И пусть страха не будет в сердце твоём

— Ах, мир с каждым днём становится всё уже и уже, — сетовала мышь. — Сначала мир был так широк, что мне было страшно, и я обрадовалась, когда увидила стены. Но они так спешат сойтись, и вот я вижу ловушку в конце пути.

— Так поменяй же направление, — посоветовала кошка, прежде чем проглотить мышь.

Франц Кафка

***

— Помрём же мы, помрёмммм! Ну надо тебе это? — Взмолилась жалобно Лиля. Просьбы её, как обычно, падали на глухие уши научившегося игнорировать её квинси. Тот молчал, только каблуки необычайно громко отбивали шаги по мраморному полу белоснежного дворца. — Что ты смотришь- чёрт, думаешь на меня, словно я якаться с шинигами предлагаю! Просто говорю, что погибать ради себялюбивых целей Его Величества — так себе затея! Я имею ввиду, что всё вот это — явно, в первую очередь, чтобы он стал Богом, во вторую, чтобы отомстить Главнокомандующему Шинигами, а уж потом, делом третьим-четвёртым восстановить историческую несправедливость. Такого оскорбления Его Величества квинси стерпеть не мог, и на этот раз он остановился и, убедившись, что никого в радиусе слышимости нет, прошипел себе под нос ответ, который голос, ‘Лиля’, без сомнения, услышит: «Его Величество ведёт нас сияющим светом к идеальному, праведному миру, где несправедливость павшая на наш народ будет исправлена кровью шинигами. И ты, паразит, смеешь упрекнуть его в эгоистичности? Я бы уничтожил твоё существо, не будь ты в моём теле, нечистый». — Да не пустой я! Мы ж вроде к этому заключению давно пришли, ещё в первые дни! Просто человеческая душа застрявшая в твоём теле… — Девушка обречённо простонала. Пустых она лично не встречала, но то, как Квинси говорили о них, оставляло неприятный привкус во рту. Лиля выдохнула сквозь сжатые зубы. Ну, опять же, тела у неё не было, поэтому… метафорически… сжатые зубы. У них этот спор шёл по кругу уже какой раз, словно заевшая пластинка. Как заученный скрипт она произнесла реплики, которые всегда сводили разговор на нет: «Раз ты у нас такой патриотичный, то что никому обо мне не поведал, хм? Не хочешь умереть бесславной смертью от рук товарищей? Не хочешь быть стёрт из истории нации квинси из-за того, что не является твоей виной?» И это её невольный сосед понимал не хуже её самой — если им тонуть, то только вместе. Это, на первый взгляд, делало его непоколебимую веру в местного Императора странным, но пораскинув мозгами (а другого ей тут делать было нечего) пришла к печальному заключению. Культ личности тут был ого-го какой, прям хоть параллели с человеческой историей проводи. Только тут диктатор был не обычным лунатиком, который был биологически таким же человеком и умирал совсем как все. Яхве был безумно могущественен, Бог и прародитель квинси, который жил тысячи лет и мог даровать силу, только чтобы забрать её с той же лёгкостью. Выстрел партизана из винтовки тут увы вряд ли грозил помочь ей — недовольные умирали не добравшись до тронного зала. Не только благодаря ужасающей силе Яхве, но и вечно охраняющему его блондину. Тот тоже типчик пугающий. Его Величество мог налево и направо выкашивать подчинённых, а никто и бровью ни вёл. Мол, что бы не случилось, то сами провинились, или, по крайней мере, так было нужно для блага нации. Тот же Ас Нодт даже в чертогах своего же разума не признавал, что Яхве мог ошибаться в чём-либо. Патовая ситуация, Лиличка, патовая. — Датен от Грандмастера, — прерывает тишину голос безымянного солдата, смотрящего снизу вверх на Штернриттера. Он осторожно протягивает документы Ас Нодту, одновременно стараясь держаться от него на расстоянии. Среди нижестоящих по званию многие не то что побаивались, откровенно в ужасе были от ‘Воплощения Страха’, да и некоторые штернриттеры старались обходить его стороной. — Мог бы хотя бы попытаться быть менее… пугающим к своим Kameraden. Твой шрифт это отражение твоей сути и бла-бла-бла, но это ещё не значит, что тебе надо всё время ходить с лицом как у покойника. — Комментировала происходящее Лиля вслух, не особо ожидая ответа (особенно после того, как затронула тему Императора, Ас Нодт после такого нередко игнорировал её неделями). Она комментировала происходящее скорее, чтобы не сойти с ума от собственной беспомощности, нежили ожидая ответа. С первых дней ей стало понятно, что собеседник из Ас Нодта был никудышный, а больше слышать её никто не мог. Потому размышления быстро становились свободно струящимся потоком мыслей, уходящим всё дальше и дальше от оригинальной идеи. — Не мешай. Это холодный голос штернриттера явно адресовал ей, шагая в свою комнату (к счастью, в отличие от обычных золдат, она у него была, хоть и обставленная крайне аскетично). Ас Нодт сосредоточенно смотрел на бумаги перед собой, вчитываясь в информацию из файла, переданного солдатом. Чему параллельно разносившийся в голове монолог Лили препятствовал. Она мгновенно