво мычит и еще раз рассматривает кейсы в руках. – Этот про ковбоев-геев? – спрашивает он, показывая Джэхену один из кейсов. – Нет, ты путаешь с Горбатой Горой. Этот про проститутов-геев. Тоже грустный. С Киану Ривзом. Чону задумчиво кивает и указывает на второй диск: – А этот? – Стремная кукла портит людям жизнь. Ужастик. – Хорошо, давай сначала посмотрим проститутов-геев, а потом стремную куклу, – решает Чону, – Сейчас закажу пиццу. Джэхен показывает ему класс, и, как только пицца заказана, они устраиваются бок о бок перед телевизором. Атмосфера получается уютная, и Джэхен чувствует, как расслабляется, сливаясь с окружением. Чону болтает о том, как прошел его день, чтобы скоротать время в ожидании доставки, и Джэхену приятно просто слушать его голос. Когда наконец-то раздается стук в дверь, они не успевают опомниться, как уже сидят перед огромной теплой, почти дымящейся, пепперони и парой банок пива за просмотром первого в плане фильма. Они уплетают пиццу во время просмотра, время от времени ставя фильм на паузу, чтобы Чону мог задать вопрос или в какой-то момент показать ненормально длинный сыр, тянущийся за одним из кусочков пиццы. Потом Джэхен наводит порядок, пока Чону категорически отрицает, что расплакался в конце фильма. – Все еще хочешь посмотреть ужастик? – спрашивает Джэхен, пока тянется за вторым диском, чтобы заменить предыдущий. – Да, – говорит Чону, но его лицо кричит об обратном: нет. – Уверен? – Джэхен дает ему шанс сдаться, хоть и понимает, что это бесполезно. Упрямство – его второе имя. Не проходит и двадцати минут, как Чону уже начинает заметно дрожать, подскакивая даже от самых тихих звуков. Один особенно страшный скример заставляет его взвизгнуть и вцепиться в руку Джэхена так, как будто от нее одной зависит вся его жизнь, и последующие внезапные громкие звуки заставляют его сильнее и сильнее прижиматься к джэхеновой груди. Джэхен не возражает – только меняет положение, чтобы им с Чону было удобнее сидеть, не отрываясь друг от друга, и чтобы лицо Чону было надежно защищено от всех ужасов на экране. В комнате становится подозрительно тихо, когда фильм подходит к кульминации. Джэхен думает, что Чону наконец-то привык и успокоил нервы. Думает так до тех пор, пока не слышит тихое посапывание сбоку от себя. Как может тот, кто был напуган до смерти всего каких-то десять минут назад, умудриться заснуть до окончания фильма? Джэхен только удивленно мотает головой и приобнимает Чону за плечи, чувствуя, как у самого от выпитого алкоголя, приятно согревающего тело, в уголках глаз собирается предательская сонливость. Было здорово, думает Джэхен про себя, когда наконец позволяет себе присоединиться к Чону. К этому можно привыкнуть. 2. Джэхен не знает, как оказывается в этом клубе, но точно знает, что хочет уйти. К сожалению, несколько его коллег затащили его сюда, и, как новый сотрудник, он почувствовал себя обязанным присоединиться к ним и хотя бы сделать вид, что ему весело. Уже достаточно поздно, и музыка начинает становиться слишком громкой, а напитки по абсурдно завышенным ценам нагоняют сонливость. Еще он уверен, что точно стал свидетелем того, как двое его коллег улизнули куда-то вместе после поцелуев на танцполе, что казалось слишком непристойным для того, что, вроде как, должно быть обычным рабочим ивентом. Если самый подходящий момент уехать домой был еще до того, как он оказался втянут во все это, то второй самый подходящий момент это сделать определенно прямо сейчас, думается Джэхену, и поэтому он начинает пробираться через толпу в сторону выхода. Он не успевает уйти далеко, когда его окликает знакомый голос: – Джэхен! Он оборачивается и видит перед собой Чону, потного и измазанного в блестках, чьи глаза так и загораются, когда он видит своего друга. Чону так выглядит просто потрясающе, блистая в свете клубных огней, с порозовевшими от алкоголя щеками, и Джэхен, не задумываясь, уже тянется рукой, чтобы смахнуть с уголка его глаза приставший комок блесток, как вдруг замечает очень обворожительного высокого брюнета, держащего его за руку. – А, – Чону замечает, что Джэхен смотрит на него, – Это Сончан! Друг Марка. Джэхен протягивает руку для приветствия, и парень напротив него, Сончан, вторит ему. – Марк тоже здесь? – Да, я пришел с ним и Хендери. Пойдем, поздороваешься! – Чону с энтузиазмом указывает в угол, в котором, должно быть, и собрались остальные. Джэхен на секунду задумывается. Он нечасто пересекался с Марком после выпуска из университета, в котором они все учились еще прошлым летом, и ему, вообще-то, нравится проводить время с этим парнем, но голова уже знатно трещит, а ноги еле держат. Ко всему прочему, сейчас он не в настроении перекрикивать грохот сотрясающих стены непрекращающихся басов. – Я, вообще-то, как раз собирался уходить. Избегаю выпивки в рабочие часы. Но передавай всем от меня привет, – извиняется Джэхен и уже разворачивается назад к выходу, как вдруг чувствует крепкую хватку на своей рубашке. – Никуда ты пока не уходишь! До твоего Дня Рождения осталось три минуты. Джэхен проверяет время на своем телефоне. Двадцать три часа и пятьдесят семь минут. Ну, кажется, еще несколько минут не повредят. – Хорошо, задержусь, – соглашается Джэхен, – Но потом сразу домой. Чону выглядит довольным собой, и они ждут несколько минут: Сончан все еще прилипает к Чону, и их тела двигаются в такт играющей музыке, пока часы не пробивают полночь. – С Днем Рождения! – восклицает Чону, заключая Джэхена в свои крепкие и потные объятия, – Обещаю, что закажу тебе сегодня ужин навынос! – Тебе не стоит, – начинает протестовать Джэхен, но на него тут же шикают. – Это традиция на День Рождения! Просто напиши мне, чего хочешь съесть, и я принесу! – Хорошо, я дам тебе знать, – говорит он, высвобождаясь из чужих объятий. Не теряя ни минуты, Сончан снова хватает Чону за руку, утаскивая в сторону танцпола. Джэхен воспринимает это как намек на то, что пора уходить. – Веселитесь! – бросает он через плечо, покидая клуб. Наконец, он добирается до прохладного уличного воздуха и делает глубокий вдох, поднимая голову и устремляя взгляд на звезды. Он стал еще на год старше.

