Я соскучился

      Темное помещение было пропитано сгоревшими свечами и плавленым воском, который с тихим шипением стекал по подсвечнику на его медное основание. Несколько ламп в углу комнаты давали тусклому свету освещать черные как смоль стены, на которых едва заметно дергалась бледная тень.              Мужчина с привязанными руками и ногами к изголовьям кровати, не двигался и смотрел непрерывным взглядом в темноту, ведь на большее он не был способен: к его глазам прилегала темная повязка. В надежде найти человека, который притащил его сюда, Руслан попытался встряхнуть головой, чтобы сбросить мешающую ткань, но у него не получилось этого сделать.              — Макс?              Руслан дернулся в надежде освободиться, но крепкие оковы, что сжимали кисти его рук, с громким звяканьем ударились об изголовья кровати.              — Не пытайся сбежать, — чужой голос отскочил от каменных стен.              Максим прозвучал совсем близко, обжигая горячим дыханием ухо. Руслан сжался, нервно сглатывая. Он и подумать не мог, что такой простой жест заставит его тело полыхать жарким огнем.              Где-то сверху пробили колокола. Церковь скоро закроется.              — Я же знаю, что тебе такое нравится, — прошептал Максим, забираясь на священника сверху. Пальцы легли на крупный деревянный крест, висевший на груди Руслана.              — Макс, я не понимаю… Чего ты хочешь? Я на работе.              Руслан прекрасно осознавал, что делает Шабанов, и от этого его еще сильнее бросало в дрожь.              — В том то и проблема, что ты редко бываешь дома, — мужчина мазнул губами по щеке возлюбленного, и в тот же момент его бедра резко опустились на пах священника. В ответ Руслан дернул руками, по привычке желая обхватить знакомую ему поясницу.              Но вот в этот раз его конечности были скованны.              Максим опустился губами к подбородку Тушенцова, оставляя мягкий поцелуй. Руки заскользили по груди партнера и в один миг крепко ее сжали.              — Если ты так хочешь потрахаться, то, молю… Не здесь, только не в этом месте, — прохрипел Руслан, медленно дурея от чужих действий. — Мы могли бы сделать это дома.              Он ничего не видел, а потому все остро чувствовал: каждое касание, каждое дыхание, каждый тихий призвук, вырывавшийся из чужих губ.              Мужчина не мог предугадать действий Максима, и это его очень сильно заводило.              — Почему не здесь? Тебе так стыдно за свои поступки? Стыдно за то, что спишь с мужчиной? — с наигранной жалостью проговорил Шабанов, аккуратно медленно расстегивая пуговицы черной рясы.              — Мне все это не нравится. Зачем ты это делаешь? Мои руки скованны, ноги тоже, глаза завязаны… Я не понимаю, — хоть мужчина и смотрел в пустоту, но в тот момент он хорошо ощутил на себе чужой взгляд.              Где-то в затылке неприятно закололо.              — Ты не хочешь? — Максим прекратил свои действия.              — Да не в этом дело, — зашипел Тушенцов, — я тебе писал, что на выходных буду дома.              — Ты мне также писал и в прошлый раз, откуда я должен был знать, что ты не соврешь, — Шабанов провел пальцем по уже оголенной части мужской груди, — разве у вас ложь — не грех? Святой Отец, вам придется исповедоваться.              — Что?! Нет, я…              Руслан замолчал, чувствуя, как горячие губы прижались к его животу. Стоило вырваться из рта Максима словам «Святой Отец», как у Тушенцова все налилось кровью и встало таким крепким колом, что голова пошла кругом.              Кто же знал, что Руслан законченный фетишист.              Бедра Максима как на зло плотно прилегали к мужскому паху, и Шабанов, видимо, почувствовав возбуждение партнера, слабо хмыкнул и принялся медленно потираться и ерзать о ткань нижнего белья священника, ощущая его напряжение через рясу.              Руслан хрипло застонал. Это была настоящая пытка: он не видел Максима, а только чувствовал, как тот дразнил его, ласкал губами грудь, прикусывая соски, и спускался все ниже и ниже, не переставая ерзать на чужом пахе.              