замолчала, с хлопком захлопнув рот. Даже на секунду стыдно стало — одно дело донимать штернриттера в свободное время, другое — отвлекать его от важных моментов, вроди брифингов или тренировок. — Прости, — она пробегала одновременно с ним глазами по ровным строчкам текста, несколько раз спотыкаясь о незнакомые слова. Она понимала язык, на котором текст был написан, но незнакомые термины всё продолжали всплывать. — Не буду отвлекать тебя. Но это была наглая ложь, долго молчать у девушки похоже физически не получалось, поэтому в благословенной тишине она оставили квинси ненадолго. Была бы она в голове у кого-то кроме Ас Нодта, несчастный бы давно убился о стенку, ведь мало кто мог как штернриттер F терпеть постоянные комментарии и вопросы. Возможно кроме Канг Ду. С момента их малоприятного знакомства пролетело много лет, и если вначале Ас Нодт переживал крупнейший кризис в своей жизни, а Лиля проходила все стадии принятия (и даже не раз), то со временем их отношения… оттаяли что-ли. Друзьями их назвать было нельзя, скорее вынужденно-смерившиеся сожителями, но, учитывая отсутствия семьи или дркзей у Ас Нодта, Лиля могла считаться самым близким к нему существом (нет, Его Величество не считается!) — Пять особых боевых потенциалов? Интересно звучит, — девушка усмехнулась слегка нервно. — Надо запомнить, чтобы держаться подальше от них. Я имею ввиду, посмотри на фото того парня, аж мурашки по коже от этой ухмылки от уха до уха. Бррррр. — Штернриттерам непристойно бежать от боя с жалкими шинигами, выродившимися после столетий мир. Особенно воплощению страха. — Ну, значит хорошо, что я — не штернриттер, а человек с инстинктом самосохранения, потому что вещи это взаимно исключающие. Кстати, это-то его лейтенант? Странно выглядит маленькая розоволосая девочка на его фоне, даже страннее всех встретившихся мне штернриттеров, а это много о чём говорит. В тихом омуте черти водятся, поэтому наверное она тоже маньячка, одержимая битвами. — Но Ас Нодт не обращал внимание на слегка размытое фото розоволосой счастливой девочки, сидящей на плече капитана одинадцатого отряда. Вместо этого, взгляд штернриттера был прикован к изображению молодого на вид мужчины с длинными чёрными волосами, странным головным украшением и серьёзным выражением аристократичного лица, словно деликатно высеченого из глыбы льда. Лилино поля зрения ограничивалось тем, что видел сам Ас Нодт, поэтому волей-неволей, ей приходилось вникать в то, что он делал дабы не умереть со скуки. — А он ох как неплох, — подметила Лиля со знанием дела, не обращая внимания на внезапно дёрнувшийся взгляд квинси. — Мужчина голубых кровей в самом расцвете сил, прям архитипный ‘ледяной принц’. Кажется, такие прилагались в каждом романтическом маньхуа или к-драме... Молчание Ас Нодта сейчас было громче тысячи слов, негодование расходилось от него волнами и похоже, что Лиля ненароком наткнулась на вторую тему, которая могла вывести воплощение страха из себя (первая, разумеется, была негативная оценка Его Величества). Разумно ли продолжать махать перед быком красной тряпкой? Нет. Но мог ли Ас Нодт что-то ей сделать? Тоже нет, поэтому Лиля решила продолжить третировать квинси. Бог-знает-сколько лет в изоляции явно начинали негативно влиять на её психику и адекватность поведения. — Ты не подумай, я не осуждаю. Мне, если честно, он тоже нравится. Не так сильно как та лейтенант десятого отряда, но всё же. Не удивлюсь, если за ним девушки толпами бегают, особенно учитывая, что он вдовец. — Для пущего эффекта Лиля мечтательно вздохнула, будто и правда задумалась об этом аристократе. Он в её вкусе вовсе не был, но выводить своего невольного спутника на эмоции — это святое. Где-то за дверью проходивший мимо золдат внезапно потерял сознание от накатившего от неоткуда чувства неконтролируемого ужаса. Упс, может быть Лиля забыла, что Ас Нодт всё ещё представлял опасность для всех нижестоящих по званию вокруг, когда был в плохом настроении. — Я заставлю этого шинигами особенно изощрённо страдать, страдать, страдать всю вечность. Я уничтожу его гордость, его уверенность, навсегда погрузив его в пучины страха. — Пообещал штернриттер леденящим душу голосом, и Лиля мысленно пожелала удачи бедному капитану, которому нечаянно подбросила такую подлянку. Упс! Желание смотреть на датен дальше у квинси пропало, и он отложил файл на прикроватную тумбу. Ас Нодт опустился на край кровати, расслабляя напряженные как пружины мышцы. До этого прямая как палка спина сгорбилась и он облокотился на стену, прижимая колени к подбородку. Такой очеловечивающий жест, который он никогда бы не позволил увидеть постороннему. Показать человечность — показать слабость и хрупкость, прячущуюся под белой формой, просто непозволительно. Голос в голове притих, и комната была так блаженно спокойна, что можно было слышать как собственное сердце качало кровь.