—

– Открыто! – выкрикивает Джэхен, когда слышит звонок в дверь, и через несколько мгновений в комнату входит потрепанный Чону, держа в руке белый пластиковый пакет, от которого пахнет тайской едой, которую попросил именинник, – Дерьмово выглядишь, – продолжает он вместо приветствия и затем подмечает яркие засосы, рассыпанные по шее Чону, – По крайней мере, кажется, кто-то весело провел день Святого Валентина. – Ох, пожалуйста, не начинай, – недовольно стонет Чону, протягивая пакет с едой Джэхену, – Ты хоть представляешь, насколько неловко было сбегать от него, а потом вот так ходить по улице именно сегодня? Хуже всего то, что он был таким милым. Типа, мне почти стыдно, что я даже “пока” ему не сказал. – Ты взял его номер? – Джэхен ставит пакет на стол и удаляется за столовыми приборами, пока Чону фыркает. – Номер? Ты такой старомодный. У меня, вроде, есть его Инстаграм, но я просто не смогу заговорить с ним после сегодняшнего. Я даже Марку не смогу в глаза смотреть еще неделю. К тому же, я не хочу, чтобы он неправильно меня понял, если я напишу ему в день Святого Валентина. – А почему нет? – Джэхен вопросительно наклоняет голову, – Ты сказал, он милый и симпатичный. Ты уже давно ни с кем не встречался. Это, наверное, пошло бы тебе на пользу. Что-то странное мелькает у Чону во взгляде; что-то, что Джэхен не может распознать. Но оно исчезает так же быстро, как и появляется. – А что с тобой будет, если я начну с кем-то встречаться? Останешься один в свой День Рождения? – шутит Чону, легко толкая Джэхена в бок, и улыбается. – Я могу пойти на свидание в день Святого Валентина, если захочу! Может, мы бы смогли пойти на двойное свидание. Так тоже получится провести мой День Рождения вместе. – Думаю, если увижу, как ты косячишь на первом свидании, то задумаюсь, что такого я натворил в своей прошлой жизни, чтобы заслужить такое наказание. Тот раз, когда мне пришлось спасать тебя от самого неловкого первого свидания в мире, все еще снится мне в кошмарах, – он содрогается, – Давай пока остановимся на еде навынос и фильмах. – В смысле, то с Минхеком? Вини во всем Донмина – это он нас свел! – протестует Джэхен. – Это не Донмин отправил мне сигнал SOS из туалета, потому что у него закончились темы для разговора, – дразнит его Чону и принимается за еду. Джэхен притворяется, что глубоко оскорблен; но, пока они едят, погружается в свои мысли. Насколько сильно его День Рождения мешает личной жизни Чону? На самом деле, он не хочет, чтобы Чону шел на свидание с Сончаном. Эта мысль порождает что-то темное и мерзкое, скручивающее живот, но он и не знает, как ему реагировать на то, что Чону не планирует ничего на день Святого Валентина ради него. Чувство вины внезапно парализует все его внутренности, но одновременно с этим он ощущает что-то теплое, и, кажется, этот факт... льстит ему? Радует его? Воодушевляет? Ему придется разобраться с этим когда-нибудь позже. Но, в любом случае, он не хочет стать причиной того, что Чону состарится в одиночестве. – Но тебе правда стоит позвать его на свидание. – Почему тебя так волнует моя личная жизнь? – спрашивает Чону, – Это не твое дело. – Мы же друзья, Чону. Я хочу, чтобы ты был счастлив. И я не хочу, чтобы ты откладывал свою жизнь на потом ради меня. – Вот ты правда хочешь, чтобы я пошел с ним на свидание? Нет, тут же проносится в голове у Джэхена, но он отбрасывает эту мысль. Пора ему перестать быть эгоистом. – Извини, не хотел давить на тебя. Просто подумал, что тебе может быть весело. – Точно, – голос Чону звучит напряженно, – Пойдет мне на пользу. Выберусь куда-нибудь, – он берет свой телефон и начинает, довольно агрессивно, печатать, после швыряя его назад на стол. Джэхен не понимает, почему Чону расстроен; он же всего лишь пытается сделать так, как считает нужным. Они продолжают есть, но теперь в комнате повисает ощутимое напряжение. Через несколько минут тишину нарушает звук уведомления. – Он согласен. – Конечно, он согласен. С его стороны было бы глупо отказываться, – говорит Джэхен, проглатывая ком в горле. Он должен быть счастлив за Чону. Он уверяет себя, что так и есть. (Он испытывает огромное облегчение несколько дней спустя, когда за чашкой кофе Чону упоминает, что у них ничего не срослось. Он просто не в моем вкусе, объясняет Чону.) 3. Подушки в форме сердечек, бутылка шампанского и невероятное количество лепестков роз, разбросанных по, видимо, единственной в номере кровати, встречают Чону и Джэхена, как только они открывают дверь. Они стоят, потрясенные, переваривая то, что прямо сейчас лицезрят перед собой, пока Чону не бормочет: – Ты уверен, что мы точно в нужном номере? Джэхен молча перепроверяет номер на их пропуске, затем смотрит на номер на открытой двери и убеждается, что, да, они точно в том номере, который отель выделил им.  – Ага. Номер сто двадцать седьмой. Они еще какое-то время молчат от сего потрясения, разбирая свои чемоданы и исследуя номер внимательней. – Ну, – начинает Чону, беря в руки бутылку, – хотя бы здесь бесплатное шампанское.

—

Восемью месяцами ранее Джэхен получил приглашение на свадьбу и звонок от восторженного Чону. – Ты получил его? Приглашение? – спрашивает Чону, и его восторг слышен даже через трубку телефона. – Да, только утром забрал. Он прожигает взглядом это приглашение, лежащее на кофейном столике. Было неудивительно открыть кремового цвета конверт и увидеть внутри аккуратно выписанное фиолетовой ручкой письмо; Тэен и Доен уже давно планировали свадьбу, и, вот, всего несколько недель назад Тэен, за кружкой пива, попросил Джэхена побыть его шафером. – Поверить не могу, что наши университетские друзья уже свадьбу играют. Мы такие старые, – сетует Чону. – Доен с Тэеном уже, по сути, целую вечность вместе, – подмечает Джэхен, – Да и тебе-то едва за двадцать. Не такой уж ты и древний. – Кстати, о древности. Ты – совсем другое дело. Дата свадьбы – четырнадцатое февраля. Тебе не паршиво? Джэхен прекрасно понимает, что свадьба состоится в его День Рождения. Тэен в тот же вечер, в который предложил ему роль своего шафера, осторожно затронул и тему даты свадьбы. Ему было искренне жаль, и Джэхен понимал это, но это была единственная свободная дата там, где они всегда мечтали сыграть свадьбу, и Доен настаивал именно на феврале (какой-то символизм перехода между зимой и весной – Джэхен не понял); и они бы, конечно, поискали другой вариант, если бы Джэхен отказался, но все так хорошо складывалось, что Джэхен, не задумываясь, решил снизойти и позволил им сыграть свадьбу в его День Рождения. – Во-первых, я всего на год старше тебя. Я не древний. Во-вторых, все в порядке. Тэен все заранее со мной обговорил. В любом случае, сыграть свадьбу в день Святого Валентина – очень романтично, не находишь? – Ты такой самоотверженный, – Чону точно закатывает глаза, когда говорит это, – Вот почему я единственный, с кем ты празднуешь свой День Рождения. – Ты единственный, с кем я хочу его праздновать. Чону хихикает: – Дурак. О, кстати, я хотел тебя быстро спросить кое о чем. – М-м-м-м? – Ну, я изучил это местечко. Отель шикарен, но дороговат, так что я проверил и узнал, что взять номер для двоих гостей выйдет гораздо дешевле, чем брать каждому по одному. Так что... не хочешь взять один номер на двоих? – Твоя бережливость никогда не перестанет меня удивлять, – смеется Джэхен, – Даже на свадьбу друга не готов потратиться? – Это не бережливость, – настаивает Чону, – Это называется не растрачивать деньги зазря. К тому же, будет весело, если мы сможем все время провести вместе. Джэхен обдумывает предложение. Чону прав: они действительно сэкономят немало денег, если разделят номер на двоих. И, вероятнее всего, они бы и так провели все время у кого-то из них в номере. – Ты прав, – говорит он, – Очень практично, если подумать. – Вот именно! – Джэхен почти слышит, как Чону кивает головой, – Тогда я сейчас забронирую. Просто пришли мне потом половину суммы. – Конечно. И вот.