Руслан признался сам себе, что он соскучился по Максиму, и сейчас он больше всего хотел вгрызться в его губы, повалить на спину и трахать до потери сознания.              Но мужчина был ограничен в движениях.              Стоило Шабанову остановиться, как Руслан сразу же повернул голову в примерное направление, где должен был находиться его возлюбленный.              — Значит ты все же не против, — улыбнулся Максим, рывком стягивая нижнее белье с партнера, и Тушенцов почувствовал внутреннее разочарование от того, что он не мог увидеть лицо возлюбленного.              Возможно, это было и к лучшему, потому что при другом исходе у Руслана бы снесло крышу напрочь.              — Выпендривался передо мной, а сам едва ли не взрываешься, — тихий смешок.              Горячая рука, уже испачканная в вязкой и скользкой смазке, обхватила возбужденный орган, растирая влагу большим пальцем по нежной головке. Руслан было хотел что-то возразить Максиму, но как только его член оказался в крепких руках, он вжался головой в подушку, тяжело дыша.              Только сейчас мужчина почувствовал, как было велико его желание, и как страстно он желал Максима.              — Святой Отец, почему вы так покраснели? — раздался сверху над священником сладко переливающийся голос.              Максим знал и чувствовал, куда нужно давить, чтобы сводить Руслана с ума. Видя, как природная смазка сочилась из его члена, Шабанов улыбался и слегка надавливал на уретру, выбивая из партнера глухие редкие стоны.              В какой-то момент Максим отстранился, и Тушенцов вновь дернул головой, не понимая, что будет дальше. Узел на повязке ослаб, и Руслан ощутил, что еще немного, и ткань спадет с его глаз.              Шабанов этого не видел, он был занят другим. Уши священника уловили глухой призвук упавшей на пол одежды. Горячая рука взгромоздилась на его животе, и мужчина перестал ощущать на своих ногах крепкие бедра. Не успел Руслан заставить мозг работать, а шестеренки прокручивать в голове, как он почувствовал мокрое соприкосновение своей головки с влажным колечком мышц, и после небольшого усилия, член Тушенцова мягко вошел внутрь, растягивая узкий сфинктер. Погрузив в себя чужой орган, Максим протяжно застонал, опуская голову вниз.              — Блядь… — выдохнул он, слабо раскрывая рот в немом стоне. — Как же я скучал…              Руслан не дышал. Повязка потемнела в области висков от каплей пота. Казалось, мужчина сдерживал себя, чтобы не кончить в ту же секунду, как он погрузился в горячее нутро.              Боль сменилась приятным покалыванием в пояснице. Максим каждый вечер растягивал себя пальцами в надежде, что придет Руслан, и они займутся любовью, но тот постоянно был занят. И вот сейчас — полностью погрузив в себя член возлюбленного, Шабанов дрожал от накрывшей пелены наслаждения.              — Позвольте доставить вам удовольствие, Святой Оте-ец, — последнее слово мужчина промычал хриплым голосом, срываясь на высокие ноты.              И он начал двигаться.              Сначала это были плавные пробные движения, Максим привыкал к новой позе. Он еще никогда не был сверху, с Русланом не получалось иначе. В порыве страсти они срывали друг с друга одежду и падали в кровать, с не преодолимым желанием удовлетворить себя и партнера, но сейчас, управляя направлением погружения чужого органа, Максим заводился еще сильнее.              И Руслан тоже. Хватая ртом воздух, он пытался освободить свои руки, чтобы ускорить движения Максима, чтобы сбросить это чертову повязку и наконец заняться любовью с тем человеком, которого так сильно желал Руслан все это время.              Движения Шабанова ускорились. Теперь это были неумелые скачки, во время которых орган Тушенцова проникал все глубже и задевал чувствительную железу, после соприкосновения к которой Максим задыхался в сладком стоне. И вот руки мужчины скользнули по груди священника и одним быстрым движением сорвали черную повязку, давая Руслану возможность посмотреть в его глаза.              