Живой

      Ноа устал переживать за Лестера. Снова он оказался на грани смерти. В этот раз по вине брюнета, как ему казалось. Сотню раз уже пожалел о том, что послал его на нижние этажи. Кто знал, что даже в Оксфорде теперь стоило опасаться своих же?       Лестер проснулся вчера вечером, постепенно возвращаясь к жизни. Ноа не решался зайти к нему, хотя до этого сторожил его как верный пес Хатико. Ему было страшно встретиться с ним взглядом. Уже который раз переживания за рыжеволосого внушили Ноа твердую уверенность, что он переживает за него не как за друга.       Дмитрий дал указание каждому следить за Лестером внимательнее. Не показывать, что они нашли его и спасли.       Ноа сидел в казарме в комнате Дмитрия и Грега. Собрались почти все из отряда, кроме рыжеволосого, от которого с новостями вернулся Дмитрий. Ну и, разумеется, отсутствовал Каин, которого он так и не видел после того, как тот унес Лэйн в небо от отродий. Вид у генерала был отстранённый, задумчивый, а в глазах читалось разочарование. — Что ж, напавшая на Лестера — Донован.       Все затихли, переваривая информацию. Кто-то даже переглянулся. Ноа встретился взглядом с Лэйн. Утром он заходил к ней, делясь предположениями. Донован тоже была в списке подозреваемых. Слишком смутила его вся ситуация в библиотеке, чем он поделился с девушкой, которая как раз делала заметки о профессоре в своём блокноте.       Что он чувствовал сейчас? Злость. Разочарование в человеке, в котором, наверное, всё-таки видел надежду для человечества. — И Ада мертва, Пилеон. Лестер сказал, что видел её тело с дырой в сердце.       Генерал посмотрел на демона, после чего тут же перевёл взгляд куда-то в сторону. Парень ожидаемо для многих вспыхивает, что-то кричит, но Ноа не слушает. Все мысли заняты Лестером. Видит, как рядом с ним вскакивает Анхея, пытаясь успокоить демона. Атмосфера накаляется в комнате. Лэйн подаёт голос, предлагая вернуться в Ротков. Она приводит веские аргументы, против которых генерал даже не возражает.       С тяжёлым вздохом Ноа вспоминает эти несколько дней в поезде. Как его и девушку тошнило. В горле встаёт ком, он мотает головой, отгоняя воспоминания. Немного расслабляется от мысли, что убежит подальше от бессердечной Донован, да ещё и вместе с Лестером. Правда Ротков тоже оставил парню травмы от культистов. — Также, пока мы здесь, будем дежурить по очереди, чтобы защитить Лестера.       Далее слушает расписание дежурств, особо не нагружая девушек. Они в основном будут днём, так как ночью большая опасность для солдат. — Ноа, твоё дежурство будет сегодня через час после отбоя.       Ноа вздрагивает от своего имени. Рассеянно кивает Дмитрию. Перечить приказу генерала не стоит, поэтому принимает неизбежное. Хотя желание избегать Лестера огромное.       И в какой момент он понял, что тот стал ему очень дорог? Взаимно ли это? Всех же близких взаимоотношений с парнями у него не было. Да и не задумывался об этом до появления на свою голову этого рыжеволосого парня.       Через четверть часа заканчивается собрание, когда Донован сообщает по рации, что ей нужна помощь части отряда убрать обрушившиеся балки с центрального помещения. Девушки расходятся по своим делам, Анна идёт первой на своё дежурство. Помощь от Ноа в борьбе с балками была минимальной, поэтому он решает пойти в библиотеку, заполнить оставшиеся отчёты.       Половина дня проходит для Ноа невероятно быстро. Он даже не успевает толком обдумать всё за бумагами. Устало трет переносицу от тяжести очков. Наступает время возвращаться в казарму на «отбой». Два часа он сможет поспать перед тем, как идти на дежурство.       Как назло, первые полчаса он лежит с закрытыми глазами, слушая невыносимую тишину казармы. Тишина давит на уши, на мозг. Сейчас не хватает идиотских шуток Лестера, его рассуждений о жизни, когда удастся расшифровать книгу Апокалипсиса. Его легкости и беззаботности, умения вовремя собраться под приказом генерала. — Чёрт… — тихо вздыхает Ноа, переворачиваясь на другой бок.       