***

В ледяном Зилберне было скучно и тоскливо, давящая атмосфера предстоящей войны кажется напрягала всех, у кого была хоть капля осознания тяжести ситуации (а таких тут было пятьдесят на пятьдесят). И без того шаткие отношения Штернриттеров грозились бы перерасти в междоусобную бойню, если бы гнев Его Величества ни висел над ними всеми как Дамоклов меч. Каждый хотел выслужиться перед начальством, и Лиля не сомневалась, что когда дело дойдёт до поля боя, некоторые товарище (кхем-кхем, Пепе) вонзят нож в спину ради шанса забрать все лавры себе. Дни шли однообразной вереницей: ранний подъём, тренировки, объявления от Его Величества Вандеррайху, переданные верным Юграмом, трёхразовый рацион в общей с остальными штернриттерами столовой. Были, прерывающие рутину, вылазки разведательного отряда под руководством Килги и тренировки золдат под руководством старших из штернриттеров. Но первое Ас Нодта не интересовало (в основном из-за перспективы оказаться под командованием Килге Опи, к которому тот испытовал микс уважения, как к коллеге, и холодного пренебрежения, как к личности), а допускать воплощение страха к золдатам никто не собирался, их и так слишком много мрёт по вине штернриттеров. — Разве не хочется тебе увидеть мир за пределом Зилберна? — Как-то спросила Лиля Ас Нодта, на что тот, предсказуемо, не ответил. Он там был до того как они встретились, живя как квинси в мире людей, но вытянуть из него хоть что-то о том времени было невозможно. За неимением других опций, Лиля посветила себя созданию изощрённых планов побега. Правда все они упирались в одну и ту же загвоздку — отсутствие автономного тела. Попытки забрать контроль над телом у Ас Нодта были настолько смехотворны, что он их даже не заметил. Впрочем, это было к лучшему. Каждый раз, когда Ас Нодт засыпал, мир погружался во тьму для Лили, и слух оставался её единственной связью с внешним миром. Она никогда не признается, как мучительно для неё время, проведённое в кромешной тьме, и сколь мучительно существование напоминавшее нескончаемый комотоз. Ей хотелось почувствовать разряд ощущения, пробегающего сквозь тело; любого ощущения — боли, наслаждения, изломы, усталости. Стать чем-то большим, чем наблюдателем, плывущим по течению. Вновь уловить запах трав; вновь почувствовать молочный шоколад, таящий во рту. Лиля резко сжала фантомную руку, так, как бы это сделал отчаявшийся ампутант, не смирившийся с потерей конечности. Ей… Ей на блаженный миг удалось ощутить тонкую накрахмаленную простыню под дрогнувшими пальцами. Лиля замерла, боясь реакции Ас Нодта на движение (её движение!), но он оставался в царстве снов. Нужно было подтверждение, что это был не глюк, что у неё не едет крыша. Поэтому Лиля собрала всю ненависть на собственное душащее бессилие… нет, ненависть никогда не была доминирующей над разумом эмоцией для неё. В чём то Ас Нодт был прав — нету ничего более древнего и неискоренимого чем страх. Поэтому Лиля собрала весь страх перед неминуемой, бессмысленной мясорубкой-войной, перед бездарной смертью, перед бесконечной жестокостью — и сжала кулак. Более точно не метафорический, а настоящий: из крови, плоти и рейши. Чужой разум продолжал спать, а стоило контролю Лили соскользнуть, как бледная ладонь с чёрными ногтями разжалась. Ей стоило ощутить хоть укол вины из-за того, что она делала за чужой спиной. Ни с какого ракурса контроль над чужым телом, пока его законный хозяин спит, не звучал хорошо. Ас Нодт стопроцентно не одобрит её план, если узнает о нём, тут гадалкой быть не нужно — мало кто был бы окей с захватом их тела и дезертирством. Но он, пожалуй, единственный, кто бессилен ей что-то сделать, не становясь самим смертником. Иронично, что воплощение страха пугает её меньше всего. Ночь была юна, и сон ей не грозил. За окном тёмной комнаты снег падал белоснежными крупинками, танцуя неведомый танец, прежде чем осесть на промёрзлую землю. Лиля не чувствовала холода, как и всего другого, и ей сложно было сказать, была ли зима, стаявшая круглый год, ненатуральна или были же квинси особо стойкими, вынося рекордно низкие температуры. Но девушка была уверена, что будь здесь обычные люди, то облачка пара вырывались бы из их рта даже в помещениях, сохранивших не только средневековый шарм, но и отсутствие систем обогрева. Сейчас она получит ответ на один из многих вопросов, копошившихся в её сознании. "Сосредоточься, поймай нужную волну", повторила одними губами она. Впервые за долгое время Лиля ощутила, как мороз прокотился освежающей волной по коже, вызывая мурашки. Глаза спящего квинси открылись.