Секрет забытого счастья

На дворе стоял очередной майский вечерок. Легкий туман начинал подниматься над лугами, окутывая травы, и в воздухе витал сладковатый запах цветущих деревьев, создавая атмосферу незабудки и нежности. На улице, до краев заполненной раздающимся отовсюду звонким и жизнерадостным щебетом птиц, все так же стояла теплая погода. Ласковый ветерок, игриво колебля листья деревьев, будто шептал о своих тайнах тем, кто мог слышать. Он аккуратно и ненавязчиво, словно боясь помешать идиллии сегодняшнего дня, игрался с белокурыми кудрями четырнадцатилетнего Габриэля, а светлые пряди, в свою очередь, иногда слегка дотрагивались до чувствительных зон лица и шеи юноши, вызывая по телу волны приятной щекотки. На его лице расцветала легкая улыбка, отражая беззаботность этого короткого момента счастья. Блондин, свободно разместившись на деревянной лавочке, которая все еще сохраняла тепло жаркого солнца, с легкой улыбкой наблюдал за своей сестрой, беззаботно резвящейся на детской площадке вместе с остальными ребятишками своего возраста. Каждый ее смешок нежно отзывался в его сердце и дарил умиротворение, одновременно смешанное с толикой некоторой печали. Эта самая печаль, словно холодный ветерок среди теплого лета, напоминала о случившейся трагедии и той самой фатальной ошибке Габриэля много лет назад, о тех забытых мечтах и несбывшихся надеждах. О том, что даже после смерти остается память, которая неугасимо тянется к минувшему. Совсем слегка утомленный привычной рутиной давних весенних суббот, Габриэль решил ненадолго прикрыть глаза, надеясь сохранить это мгновение умиротворения. Вечернее солнце медленно клонилось к земле, окрашивая небо в нежные розовые и золотые тона, и в этот миг парень по-настоящему наслаждался, был по-настоящему счастлив, находясь всего в нескольких шагах от своего самого близкого и родного человека в этом мире. А самое главное — этот человек был жив. На искалеченной тяжкой судьбой душе было непривычно легко, словно ветры раннего утра развеяли все тревоги прошлого, от былых забот не осталось и следа. Но вот жизнерадостный и звонкий детский голос вырвал Габриэля из-за вымышленной завесы его тихого блаженства. Лениво разлепив веки, перед мягким взором юноши предстал хрупкий силуэт маленькой Адель. Ее светлые волосы мерцали на фоне ускользающего света, создавая ауру беззаботности. Кто же, кроме нее, мог так резко выдернуть блондина из сладкой дремы? — Габби, Габби! Ты пойдешь играть со мной в песочницу? Я обещаю приготовить тебе самые вкусные куличики! — переминаясь с ноги на ногу от скопившейся внутри энергии, резво спросила сестра у старшего брата. В ее глазах весело блестели огоньки, полные жизни. Габриэль, продолжая смотреть на сестру все тем же ласковым взглядом, будничным тоном проговорил: — Разве я когда-нибудь отказывал тебе в чем-то? — с легкой иронией в голосе уточнил парень у девочки. Адель, в ответ лишь озорно улыбнувшись во весь рот и совершенно не обратив внимания на добрую усмешку от брата, своей маленькой детской ладошкой схватила того за запястье и бесцеремонно потащила в сторону ее любимого места для игр, за красными бортиками которого виднелись пестрые пятна всевозможных совков, ведерок и формочек. Добежав до песочницы, Адель небрежно уселась прямиком на песок, пачкая им совсем недавно купленные спортивные штаны, и принялась с особым интересом вылепливать обещанные Габриэлю куличи. Блондин тоже не сидел в стороне. Пока Адель "готовила", он бродил вдоль площадки, старательно выискивая взглядом самые красивые бутоны цветов, которые они с сестрой смогли бы использовать в качестве украшения для песочных тортов. *** Вернувшись домой, Габриэль, как обычно, принялся обучать Адель навыкам игры на фортепиано в своей комнате. За окном вечер уже медленно сменялся ночью, и холодные лучи только-только взошедшей луны проникали сквозь жалюзи, раскрашивая пространство мягким голубоватым свечением. Пусть малышка занималась инструментом совсем недолго, благодаря своему талантливому учителю, который