Только мой

Яркий холодный свет звёзд пробивался через иллюминатор и падал в кабину космического корабля. Пустая тишина прерывалась размеренным писком красных датчиков на паннели управления. Юноша, только окончивший университет с медицинской специальностью и грезивший о космосе, неожиданно был выбран в долгую экспедицию на Марс. Человечество не так давно обосновалось на красной планете, и специалистов для работы и поддержания там жизни всё ещё не хватало. Нельзя было пускать в такой долгий полёт кого ни попадя, и не многие были готовы бросить всё ради абстрактной цели. Но Фин годился для путешествия на все сто процентов. Он никогда не имел отношений, не стремился к богатству и мечтал только о далёком, пугающем, неизведанном космосе. Как попал на медицинский он и сам не помнит. Просто неплохо разбирался в биологии, помогли взрослые там, подсуетились тут, и вот он уже окончил высшее образование. После этого он подал документы на полёт мечты и неожиданно подошёл по всем параметрам — в команде оставалось одно пустое место бортового медика. А теперь вот уже сутки Фин сидел в кабине пилота, нервно шевеля губами в беззвучных проклятиях. Вместо наслаждения прекрасными видами созвездий из огромного иллюминатора он судорожно оббегал глазами данные с устройств, второй день подтверждавших, что медик был на борту всё ещё не один. И звук скрежета вентиляций в ближайшей части корабля, и торопливый топот кевларовых ботов, возникающий, как только Фин приоткрывал дверь пункта, только подтверждали это. Синий костюм парня был перепачкан в засохшей крови его товарищей, которых он тщетно пытался спасти. Кто-то медленно в течение месяца истреблял их всех, и расследования ни к чему не привели. Фин уже почти смирился с тем, что и он скоро умрёт. Его пульс стремительно подскочил от красной точки на экране паннели, двигавшейся прямо за дверью капитанской кабины. Похоже, он нашёл его. — «Пулспк егёсэ, а уёва оё пвйзф», — его странные слова были неразбочивыми, булькающими, как очень густой, кипящий бульон. Сквозь небольшое окно железной двери синий увидел его лицо с безумной улыбкой, сумасшедшими глазами и пятнами спёкшейся крови на загорелых щеках и острых скулах. Фина всегда смущал лихорадочный блеск глаз, которым его преследовал механик в коричневой форме. Они ни разу не общались, и медик не знал его имени. И именно этот человек остался жив, пока другие умирали в страшных муках от яда, подсыпанного им в еду. — Убирайся! Я лучше сдохну от голода, чем открою тебе! — Фин закричал в ответ, попутно в страхе забиваясь в угол. Похоже, убийце эта угроза не пришлась по вкусу, дверь затряслась от сильного удара. — «Рспщф, оё еёмбк юупдп. А оё рсйшйоя уёвё гсёеб. А теёмбм гтж, шупвь нь птубмйтэ упмэлп гегпжн. Оё тнёк пувйсбуэ уёва ф нёоа!» — механик несколько раз дернул за ручку и истерично засмеялся. Фин закрыл уши руками, пытаясь глубоко дышать и придумать, как же ему справиться с этой ситуацией. Смена маршрута ничего не поменяет, до Земли сейчас лететь столько же, сколько и до Марса. Направить корабль на астероид? У парня просто не поднимется рука убить себя. — «Цб, ф нёоа ётуэ йеёа. Ойлфеб оё фцпей, епспдпк, а тлпсп гёсофтэ», — внезапно сумасшедший коричневый ушёл от двери, послав ошарашенному медику воздушный поцелуй. Фин коротко выдохнул от облегчения. Железная дверь была заблокирована паролем, её было невозможно взломать или сломать. Только если… У парня всё похолодело внутри. Если коричневый раздобудет ключ-карту красного капитана, то ему придёт конец. У двери пункта управления была неисправность: сломались голосовые коды, которые передавали речь через звукоизолированную систему, и бортовой механик никак не находил времени, чтобы её починить. Но теперь это была не проблема — дверь спокойно отъехала в бок, пропуская коричневого в кабину капитана. Он тут же бросился к Фину, сжав его в объятиях и припечатав спиной к стене. Маленький ящик с проводами больно впился медику под рёбра, и он взвизгнул, пытаясь отпихнуть смуглого парня. Коричневый был ниже его на полголовы, но намного сильнее. Кости синего затрещали от его стальных объятий. — Фин, я так давно мечтал об этом. Ты и я, одни, на целом корабле, и никто не может помешать нам. Разве это не прекрасно? — огонь в его карих глазах горел с такой интенсивностью, что мог бы сжечь их обоих. — Ты поехавший ублюдок, отпусти меня! Это из-за тебя они все теперь мертвы! — Фин беспомощно барахтался против тела механика, плотно прижатого к нему. Он не мог даже как-то ударить его, и это злило синего ещё больше. — Милый, пожалуйста, не говори этого. Я сделал это только ради нас. Я не мог вынести мысли, что они общаются с тобой, прикасаются к тебе, еженедельно запираются с тобой для «обследования», на котором бог знает что происходило. Я должен был это прекратить. — Заткнись, идиот, пока я не вырвал твой язык и не запихнул его в твою задницу! — Фин беспомощно наступал на ноги коричневого в попытке принести боль, но только смешил его. — Мой язык, хм? Я уверен, он бы тебе понравился. Не стоит так бездумно избавляться от него, — механик схватил синего за светлые волосы и потянул