—

Ужин в отеле становится прекрасной возможностью поделиться всеми последними новостями со старыми друзьями. Юта рассказывает, что его новый модный бренд начинает набирать обороты, Марк и Хэчан жалуются на нелегкую долю выпускников университета, а Джонни показывает всем фотографии своей новой диджейской деки. Тэн, коллега Джэхена и один из друзей на свадьбе Тэена, опоздал на пятнадцать минут, приведя с собой Куна, еще одного коллегу, и представив его как дополнительного гостя от себя и, что более важно, своего парня (У Джэхена были подозрения, что они начали встречаться после того вечера в клубе, когда уехали вместе – на работе тяжело не заметить, как они смотрят друг на друга). Как только новости из жизни заканчиваются, все начинают обсуждать свадьбу, говоря о том, как взволнованы этим событием, и как прекрасно все организовано. – Отель прекрасный, – комментирует Чону, – Но нам с Джэхеном, кажется, достался не тот номер. – Да? – Тэен хмурится, – Почему ты так думаешь? – Даже не знаю. Наверное, во всем виноваты разбросанные по двуспальной кровати лепестки роз. – Завтра день Святого Валентина. Они, наверное, подумали, что вы пара, и подобрали подходящий номер, – предполагает Доен. – Погодите-ка, – в замешательстве, Юта откладывает свою ложку, – А вы, ребята, не встречаетесь? У Джэхена вода из стакана выплескивается, когда он давится ей, не веря своим ушам. Чону старательно бьет его по спине, при этом пристально смотря на Юту. – В смысле? Конечно, не встречаемся! Ты нас уже сколько лет знаешь! – Ну, вы, по сути, уже приросли друг к другу. Не припомню, чтобы когда-нибудь видел одного из вас без другого. Вы, типа, посмотрите на себя, – он указывает сначала на Джэхена, (уже оправившегося от кашля), а затем на Чону, – Вы снимаете один номер на двоих на свадьбе. – Так же дешевле! – они возмущаются в унисон, и Юта скептически вскидывает брови. – Юта прав. Чону, чувак, я буквально живу с тобой и все еще чаще вижу тебя с Джэхеном, чем без него. – Ты не помогаешь, Марк, – ворчит Чону, – Так или иначе, мы абсолютно точно не встречаемся, да, Джэхен? – Как скажешь, детка, – говорит он, ухмыляясь, и все за столом заливаются смехом. Даже у Чону не получается скрыть свою улыбку, насколько бы раздраженным он не притворялся. – А почему вы, ребята, просто не спросили у администрации, есть ли у них другой номер? – спрашивает Хэчан. Джэхен замирает. Это было бы резонно. Он понятия не имеет, почему это даже не пришло ему в голову, и почему он просто согласился провести три ночи в одной постели с Чону в номере для парочек. Благо, Чону отвечает за него: – Мы уже выпили шампанское. Не хотели платить за него.

—

Чону заглядывает в свой телефон и ставит на паузу фильм, который они смотрят с тех пор, как вернулись с ужина. – Мне надо в ванную, – говорит он и встает с кровати. Джэхен мычит в ответ, даже не задумываясь, зачем Чону берет с собой свой рюкзак. Проходит мгновение, и он уже выпрямляет спину. На кой черт Чону берет с собой рюкзак в ванную? Он поднимается, но не отходит от кровати, в ступоре. Странно будет подслушать? Может, Чону просто решил отнести туда уходовую косметику, которую не отнес до этого? Маловероятно; она и так уже столько места на полке заняла, что Джэхен еле нашел, куда поставить свою зубную щетку. Ничего страшного случиться не должно, успокаивает себя Джэхен. Хотя странно запереться в ванной вместе с сумкой с неизвестным содержимым посреди ночи, Джэхен слишком хорошо знает Чону и уверен, что он не навредит себе. Но ему страшно любопытно. В этот момент дверь распахивается, и лицо Чону уже сияет в огоньках свечек на торте, который он выносит в руках. – С Днем Рождения, Джэхен. Джэхен проверяет время. Полночь. Его День Рождения. – Ты мне торт купил? – спрашивает он, в замешательстве. Чону смущенно склоняет голову: – Не хотел забывать о твоем Дне Рождения на фоне всей этой свадебной суеты. Мне не трудно, правда. – Очень мило с твоей стороны, Чону. Спасибо. Так, – Джэхен продолжает, – и как мы будем это есть? Тут нет столовых приборов. – Оу, – Чону хмурится, – Руками? Они снова устраиваются на кровати и включают фильм, начиная есть торт руками и смеясь над тем, как это все по-детски. Когда фильм заканчивается, они решают, что на этом можно и пойти спать, и по очереди уходят в ванную, чтобы отмыться, (но перед этим Джэхен размазывает немного торта Чону по щеке). – Спокойной ночи, Валентинка. – Спокойной ночи, Чону. Если они и спят в обнимку той ночью, их друзьям об этом знать не обязательно.

