De Mysteriis Dom Sathanas

На следующее утро Эндрю просыпается с пульсирующей болью в руках и чувствует, как кровь запеклась и неприятно прилипла к бинтам. Кто его перебинтовал — загадка, но есть подозреваемые. Лицо Эндрю превратилось в месиво из грима, который размазался до шеи. Губами он нащупал половину сигареты и его одежда была усеяна пеплом. — С добрым утром, солнышко, — пропел Нил. Он выглядел не лучше и, видимо, сам проснулся совсем недавно, потому что в его руках дымилась кружка кофе. — Да пошёл ты нахуй, — лениво ответил Эндрю. Он, пошатываясь от недавнего сна, отправился выполнять утреннюю рутину. Но с утренней под вопросом, ибо Эндрю не потрудился узнать, сколько времени. Пока он чистил зубы, за спиной материализовался Нил. — Не хочешь умыться?, — с щёткой в зубах промямлил Эндрю. Нил посмотрелся в грязное зеркало и усмехнулся. Он напоминал панду. — Нет, это моя новая фишка. Эндрю развернулся, чтобы выйти из ванны, но Нил закрыл собой дверной проём. Эндрю поднял одну бровь. — Пошли покурим?, — Нил указал взглядом наверх. Они забрались на крышу через оконную раму в своей комнате. Солнце стеснительно выглядывало за просторами, и непрогретый воздух морозил кожу. Пять утра, но это только по секрету. Парни сели на самый край, позволяя ногам безвольно болтаться в высоте. Нил положил между ними пачку сигарет и спички. От него пахло теплом и летом, смешиваясь с табаком. Эндрю глубоко дышал и понимал, что так пахнет дом. Он повернулся к Нилу и долго-долго смотрел, отдавая отчёт своим действиям. Чёрные волосы блестели в редких лучах, горя рыжим на макушке, и самые очаровательные на свете глаза задумчиво уставились вдаль. Взгляд Эндрю переместился на выраженные ключицы, открытые благодаря майке, красивый изгиб шеи манил к себе прикоснуться. Он помешался в рассудке. — Не пялься, — передразнил его Нил, возможно, до конца не осознавая, что происходит. — Да или нет? Мир пошатнулся в это мгновение. — Да. Эндрю притянул Нила к себе за шею холодными пальцами и поцеловал его губы со вкусом горького грима, кофе и мяты. Он целовал его отчаянно, исполняя своё давнее желание или даже мечту. ════ •⛤• ════ Днём Нил уехал к родителям и заодно подбросил Аарона и Ники в магазин. Эндрю сидел на кровати, положив у своих ног дробовик. Он не мог точно сказать, что творилось в его нездоровом, прогнившем до основания разуме. Было только одно ясное намерение: покончить со всем. Его не держало ничего. Эндрю всегда принадлежал лесу и своей спутнице смерти. Он не человек и уже давно спит, и вся его жизнь — сплошной сон, которому он хочет придать логическое завершение. Лисы внесли положительный вклад в его сюжет, а всё хорошее должно заканчиваться. Музыка писалась и будет писаться без него, а Нил как и влёк к себе, так и отталкивал. Эндрю взял лист бумаги, чёрную ручку и кривыми буквами вывел предсмертную записку: «простите за кровь, я вышиб всё дерьмо из черепа. я оставляю «до лучших времён» все свои тексты и оставшиеся деньги. делайте, что хотите с этой хуйнёй. я задумал всё это не сейчас, а семнадцать лет назад. дэд». Эндрю снял дробовик с предохранителя и уверенно нажал на спусковой крючок. Его тело отдачей откинуло в стену, и он распластался на матрасе. Кровь испачкала стены, мозг мелкими кусочками вылетел на простынь и пол. Он ни о чем не жалеет. Можно сказать, что Нил плакал у его трупа и продолжал шептать «зачем ты это сделал?», но Эндрю уже не может знать правды. Он приблизился к форме, к которой всегда стремился. Он проснулся от агонии. Эндрю умер в возрасте двадцати двух лет.