Пленник твоей любви

Сынчоль не любил, когда Джонхан задерживался, разговаривал с кем-то ещё кроме него. Особенно когда это был кто-то посторонний, ненужный, случайный. Как тот бариста, которому Джонхан улыбнулся слишком тепло, слишком мягко. Сынчоль сидел за их любимым столиком, сжимая ладони в кулаки так сильно, что костяшки побелели. Он прожигал Джонхана взглядом, и тому даже не нужно было оборачиваться, чтобы почувствовать, как спина начинает гореть от этого пристального взгляда. Он знал, что уже провинился. Знал, что его ждёт дома. Когда бариста протянул стакан с кофе, Джонхан даже не посмотрел на него. Лишь быстро схватил напиток и стремительно направился к Сынчолю. — Долго, — коротко бросил тот, забирая свой стакан. Джонхан не ответил. Он сел напротив, склонив голову, а затем сжал пальцы вокруг своего кофе, будто пытаясь согреться. Тишина была невыносимой.

- - -

Дома он не успел даже снять обувь, как Сынчоль оказался перед ним. — Ты что, блять, делаешь? Не сильная, почти насмешливая пощёчина упала на его мягкую кожу щеки. Она не была болезненной. Но Джонхан почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Он поднял глаза на Сынчоля. В них стояли слёзы, но это были не слёзы обиды или ещё чего-то. Скорее... разочарования. — Почему ты такой, Чоль? Вопрос прозвучал тихо, но в нём не было ни страха, ни смирения. И, прежде чем Сынчоль успел что-то сказать, Джонхан со всей силы отвесил ему мощную, звонкую пощёчину. Сынчоль даже не отшатнулся, но его голова резко дёрнулась в сторону. Громкая тишина. Джонхан тяжело дышал. Лицо Сынчоля оставалось бесстрастным, но в глазах разгоралось что-то тёмное, опасное. — Ты, блять, что... — Я тебя люблю, — голос Джонхана сорвался. — Но ты меня душишь своим поведением. Сынчоль сжал челюсть. Он не умел проигрывать. Не хотел. — Тогда уходи, — процедил он сквозь зубы. Джонхан усмехнулся, провёл ладонью по своей щеке, где ещё горело от первого удара. — Не сегодня. Он развернулся и ушёл в спальню, оставив Сынчоля стоять посреди гостиной, сжимая кулаки. Сынчоль смотрел ему в спину. В груди всё бурлило – злость, ярость, но больше всего… страх. Страх того, что однажды Джонхан действительно уйдёт. Он сжал кулаки ещё сильнее, ногти больно впились в ладони. Его бил озноб, хотя в квартире было тепло. «Не сегодня» Значит, завтра? Сынчоль выдохнул, пытаясь взять себя в руки. Развернулся и медленно пошёл в спальню. Дверь была закрыта, но не заперта. Он толкнул её. Джонхан сидел на краю кровати, склонив голову. — Ты же понимаешь, почему я такой? — голос Сынчоля был хриплым. Джонхан поднял на него уставший взгляд. — Потому что ты больной ублюдок. Сынчоль дёрнулся. — Я просто… — Ты просто грёбаный собственник, Чоль. Думаешь, если я с кем-то заговорю, я тут же побегу к нему в постель? — Ты слишком добрый. Слишком тёплый. Они все на тебя смотрят... — И что? — Джонхан скривил губы. — Ты не доверяешь мне? Сынчоль отвёл взгляд. — Я не доверяю им. Джонхан лишь коротко рассмеялся. — Ты оправдываешь свою ревность красивыми словами. Но тебе просто нравится держать меня в клетке, да? — Нет. — Нет? — Джонхан встал, подошёл ближе. Глаза блестели, губы дрожали от злости. — А что тогда это? Ты ударил меня, Чоль. Опять. — Это была пощёчина. — Это был удар. — Голос Джонхана сорвался. — И если ты думаешь, что я снова буду молчать… — Ты не молчишь, — Сынчоль резко шагнул вперёд, заставляя его отступить. — Ты никогда не молчишь. Джонхан смотрел на него снизу вверх, дыхание сбилось. — Знаешь, — тихо сказал он. — Когда ты только начал это… Я думал, что могу терпеть. Потому что люблю тебя. Сынчоль заметно напрягся. — Но я больше не хочу. Тишина. — Ты хочешь уйти? — Я хочу, чтобы ты изменился. Сынчоль глубоко вдохнул. — Я не могу. — Тогда когда-нибудь я всё-таки уйду. — Но не сегодня? Джонхан кивнул. — Но не сегодня.