—

– Просыпайся, спящая красавица. Нам надо на свадьбу! Джэхен нехотя открывает сонные глаза, разбуженный звонким голосом Чону, и видит его, склоняющегося над кроватью, наполовину одетого и с мокрыми волосами. – Ты уже встал? – Ты храпишь, – жалуется Чону, – и я хотел принять душ первым. А теперь вставай. Через час тебе уже надо быть рядом с Тэеном. – Разбуди меня, когда останется полчаса, – Джэхен отворачивается на другой бок, чтобы уснуть назад, но его тревожит холодящий кожу воздух, когда Чону срывает с него одеяло. – Ни за что. Нам надо убедиться, что ты будешь самым великолепным и сногсшибательным шафером в мире, и часа для этого уже мало. В душ. Сейчас же. Джэхен недовольно стонет. Спорить с Чону бесполезно, поэтому он вылезает из кровати и направляется сразу в душ, чтобы смыть остатки сонливости вместе с пеной. Закончив, он выключает воду и завязывает полотенце на талии, прежде чем возвращается в комнату, чтобы достать из шкафа свой костюм. Чону скользит глазами по его обнаженному торсу, и его лицо стремительно краснеет. – Не зря в зал ходишь, – говорит Чону, пока Джэхен тянется за феном. – Э-э-э-э, ну, да, наверное? – Хорошо выглядишь, – слабо хрипит Чону. Джэхен надеется, что он не простудился. Натянув нижнее белье, он позволяет Чону уложить его волосы и нанести немного макияжа на лицо (Немного подводки – это очень важно, настаивает Чону) и затем надевает весь свой костюм. – Ну, как я выгляжу? – спрашивает Джэхен, позируя. – Почти идеально, – Чону подходит, чтобы поправить галстук Джэхена и одернуть пиджак, а затем поднимает глаза и смахивает мешающуюся прядь волос с его лба. Это ощущается чем-то интимным, и они слишком долго сохраняют зрительный контакт. Достаточно долго, чтобы Джэхен успел разглядеть подводку на глазах Чону и его блеск для губ; достаточно долго, чтобы он почувствовал, как его щеки начинают краснеть, прежде чем он делает шаг назад и откашливается. – Да. Ладно, знаешь, мне, наверное, пора уже идти. Ну, к Тэену, – запинаясь бормочет он. – Срази их! – Чону подмигивает ему и сердечно хлопает по плечу, проскальзывая мимо, – Уверен, у тебя все получится.

—

– Я же говорил, ты будешь бесподобен. Все думают, что ты замечательно справился, – говорит Чону, когда Джэхен приходит к нему, чтобы сесть рядом, спустившись с подиума, где только что произнес свою речь в качестве шафера. Джэхен опускает глаза и застенчиво трет шею: – Я старался. – Серьезно, речь была отличная. Даже если тебе пришлось упомянуть тот раз, когда мы с Доеном лицом в дерьмо упали. Я думал, суть была в том, чтобы смутить молодоженов, а не твоего лучшего друга вместе с ними. – Ты же знаешь, я воспользуюсь любым шансом засмущать тебя, – дразнит Джэхен. Чону закатывает глаза и протягивает Джэхену бокал красного вина. – Выпьешь? – Боже, да, пожалуйста. Спасибо, – он забирает бокал из рук Чону и одним глотком опустошает половину. Чону, впечатленный, присвистывает, и они вдвоем расслабленно откидываются на стульях, пока смотрят, как счастливые Доен и Тэен исполняют свой первый танец. Идеально. Разве у них могло быть по-другому? Когда мелодия подходит к концу, раздаются громкие аплодисменты, и диджей уже ставит следующую, пока гости потихоньку начинают сбредаться на танцпол. – Думаешь, и у тебя когда-нибудь так будет? – наклонившись к уху Джэхена, тихо спрашивает Чону. Джэхен поворачивается к Чону и смотрит ему в глаза. – Да. Когда-нибудь. Чону задумчиво кивает и возвращает свое внимание на танцпол, но Джэхен не отрывает от него взгляд. Будет ли у него правда то же самое? Он не знает наверняка, но всегда, когда он с Чону, его нутро твердит ему да. Всегда, когда он с Чону, ему кажется, что он может подчинить себе целый мир. Он задумывается, попросит ли Чону быть его шафером на своей свадьбе... – Думаешь, Джонни расстроился, что его не попросили быть диджеем? – говорит Чону, отвлекая Джэхена от его мыслей. – Я думаю, быть шафером Доена гораздо престижней, чем диджеем. Кроме того, – Джэхен прыскает, – ты только посмотри на него. Совсем недалеко от них Джонни, с пивом в руке, отжигает на танцполе так, как будто завтра не наступит, хаотично двигая своими длинными конечностями в такт музыке. Он замечает, что эти двое смотрят на него, и тут же с энтузиазмом машет им рукой, приглашая присоединиться. Джэхен встает со стула и протягивает Чону руку. – Пойдем? Чону улыбается и берет его за руку. – Пойдем. 4. Съехаться было для них вполне разумным решением. Все равно, практически все свободное от работы время они проводили, не отлипая друг от друга, и, к тому же, квартира Джэхена слишком большая для него одного. Чону и так очень часто ночевал у него, либо из-за того, что Хэчан исполнял Man in the Mirror в три часа ночи, либо из-за Марка, его девушки и их далеко не самых тихих ночных утех. Это, правда, было разумным решением. Чону обсудил переезд с Марком и Хэчаном, и, поскольку срок их аренды истекал как раз в Новый Год, они решили закончить эту главу их жизни как сожителей. У Марка с его девушкой все уже становится серьезно, так что они начали искать квартиру, чтобы съехаться, а Хэчан чаще всего оказывался в туре со своей танцевальной командой, и предпочитал оставаться либо у своего младшего брата, либо у своего (по общему признанию, токсичного) парня Джэмина, с которым они находятся в отношениях типа “снова и снова нет”. Они проводят так много вечеров: просто тихо сидя в гостиной и занимаясь своими делами, но наслаждаясь компанией друг друга, пока одна из пластинок в коллекции Джэхена тихо играет на фоне. – Тут недалеко открылся новый ресторан, где подают тапас. Я бы хотел сходить, – говорит Джэхен, развалившись на диване. – Хочешь, я забронирую столик на следующую неделю? – спрашивает Чону, уже открывая нужный сайт на ноутбуке, – Мы можем сходить на твой День Рождения. – Раз мы теперь живем вместе, то переходим от еды навынос и фильмов до целого ужина в ресторане на мой День Рождения? – Что, ты не хочешь, чтобы я угостил тебя? – Почему бы не сходить туда в следующее воскресенье уже на твой День Рождения? – Я хочу сходить в другой, где барбекю есть, помнишь? Ты не хочешь никуда идти на свой День Рождения? – Нет, дело не в этом. Я просто думаю, что там будет много народу. Кажется, их целевой аудиторией в день Святого Валентина будут молодые влюбленные парочки, – Джэхен морщит нос. – Мы тоже молодые! И не стоит позволять этим голубкам ущемлять нас в день Святого Валентина. Твой День Рождения в приоритете, – Чону бьет кулаком по столу, – Я забронирую нам столик. Джэхен больше не протестует, и уже через минуту Чону с гордостью объявляет, что достал им столик на семь вечера четырнадцатого февраля. Может быть, он прав, размышляет Джэхен. Может, всем этим влюбленным действительно стоит отойти на второй план в его День Рождения. Да и к тому же, насколько все может быть плохо?