Перед глазами возникает воспоминание, когда его с Лестером только поселили в эту комнату. Как они спорили, кто будет спать на нижней койке. И всё же Лестер выиграл. Своей хитростью и нытьём насчёт больной спины после всех жизненных ситуаций. На что Ноа просто закатывал глаза.       Незаметно для себя спустя время брюнет задремал.       Просыпается от слабых потряхиваний Лэйн. Девушка будит солдата, сообщая, что ждёт его в больничном крыле. Уходит обратно на свой пост.       И вот он стоит у двери, не решаясь повернуть ручку. Слышит приглушённые голоса Лэйн и Лестера. Он что-то рассказывает ей, и она слабо смеётся. Это даже поражает Ноа, который не припоминает ни намёка на счастье в её лице. Сердце сжимается от такого расслабленного голоса живого солдата. «Два сапога пара», — проскальзывает в голове. Помнит, как слышал от Анны, что Лэйн часто страдает бессонницей или кошмарами.       Выдыхает весь воздух из лёгких через нос. Собирает всю волю в кулак и поворачивает ручку, входя в помещение. Сама койка находилась далеко, но из-за гробовой тишины были слышны голоса хорошо, хоть и неразборчиво. — Какого чёрта вы тут шумите? Хотите, чтобы Донован услышала вас и добила?       Он приподнимает бровь в сомнении. Смотрит внимательно на Лэйн, которая вновь не выражает никаких эмоций. Хотя, вспоминая её рассказ, если бы и прикончили кого, так это профессора. Переводит взгляд на Лестера и замирает, встречаясь взглядом с его серыми глазами. В полутьме не было видно цвета, просто Ноа прекрасно знал, какие они.       Лэйн тихо хмыкает, наблюдая за ними. Прощается, забирает блокнот с тумбочки и покидает их. Вот. Теперь он остался один на один с ним. Ладони начинают потеть, по спине пробегает холодок. — Ноа, не переживай ты так. Я же живой, — тихо шепчет Лестер, проводя рукой по волосам.       Ноа замечает, что тот уже успел отмыться от крови и сменил одежду. Видимо, кто-то позаботился об этом. Но наличие синяков, ушибов и усталый вид всё равно напоминают о случившемся. — Живой?! — возмущённо восклицает Ноа, слегка повышая тон, присаживаясь на край кровати, и получает от солдата удар кулаком в плечо. — А если бы не повезло? Моя вина, что я отправил тебя туда. — Перестань, Ноа, никто не знал, — Лестер смотрит прямо, пока брюнет отводит глаза. — Так и будем винить каждого за содеянное? Живой и на том спасибо. — Ты не понимаешь… — Понимаю! — вскипает парень, возвышаясь над Ноа, от чего тот неосознанно съёживается. Лестер даже не обращает внимания на боль от иглы капельницы. — Думаешь, мне было легко, когда в Роткове тебя похитил Романов? Или когда выставил, будто это ты одержим? Я ходил, не зная, куда себя деть от переживаний!       Ноа переводит взгляд на лицо Лестера. Внимательно всматривается в серые глаза напротив, ничего не говоря. Переваривает услышанное. Лестер чуть выпрямляется, поправляя руку с капельницей. Ноа следит за этими движениями, пока сердце колотится бешено. Сидя в тех подземельях, он даже не думал, что кто-то может переживать за него. — Я знаю тебя, Ноа. Знаю, что ты будешь продолжать винить себя в этой ситуации. Но не стоит. Чувствую где-то здесь, — указывает ладонью на середину груди, — что всё скоро закончится и можно будет нам спокойно выдохнуть. И выпить вина.       Солдат улыбается. И Ноа заметно расслабляется, не сдерживая ехидную улыбку. Всё-таки ему не хватало Лестера и его оптимизма. — Какой же ты павлин, Лестер.       Ноа поддаётся вперёд, крепко обнимая парня. Лестер впадает в ступор от такого жеста, но осторожно отвечает взаимностью, обнимая одной рукой. Слышит слегка учащённое дыхание Ноа, улыбается, положив подбородок на его плечо. — В следующий раз, которого надеюсь не будет, просто буду лучше через силу продолжать писать бумажки.       Ноа беззвучно смеётся ему в ключицу, улыбается. Лестер тихо смеётся, поглаживая его по спине. — Я скучал, Лестер…       Пару секунд гробовой тишины, где слышны только тяжелые вздохи друг друга. За которые Ноа уже прикрывает глаза от своей прямолинейности. Чувствует, как Лестер обнимает крепче. — Я тоже, Ноа.       За эту ночь что-то изменилось в них. Возможно, они стали ценить общество друг друга куда больше. Ценить жизнь и надеяться на лучшее будущее.