Как только черная ткань приземлилась на пол, перед Тушенцовом раскрылась настолько горячая картина, отчего мужчина первые секунды не мог понять, что это действительно происходит наяву: раскрасневшийся Макс, нет, его Макс, сжимая его плечи, скакал на нем, не смущаясь своих грешных стонов.              Пока Руслан разглядывал любимое им лицо, Шабанов, как последняя порно актриса, слегка откинулся назад, открывая вид партнеру на свою красивую грудь, не переставая двигаться. Позади Максима висела огромная икона, и от осознания того, что сейчас происходит, Тушенцову снесло крышу.              Рука Шабанова опустилась на свой половой орган, а мужчина подался вперед, склоняясь над губами священника.              — Мх… Святой Оте-ец, я так соскучился по вашим прикосновениям, — проскулил мужчина, приподнимая руку и сжимая свой сосок на груди. От наслаждения глаза закатились, а с губ сорвался новый рваный стон, после которого Максим прикусил нижнюю губу.              — Развяжи мне руки, — прохрипел Руслан в губы возлюбленного.              — Что? — с хитрой ухмылкой переспросил Шабанов, тихо простонав вопрос на ухо партнеру.              — Развяжи мне руки, — второй раз твердо сказал Руслан, тяжело дыша. В его глазах полыхал огонь похоти и страсти, он больше не мог терпеть.              Максим, не долго думая, быстрыми движениями освободил руки партнера, и как только оковы спали на пол, Тушенцов рывком подался вперед и, сжав пальцами чужие волосы, притянул возлюбленного к себе, прижимаясь к нему губами.              А Максим и не был против. Уложил руки на чужих плечах, он прижался к мускулистой груди своей собственной, чувствуя, как соски затвердели от приятного трения. Руслан опустился руками ниже, сжал грудь руками, радостно для себя ощущая, как нежная кожа набухла от не навязчивых движений.              Целуя твердые покусанные губы, Тушенцов углублял поцелуй, протискивался языком внутрь и давил на Максима с такой силой, что Шабанов не имел возможности противостоять такому напору.              Крепкие ладони проскользили по пояснице, пальцы пробежались по позвонкам, копчику и, наконец, взгромоздились на крепких ягодицах, сжимая мягкую плоть.              Теперь Руслан управлял Максимом.              Теперь он направлял его движения.              Резкий толчок, и Тушенцов вошел до упора, а Максим с громким стоном выгнулся в пояснице. Внутри все пульсировало, головка члена давила на простату, а голову кружило и дурманило. Не давая возможности на передых, Руслан приподнял бедра возлюбленного и с такой же силой вновь насадил на свой орган.              Он прильнул к крепкой шее, опустился губами к ключицам и принялся огорошивать ее многочисленными поцелуями, оставляя алые отличительные засосы, не прерывая скачки Максима.              Движения ускорились. Руслан не сдерживался и жадно трахал Шабанова, выбивая из него все новые и новые громкие призвуки. Карие глаза видели икону позади возлюбленного, но это еще сильнее заводило Тушенцова.              Перед самим Господом он занимался таким грехом, но как же сильно это возбуждало мужчину. Запретный плод был слишком сладок, и Тушенцов возьмет все без остатка.              На последних фрикциях Руслан последний раз глубоко толкнулся в Шабанова и обильно кончил внутрь, выбивая из партнера протяжный звонкий стон.              Максим кончил на черную рясу.              Несколько секунд тишины растянулись в минуты. Максим, уткнувшись в шею партнера, рвано вздыхал, ощущая, как горячее семя заполняет его изнутри.              Странное чувство.              — Доволен? — Руслан ткнулся губами в чужой висок.              — А ты? — ответил вопросом на вопрос Шабанов, медленно отстраняясь.              Тушенцов ничего не сказал, лишь улыбнулся уголками губ, притягивая к себе Максима за подбородок, чтобы затянуть в поцелуй, но тот в последний момент замер, прикладывая руку к чужим губам. Руслан удивлённо приподнял брови.              — Мы же сейчас поедем домой? — серьезно спросил Шабанов с красными щеками.              Нет, все таки серьезный Максим был слишком соблазнительным.              — Да. Мы сейчас точно едем домой.              И после этих слов Руслан прижался к Максиму губами, когда тот в ответ повалил мужчину обратно на кровать.