—

Как оказалось, очень плохо. – Я бы хотел принести свои извинения за то, что привел нас в горячую точку в день Святого Валентина, – шепчет Чону, пока они оба, в ужасе, наблюдают за соседним столиком. Пара слева от Джэхена уже как-то перешла от заигрываний друг с другом под столом до полноценной серии откровенных поцелуев всего за пять минут. Он изо всех сил старался не обращать на них внимания, но им овладело какое-то нездоровое увлечение, поэтому он заставил Чону разделить с ним его страдания, и теперь они оба неподвижно сидят и наблюдают, как будто, за страшнейшей автокатастрофой. Эти двое, конечно, не первые, кто сегодня так открыто выражает свою любовь на глазах у всех, но, пожалуй, они делают это откровеннее всех остальных. Когда они заканчивают пялиться, по ощущениям, целую вечность, (на самом деле, всего несколько секунд), им наконец-то подают первые блюда, так что получается сосредоточить внимание на чем-то менее травмирующем. Оба благодарят официантку и, не теряя времени, принимаются разбирать еду с тарелок. Они заводят непринужденную беседу за едой, хваля блюда и обсуждая свои любимые, пока Джэхен не чувствует, как Чону толкает его ногу своей под столом. И еще раз. И еще. – Ты серьезно сейчас заигрываешь со мной? – отрезает Джэхен. – А что? Все остальные этим занимаются. Давай тоже. Джэхен не находит ни одного изъяна в логике Чону, но не то чтобы вообще пытается. Когда появляется возможность подразнить своего лучшего друга и, с недавних пор, сожителя, глупо ей не воспользоваться. Их неконтролируемое желание превращать все в соревнование, однако, приводит к тому, что заигрывания превращаются в настоящую потасовку под столом. – Нам, наверное, стоит перестать, пока на нас не начали пялиться, – говорит Чону, украдкой оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто уже не начал пялиться. – На нас никто не обращает внимания, они все слишком заняты друг другом. Глянь-ка, – Джэхен подносит еду ко рту Чону, – Открой ротик, летит самолетик. Чону слушается и ест то, что Джэхен предлагает ему, удовлетворенно хмыкая. – Поверить не могу, что ты только что покормил меня, – говорит Чону, проглотив еду. Джэхен тоже не может в это поверить. Он без понятия, что на него нашло, но, наверное, ему стоит винить парочку у Чону за спиной, которая весь вечер обменивается едой, запихивая ее друг другу в рот. Тем не менее, это определенно подтверждает тот факт, что всем вокруг нет до них никакого дела. Это, а еще то, что Чону невероятно весело время от времени так дразнить. – Просто хочу сказать, что всем здесь абсолютно все равно на окружающих. Они все заняты – строят друг другу глазки, – Джэхен обводит рукой зал ресторана, доказывая свое утверждение. – Предлагаешь тоже построить друг другу глазки, детка? – Чону хлопает ресницами, особенно выразительно произнося последнее слово. Джэхену от этого обращения как будто правда кулаком в живот прилетает, и он очень надеется, что румянец, расползающийся по его лицу, не настолько яркий, каким ощущается. – Все, что захочешь, малыш, – подыгрывая, выпаливает Джэхен, надеясь скрыть то, как на самом деле взволновался, и наслаждаясь тем, как это ласковое прозвище ложится на язык. – Все, что захочу? – Чону задумывается, – Тогда я хочу, чтобы ты снова покормил меня. – Это должен был быть мой День Рождения. Почему такое ощущение, что это я балую тебя? – возмущается Джэхен, но все равно подносит полную ложку ко рту Чону. – Но тебя все устраивает, сладкий, – говорит Чону, не дожевав то, что только что оказалось у него в рту, и подмигивает. Все, что может сделать Джэхен в ответ, это покачать головой и мягко улыбнуться, перед тем как вернуться к трапезе. В остальном их ужин проходит приятно, (хотя никто никого больше не кормит, что, на удивление, расстраивает Джэхена), и им уже пора попросить счет. – Общий или разделить? – спрашивает официантка. – Общий, пожалуйста, – говорит Чону, протягивая свою карту. Она принимает карту и переводит заинтересованный взгляд с Чону на Джэхена, прежде чем проводит оплату. Когда она отдает распечатанный чек вместе с картой Чону, то снова смотрит на них обоих. – Вы, ребята, такие милые. Надеюсь, у вас сегодня был хороший день, – бормочет она, затем почти что убегая. – Она точно подумала, что мы встречаемся, – подмечает Чону, как только они покидают ресторан, и начинает безостановочно хихикать. У Джэхена от услышанного, почему-то, бабочки в животе появляются, и он начинает смеяться вместе с Чону. За последние годы он встречал много людей, которые думали, что они с Чону встречаются, но никого из них двоих никогда это не расстраивало. Джэхен просто рад, что их близкие отношения так очевидны для окружающих, наверное. – Тогда нам поскорее надо прийти сюда снова, милый, – говорит Джэхен, делая акцент на обращении, как и в ресторане, – Нельзя, чтобы она думала, что ты всегда платишь за меня. Ты чертов нахлебник. – Ты же знаешь, что я за тобой на край света пойду, если только ты купишь мне поесть, дорогой, – дразнит его Чону, и они продолжают смеяться всю дорогу до дома. (Той официантки нет ни в следующий раз, ни во все остальные, но они продолжают ходить туда. И Джэхен каждый раз угощает Чону и расплачивается за него, просто чтобы доказать свою правоту. Вот и все.) 5. Джэхен читает электронное письмо. И перечитывает. И перечитывает еще раз. Неважно, сколько раз он его читает, слова не меняются. Командировка: 12-15 февраля. Он понимает, что это прекрасная возможность для его компании. Он понимает, что, если он заключит это контракт, это будет невероятным ростом в его карьере. Он понимает, что даже думать о том, чтобы попросить своего начальника или, того лучше, влиятельных международных инвесторов перенести целую командировку, только потому что она выпадает на его День Рождения, нелепо. И все же, когда он представляет, что ему придется провести свой День Рождения без Чону, ему как будто нож в сердце вонзается. Он рассказывает ему в тот же вечер за ужином – пастой, которую Джэхен научился готовить несколько лет назад, потому что Чону часто просил ее. – И куда летишь? – спрашивает Чону с набитым ртом. – В Киото, – Джэхен злобно вонзает вилку в пенне, – Не могу поверить, что мне надо улетать из страны ради этого. – Ну, хотя бы разницы во времени нет. Мы можем созвониться по видео в твой День Рождения, и у нас обоих будет полночь. И если уж совсем масштабно мыслить, то мы не будем так далеко друг от друга! – Чону улыбается искренне и утешающе гладит Джэхена по руке, – Да и, к тому же, звучит как действительно отличная возможность для тебя. Ты же знаешь, ты обязан ей воспользоваться. Джэхен всегда ценил это в Чону. Хотя он и склонен излишне драматизировать всякие мелочи (он однажды упал на колени и зарыдал перед Джэхеном, когда уронил банку колы), он всегда остается позитивным и поддерживает других в их трудную минуту. Он надежный и преданный до мозга костей, и Джэхену каждый раз становится тепло на душе от осознания того, что Чону всегда будет на его стороне, и что на него можно положиться. – Не то чтобы у меня есть выбор в любом случае, – вздыхает Джэхен. Он отвечает на письмо, давая начальству свое согласие, и убеждает себя, что не стоит бросать работу из-за одной маленькой поездки.