изо дня в день терпеливо и подробно объяснял каждый аспект музыкального искусства, Адель уже могла делать определённые успехи в новом занятии, что безусловно радовало Габриэля. Внутри комнаты и за ее пределами раздавались звучные ноты, принадлежащие "Колыбельной" Чайковского. Светловолосый юноша старательно перебирал пальцами, каждый раз плавно нажимая на клавиши инструмента, тем самым извлекая из него все новые и новые волшебные звуки. Эти мелодии окутывали их пространство, создавая атмосферу уюта и спокойствия, как густое одеяло, согревающее с каждым аккордом. От начала занятия прошло уже около часа. Габриэль не удивился, что его пятилетняя сестра, удобно устроившись на мягкой кровати брата и знатно утомившись за сегодняшний день, уснула под звучание спокойной колыбельной. Закончив игру и как можно тише прикрыв крышку фортепиано, парень неторопливо поднялся со своего места, мерными и аккуратными шагами направляясь в сторону кровати, чтобы ненароком не разбудить спящую сестру. Несколько минут он просто стоял рядом, наблюдая, как Адель, целая и невредимая, сладко спала на его кровати, время от времени мило посапывая. Глядя на картину перед собой, в груди Габриэля разливалось спокойствие, как будто вся тяжесть прошедших дней отступала, уступая место счастью. Тряхнув головой, чтобы вернуться в реальность, Габриэль аккуратно чмокнул сестру в лобик, после чего отправился к рядом стоящему дивану. Опустив тяжелую голову на подушку, блондин с все той же глупой улыбкой на лице уткнулся слегка помутневшим от усталости взглядом в потолок, наблюдая, как на нем играют причудливые тени. Габриэль медленно закрыл глаза, и в его сознании всплыли образы светлых мгновений — смех Адель, ее радостные глаза, когда она училась играть. Эти мысли согревали его, как солнечные лучи, пробивающиеся сквозь облака, даря надежду на новое начало. Внутри Габриэля наконец теплилось то самое давно забытое чувство счастья, закутанное в слои тревоги, страха и скорбных воспоминаний о погибшей сестре. Теперь же его сердце снова билось в своем естественном ритме, наполняясь свежей энергией, словно каждая капля крови оживляла его тело. Юноша мог дышать полной грудью, ощущая, как жизнь даже после смерти наполняет его снова, даруя возможность наслаждаться моментами, словно после долгого затмения, в котором он почти забыл, что значит быть счастливым. *** Габриэль не появлялся в общежитии уже трое суток. Все это время до невозможности обеспокоенные Эля и Леха пытались искать друга во всех частях и уголках города, но Габриэль словно испарился: его не было абсолютно нигде. Безмолвие улиц, казалось, пронизывало их сердца, каждый взгляд на часы усиливал напряжение. Часовой механизм тикал монотонно, за окном постепенно сгущались тени вечерних фонарей, а серое небо отражало их подавленное настроение. По прошествии двух суток с момента, как студента видели в последний раз, все та же парочка подала в полицию заявление о пропаже, и теперь, все еще не покидая попыток найти Габриэля самостоятельно, ждали новостей. Наконец завибрировал телефон Эли. Глаза девушки тут же заблестели, и она мигом подскочила к мобильнику, ее сердце забилось быстрее, углубляя жгучую надежду. В этот момент весь мир вокруг, его серость и тишина, будто бы растворился. — Ну что? Вы нашли его? — эхом пронесся по помещению взволнованный голос Эли. В ее словах звучала мольба, каждое слово пропитано страхом. — Для начала прошу вас присесть, — немного хрипло произнес следователь, сделав небольшую паузу, словно собираясь с мыслями. Его деловой тон был личным водоворотом отчаяния, но Эля не улавливала этого. Так и не получив ответа от собеседницы, человек на том конце провода, тяжело вздохнув, продолжил: — Тело было найдено водолазами на дне реки. Следов драки нет, так что наши эксперты предполагают, что это был добровольный уход из жизни, если вы понимаете, о чем я. Прошу, примите мои соболезнования, — вновь раздался монотонный голос из трубки телефона, словно холодный ветер, пронизывающий душу.