—

Полночь в Сеуле. И полночь в Киото, где Джэхен прямо сейчас улыбается экрану своего телефона, когда лицо Чону появляется на нем, а его голос раздается из динамиков в тихом гостиничном номере. – Это, скорее всего, самое энергичное исполнение “С Днем Рождения”, которое я получал по видео-звонку, – говорит Джэхен, когда Чону заканчивает петь. – Раз меня нет рядом, я подумал, нужно как минимум вдвое больше эмоций. – Думаю, тебя слышал весь отель. – Так убавь громкость, идиот. Так, – продолжает Чону, – теперь загляни в передний карман своего чемодана. – Чемодана? – спрашивает Джэхен, поднимаясь. Он расстегивает переднее отделение и удивляется, когда находит там конверт и что-то небольшое, завернутое в подарочную бумагу с разноцветными шариками. – Ты когда мне это подсунул? – Прямо перед тем, как ты уехал, когда сказал тебе еще раз проверить, не забыл ли ты зарядку, – говорит Чону, явно довольный тем, что его план сработал, – Открывай сейчас же! Джэхен слушается и начинает снимать обертку, совсем скоро находя под ней маленького плюшевого Снупи. Он осторожно держит в руках новенькую мягкую игрушку, пока в груди у него разливается тепло, а на лице расползается искренняя улыбка. – Спасибо, Чону. Я люблю т- его. Я люблю. Его. Джэхену нужно прийти в себя. Он только что чуть не сказал я люблю тебя, и он правда имел это ввиду. Типа, правда. Сердце Джэхена начинает биться со скоростью, кажется, миллиона ударов в секунду, когда его накрывает осознание. Это удар под дых. Удар током, проходящий сквозь все тело, и миллионы взрывающихся искр в голове. Все встает на свои места. Все те разы за прошедшие года, когда его сердце трепетало, когда ему хотелось заботиться о Чону, угождать ему, когда он ревновал его, проносятся перед глазами. Он без ума от Чону. От своего лучшего друга Чону. Лучшего друга, с которым он проводит каждый день Святого Валентина. Лучшего друга, без которого он не может представить свою жизнь. Лучшего друга, который прямо сейчас выжидающе смотрит на Джэхена через экран телефона, закончив свою тираду о том, что “не сделал ничего особенного”. – Чону, я- – начинает Джэхен, но останавливает себя. Он всего несколько секунд назад понял, что чувствует, и будет опрометчиво сразу же выпаливать признание. Он делает глубокий вдох и как можно искреннее продолжает, – Я просто хочу сказать спасибо. Это много значит для меня. – Вау, если бы я знал, что тебе так легко угодить, давным-давно бы отправил за границу с плюшевой игрушкой! – хихикает Чону, абсолютно не представляя, какое количество эмоций испытывает Джэхен, после того как открыл его подарок, – У меня все еще есть реальные подарки здесь, и у нас будет ужин завтра, когда ты прилетишь домой. Просто хотел, чтобы сегодня ты тоже что-нибудь открыл. – Ты же знаешь, мне угодит все, что ты мне подаришь. Может, это из-за качества видео или освещения, но Джэхен готов поклясться, что видит, как Чону краснеет.

—

Стрелки на часах в конференц-зале двигаются невероятно медленно. У Джэхена все внутри сжимается, когда он представляет, с какой скоростью ему придется нестись в аэропорт, и он молится всем божествам, которые приходят ему в голову, что не опоздает на свой рейс. Он ворочался с боку на бок еще где-то час, после того как завершил звонок с Чону, не в силах заснуть. Неудивительно, что осознание того, что ты невероятно, безумно, по уши влюблен в своего лучшего друга мешает заснуть. Это, а еще то, как под кожей жжет от физического желания прямо сейчас оказаться рядом с Чону. Это приводит Джэхена в такое отчаяние, что, даже не успевая опомниться, он уже покупает билет на самолет с вылетом в сегодняшний же вечер. Временное облегчение от осознания, что он уже совсем скоро снова увидится с Чону, наконец позволяет ему заснуть в обнимку с маленьким Снупи; но утром, как только звенит будильник, он уже сидит, выпрямив спину и проверяя снова и снова все электронные письма, чтобы убедиться, что, да, он действительно сможет увидеть Чону в свой День Рождения. Все еще наблюдая за секундами на часах, Джэхен думает, не сошел ли он с ума. Его компания обеспечила ему бизнес-класс, и рейс должен был вылететь всего через двадцать два часа после окончания последней конференции и приземлиться всего-навсего на следующий день после его Дня Рождения, но он каждой клеткой своего тела отчаянно желает быть с Чону. Наконец, конференция подходит к своему заключению, и Джэхен начинает складывать все свои вещи в сумку, сгорая от желания поскорее уйти. Он уже готов покинуть здание, как вдруг кто-то хлопает его по плечу. – Господин Чон, у Вас найдется минутка? Застонав про себя, Джэхен натягивает свою самую обворожительную улыбку и поворачивается к инвестору. – Извините, сэр, я немного спешу на следующую встречу. Если это что-то неотложное, то я буду рад Вам помочь, но я уверен, что мои коллеги могут с этим справиться, и, насколько я помню, у Вас есть мои контактные данные на случай, если понадобится обсудить что-то еще. Он кланяется, пока говорит, надеясь выразить предельное уважение, хотя ему и плохо удается скрыть свое нетерпение. – Ох, встреча вечером в день Святого Валентина? – инвестор улыбается и подмигивает, – Приятно видеть, каким романтичным остается молодое поколение. Не буду Вас задерживать, юный Ромео, просто хотел сказать, что Вы произвели на меня огромное впечатление за последние несколько дней. Меня по-настоящему восхитили Ваши преданность работе и талант. Если когда-нибудь решите покинуть Корею, пожалуйста, позвоните мне. Джэхен смотрит на него, в ступоре, и благодарит за предложение, принимая блестящую черную визитку. Это, конечно, не то, чего он ожидал от этого взаимодействия. Затем, вспоминая, что очень спешит, он бесцеремонно сует визитку в карман пиджака и бежит забрать свой чемодан из шкафчика, куда спрятал его перед началом конференции, и выбегает из здания, чтобы поймать такси. Запрыгивая в машину и диктуя водителю, куда ехать, он проверяет часы. Шестнадцать часов и четыре минуты. Ехать один час. Вылет в восемнадцать двадцать пять. Он что угодно сделает, лишь бы все прошло гладко. Он выбросит весь свой багаж, чтобы быстрее пройти досмотр, если нужно будет. Пока такси едет, Джэхен начинает мысленно прикидывать, во сколько окажется дома. Самолет должен приземлиться в двадцать тридцать, а до их квартиры от аэропорта ехать примерно час с небольшим. В лучшем случае, он успеет до десяти часов. Это уже поздновато, и он задумывается, не будет ли Чону уже спать в это время. А что, если Чону не будет дома? Джэхен покрывается холодным потом. Что, если у Чону свидание? Он трясет головой, пытаясь избавиться от этой навязчивой мысли, но она прилипает к его мозгам, как жвачка к подошве. Это же то, чем люди занимаются в день Святого Валентина – ходят на свидания. Это то, что делают его друзья, это то, что, по мнению того инвестора, должен делать он сам, так почему же Чону не обязан сегодня этого сделать? Пойти на свидание? Может, он пользуется тем, что из-за командировки Джэхен не дома в свой День Рождения. Может, Джэхен прямо сейчас спешит в пустую квартиру или, того хуже, помешает свиданию Чону с другим мужчиной. Он проходит досмотр и регистрацию, вовремя добираясь до своего выхода на посадку, но едва ли рад этому, потому что теперь его окутывает страх. Лучше ли будет узнать, не на свидании ли Чону? Может, тогда он сможет подавить это неприятное назревающее внутри чувство, но Джэхен уже знает, что это бесполезно. Чону по-своему сводит его с ума, и он знает наверняка, что не может этому противостоять, никогда не сможет. Он не может представить себя в настоящей ситуации из-за кого-то другого. Весь полет Джэхена швыряет. С одной стороны, он хочет как можно скорее оказаться в их квартире, с другой, он в ужасе от того, что может его там встретить. Как в тумане он, полагаясь только на мышечную память, добирается домой и, не успевая опомниться, уже оказывается у нужной двери, держа в дрожащей руке ключи от нее. Он никогда еще так не нервничал, входя в собственную квартиру, но вот он, с тяжестью в груди и потеющими ладонями, колеблется подозрительно долго, учитывая поздний час. Он понимает, что ему нужно определиться и либо открыть дверь, либо убраться отсюда поскорее, пока их надоедливый сосед не заметил его и не вызвал полицию.  Джэхен тяжело вздыхает. И еще раз. И еще раз, на удачу, прежде чем распахивает дверь настежь, морщась от звука ее удара об стену. В коридоре раздается визг, и мгновение спустя туда выходит Чону, в пижаме и с торчащими во все стороны волосами, угрожающе замахиваясь зонтом. Джэхен только смеется над открывшейся ему картиной и чувствует, как все его напряжение стремительно тает. – Джэхен? – зовет Чону, откидывая зонт в сторону, прежде чем, подбежав, броситься в чужие объятия, – Ты напугал меня до чертиков! – упрекает он, расслабляя хватку на талии Джэхена, чтобы разглядеть его лицо, но все еще не отпуская его, – Что ты вообще тут делаешь? Я думал, тебя не будет до завтрашнего дня! Джэхен ненадолго замолкает. Он не думал о том, что будет делать после своего прилета, и как объяснит Чону, что импульсивно купил обратный билет на сегодняшний вечер, потому что мысли о том, что у него не получится его сегодня увидеть, достаточно, чтобы сойти с ума. – Я соскучился по тебе, – слетает с его губ после недолгого раздумья. Чону снова крепко его обнимает; настолько крепко, что у Джэхена голова кружится, и в животе порхают бабочки. – Я по тебе тоже. С Днем Рождения. Они еще какое-то время стоят в прихожей в обнимку, и только звуки улицы нарушают повисшую тишину. Джэхен вдыхает легкий запах Чону; чувствует, как его волосы щекочут его обнаженную шею, как идеально он помещается в его объятиях, словно создан для этого. Он наслаждается теплом Чону, желая впитать его в себя целиком, и надеется, что этот момент будет длиться вечность; но, как и все хорошее, он заканчивается, когда Чону, наконец, отпускает его. – Надо было сказать мне, что возвращаешься! Я же ничего для тебя не подготовил, типа, ни еды нет, ничего. И я не готов сейчас куда-то идти, – Чону опускает взгляд на свою пижаму, – если где-то сейчас вообще открыто, и, это- – Ничего страшного, – твердо отрезает Джэхен, – Я просто хочу провести время с тобой. Чону хихикает и проводит рукой по волосам. – Давай я тебе хотя бы пиццу закажу, – говорит он, и Джэхен соглашается. Они вместе сидят на диване в ожидании доставки, и, как только пицца оказывается у них, живот Джэхена очень громко урчит, и это заставляет Чону рассмеяться. Нервы приглушили его чувство голода, но как только он чувствует аппетитный сырный аромат, он понимает, сколько часов уже не ел, и жадно набрасывается на пиццу. – Приятно видеть, что ты доволен, – замечает Чону. Джэхен проглатывает свой кусок. – Это, возможно, моя лучшая праздничная пицца. – Я рад. Но ты все еще оплатишь мне полноценный ужин на мой День Рождения, – предупреждает Чону, – Так как твоя поездка? Я так и не спросил тебя. Джэхен думает. За исключением ошеломляющего открытия, что он по уши влюблен в человека, с которым прямо сейчас разговаривает, ничего особо и не произошло. В основном, он сидел на скучных конференциях или валялся у себя в номере, уставившись в потолок. Джэхен рассказывает об этом Чону, (естественно, не упоминая о своих чувствах), и только после вспоминает инвестора, который остановил его в коридоре. – О, кстати, было еще кое-что. Один из тех, с кем я был на последней конференции, предложил мне работу у себя за рубежом. – Оу, – Чону какое-то время молчит, прежде чем спрашивает, – Ты бы согласился? – Нет, – почти сразу же отвечает Джэхен, – Не хочу быть там, где нет тебя. Здесь, в Сеуле, с тобой, я дома. – Хорошо. Тогда тебе лучше остаться здесь со мной навсегда. Я тоже не хочу никуда без тебя. Услышанное снова заставляет сердце Джэхена трепетать, и он продолжает смотреть на сидящего рядом с ним на диване Чону. На человека, вместе с которым он проводит свой День Рождения уже пять лет. На человека, вместе с которым хочет провести все последующие свои Дни Рождения и каждый день. На человека, в которого он невероятно влюблен. – Что такое? – спрашивает Чону. – Ничего, – отвечает Джэхен, возвращая внимание на телевизор. Джэхен обещает себе, что расскажет ему однажды. Но не сейчас. Он дождется подходящего момента, и сделает все идеально, искренне, как Чону того заслуживает. Но сейчас он счастлив просто быть рядом. Все еще, он задается вопросом, замечает ли Чону, как ускоряется стук его сердца, когда кладет голову Джэхену на грудь. +1. Джэхен просыпается от аромата кофе и тихого голоса, подпевающего радио. Он неторопливо встает, медленно выбираясь из-под своего одеяла и давая глазам привыкнуть к яркому свету, просачивающемуся сквозь занавески на окнах. В середине февраля в Сеуле еще холодно, так что он укутывается в свой большой пушистый халат, и замечает, что от него пахнет стиральным порошком. Чону, должно быть, постирал его вчера вечером. Этот заботливый жест вызывает у него какой-то приступ нежности, и он позволяет себе глубоко вдохнуть запах ткани; настолько глубоко, что он, кажется, чувствует нотки запаха Чону сверху. И яйца, шипящие на сковороде, и Чону, пристально за ними наблюдающий, прекрасно понимают, какая катастрофа может произойти (и, чаще всего, происходит), если последний хоть немного отвлечется от готовки. По этой причине Чону старается как можно чаще избегать кухни. Ему неофициально категорически запрещено готовить, после того как его попытка приготовить пасту однажды вечером привела к тому, что Джэхену едва не пришлось вызывать пожарных; но, вот он, изо всех старается приготовить Джэхену завтрак на его День Рождения. Эта картина снова трогает сердце Джэхена, и он позволяет себе затаиться в проходе, не торопясь заявлять о своем присутствии, чтобы понаблюдать за сосредоточенным выражением лица Чону, пока он старательно пытается разложить их свежеприготовленный завтрак по тарелкам. – Выглядит вкусно, – говорит Джэхен, подходя сзади, чтобы сесть за стол, и Чону чуть из штанов не выпрыгивает. – Господи! Не подкрадывайся так, – упрекает он, – Я чуть тарелки из-за тебя не уронил. Он расставляет тарелки на барный столик. Рогалики, авокадо и, на удивление, правда вкусная глазунья. Чону превзошел самого себя, и Джэхен говорит ему об этом, как только они принимаются за еду. Даже если рогалики немного подгоревшие, а яйца, наоборот, недожаренные, это лучший праздничный завтрак. – Давай я помою посуду, – Джэхен собирает тарелки, когда они заканчивают завтракать. – Именинник не должен этим заниматься! – восклицает Чону, и тянется за тарелками, но Джэхен не отдает их ему. – Ты приготовил завтрак. Давай я помою посуду. Чону сдается, (хотя Джэхен подозревает, что он только рад избежать еще и мытья посуды, а протестует из вежливости), и позволяет Джэхену забрать тарелки. Когда он заканчивает с мытьем, раздается звонок в дверь, и Чону вскакивает, чтобы открыть. – Вау, кто-то действительно постарался на твой День Рождения, – говорит он, возвращаясь на кухню с огромным букетом роз в руках и с трудом видя перед собой из-за яркого красного. Вот оно. Пора Джэхену исполнить свой план. – Они не для меня. Чону фыркает: – А для кого еще они могут быть? – Они не для меня, – повторяет Джэхен, отходя от раковины и вытирая руки, – Они для тебя. – Для меня? – Прочитай открытку, – Джэхен достает из букета открытку и протягивает ее Чону, который начинает читать ее вслух. – Я куплю тебе миллиард роз и даже больше. От J x, – он делает паузу и смотрит на Джэхена, – Джэй... это ты? – Да, – почти шепчет Джэхен, и его плечи распрямляются в напряжении от того, что он собирается сделать дальше. – Они красивые... Такие красивые, – Чону нежно проводит рукой по одному из цветков, словно загипнотизированный, – Но зачем? Он закрывает глаза и собирается с духом. Джэхен представлял этот диалог бесконечное количество раз у себя в голове, репетируя тысячи вариаций того, что хочет сказать, снова и снова. Он не поступает опрометчиво; он не раз замечал, как Чону смотрит на него. Как он всегда придвигается ближе, когда они сидят рядом; как его взгляд задерживается на Джэхене, когда тот бегает по квартире полураздетый в поисках рубашки; как он всегда находит его в любой толпе. Их чувства спрятаны в мимолетных прикосновениях, шутках, которые понятны только им, и самых обыкновенных сообщениях, которые они отправляют друг другу в те несколько часов, когда не находятся рядом. Джэхен влюблен в Чону, он знает это наверняка; но еще он уверен, что Чону, хотя бы немного, влюблен в него тоже. И вот он решается на этот рисковый шаг. И он в ужасе. Но, когда он открывает глаза и смотрит на Чону, невероятное спокойствие тут же охватывает его, и земля уходит из-под ног. Это пугает, да, но в то же время волнует. Прямо сейчас он со своим лучшим другом – с тем, с кем хочет быть несмотря ни на что. Он любит Чону, и Чону пора узнать об этом. И поэтому он начинает говорить. Говорить искренне, от всего сердца; его мозг едва успевает за всеми словами, вылетающими из его рта. – Год назад, в этот день, я понял, что люблю тебя. Что любил тебя на протяжение нескольких лет. Люблю твою улыбку, люблю, как твои глаза блестят, когда ты смеешься. Люблю, когда ты поешь в душе и ходишь по квартире пританцовывая, как озаряешь своим сиянием все, где оказываешься. Люблю, что ты не умеешь готовить, но всегда стараешься для меня. Ты всегда был рядом со мной, отдавая мне всего себя. Я тоже хочу отдать тебе всего себя. Чону смотрит неотрывно, широко раскрыв глаза и слегка приоткрыв рот, и молчит так долго, что Джэхен начинает терять самообладание; его ладони потеют, а стук сердца болезненно отдается в ушах. Целая вечность проходит в этот момент, пока мысли Джэхена носятся со скоростью миллиона миль в час, перебирая все возможные исходы. Хорошие, плохие, любые – он хочет услышать что-нибудь. – Ты любишь меня? Джэхен улыбается: – Да. Я люблю тебя. – Ущипни меня, – шепчет Чону со слезами на глазах, – Я, наверное, сплю. – Не спишь, – Джэхен сокращает расстояние между ними и укладывает ладонь на руку Чону, все-таки слегка щипая его, чтобы наверняка. Чону тоже приближается, как будто его притягивает к Джэхену какой-то невидимой силой. – Можно... Можно я... – его голос пропадает, пока он бегает глазами по лицу Джэхена, в конце концов останавливая их на его губах. Джэхен едва кивает, и Чону тут же целует его, теплыми, мягкими губами, идеально ложащимися на его собственные. Первый поцелуй нежный, немного неуверенный, но становится спусковым крючком. Они обвивают друг друга руками, прижимаясь ближе и ближе, как будто намереваясь слиться в единое целое, и отдавая друг другу все, что накопилось за эти годы. Чону держится за Джэхена так, как будто ни за что в жизни больше не отпустит его, и Джэхен уверен, что делает то же самое. Чону слегка отстраняется, тяжело дыша, и Джэхен чувствует, как внутренности делают сальто при виде его влажных припухших губ. – Я тоже люблю тебя. Уже много лет, – признается Чону. – Хорошо. – Хорошо. Они оба взрываются смехом и снова льнут друг к другу, пока их потрясывает от невозможности прекратить смеяться. – Извини, – прыскает Джэхен, – Я правда хотел сказать что-то получше, чем “хорошо”. – Это было ужасно, – соглашается Чону. – Можно я попробую еще раз? Пожалуйста? Чону молча соглашается, внимательно смотря на него, и Джэхен откашливается. – Ким Чону, я люблю тебя. Проведешь ли ты со мной этот день Святого Валентина и все остальные, до конца жизни? – Это будет большая честь для меня, – говорит Чону, смотря на Джэхена затуманенным взглядом, – Ты моя Валентинка. Всегда был, и всегда будешь. Они снова целуются, на этот раз более чувственно и томно, но так же эмоционально, и Джэхен понимает, что никогда еще не был так счастлив за всю свою жизнь. Это не грандиозное событие; никаких фейерверков, никаких перформансов и выкрутасов, никакой толпы свидетелей. Это искренне, лично и идеально. Идеально для них.