его голову вниз. Их лица остановились опасно близко, дыхание смешивалось в узком пространстве. — И я думаю, твой понравится мне не меньше. Панический страх плескался в глазах Фина, которые сделались ещё больше и круглее, когда влажный язык парня коснулся его точки пульса на шее и оставил дорожку горячих открытых поцелуев до края синей кевларовой униформы. Медик судорожно сглотнул, его острый кадык резко дёрнулся вверх. — Твоя кожа белая, как снег, и мягкая, словно шёлк. Она должна принадлежать мне, как и весь ты. — О чём ты говоришь… Разве ты не собираешься убить и меня тоже? — дрожь в голосе выдавала смятение Фина, он вцепился тонкими пальцами в прочный костюм механика на рёбрах, не в силах причинить боль или отодвинуть такую гору мышц. — Ооо… Ха-ха-ха, а ты хочешь? Я исполню любое твоё желание, пока ты остаёшься рядом со мной, — ухо Фина обожгло дыхание парня, он внезапно почувствовал от его открытой шеи терпкий запах темного шоколада, смешанный с вонью от крови на его лице. Щеки медика необъяснимо запылали. Вторая рука механика схватила его за подбородок, большой палец прошёлся по нижней губе в подобии ласки. Коричневый не стал ждать ответа от избранника, его губы коснулись виска Фина, затем уголка губ, а потом и вовсе накрыли его рот полностью. Синий сразу же всё понял. Либо он сдастся воле убийцы, открыто желавшего его, либо заслужит не очень приятную смерть, возможно с особым пристрастием. Был и вариант, что за первым последует второе, но об этом ему не хотелось думать. Одновременно с тем, как поцелуй стал углубляться, вжикнула металлическая молния на костюме медика. По его обнажившемуся торсу и груди прошлись грубые пальцы смуглого парня, большой палец обвёл сосок, задев его ногтем. Фину резко понадобился воздух, кожа покрылась мурашками. Но, как только он открыл рот, язык механика, как скользкая змея, проник в него, обводя нёбо и зубы изучающим, помечающим движением. Затылок саднило от силы, с которой безумец тянул Фина за волосы, и это лишь усиливало его странное наслаждение и головокружение. Он никогда бы не подумал, что ему понравится нечто такое. Наконец, механик чуть отстранился. Лёгкие Фина жгло, но в них проникало лишь учащённое дыхание коричневого. Его руки коснулись покрасневших ключиц медика и стали стаскивать с него ненавистный синий костюм. Прежде, чем Фин успел возразить, помешавшийся парень практически полностью стянул с него одежду. По оголившейся коже побежал озноб, и медик только теперь осознал, что ткань его нижнего белья давно натянута. Механик тоже это заметил, издав одобрительный свист. Его руки бродили по телу синего, оглаживая и сжимая его изгибы, спускаясь всё ниже. — Подожди, я не… Я никогда не делал этого, — слова, словно ком, застревали в горле Фина. Он хотел оттолкнуть механика, убрать его руки со своего тела, но вместо этого сжал его плечи, впиваясь ногтями в темный костюм. Коричневый что-то шептал у разгоряченной шеи медика, но он не слышал его из-за грохота крови в ушах. Вдруг механик надавил на его член своим бедром, и Фин не смог сдержать низкий рык. — О, мой прекрасный ангел, я сделаю тебе так хорошо, просто позволь мне. Я помечу тебя как своего изнутри и снаружи, и уже никто не посмеет прикоснуться к тебе, — горячий, грязный шёпот механика обдувал ухо Фина, его пальцы мелко дрожали, впиваясь в бедра парня. Он прошёлся языком по ушной раковине, и медик дёрнулся, создавая трение между ними, от которого у коричневого закатились глаза. Внутри механика трепыхалась смесь разрывающего восторга и похоти, желание заклеймить, сделать так, чтобы никто не забрал у него его сокровище. Он ощутил это ещё давно, за год до полёта, когда неоперившийся студент появился в их команде. Его яркие глаза, острые скулы и точеная, прямая, как палка, фигура почти сразу привлекли внимание той части темнокожего юноши, о которой он до этого не догадывался. Теперь его мягкотелое чудо скулило рядом с ним от того, что механик запустил руку в бельё Фина и сжал основание его полутвёрдого члена. Каждое движение запястья, каждая пауза вызывали дрожь в его теле, желание сделать резче, грубее, вызвать более громкую реакцию у его возлюбленного. И, чёрт побери, как ему это нравилось, что Фин отвечал на его прикосновения, отзывался на каждое движение своим собственным. Всегда добрый, солнечный, неумеющий говорить «нет». Теперь только он будет пользоваться этими качествами. Твёрдый ствол коричневого упирался в бедро Фина, и он беззастенчиво тёрся об его ногу, хоть как-то пытаясь подавить сладкую муку, чтобы не наброситься на парня. Медик прикусил свою распухшую губу настолько сильно, что во рту почувствовал знакомый металлический привкус крови. Механик тут же снова поцеловал его, слизывая кровь из раны, высасывая её, как будто мучимый жаждой. Окончательно избавив любимого от одежды, он закинул его ногу себе на бедро, ещё сильнее сокращая расстояние между их разгорячёнными телами. Жар от тела Фина просачивался в механика, и он наконец избавился от своего коричневого костюма, высвобождая собственную гордо стоящую длину. Как бы ни было велико желание в ту же секунду вонзиться в бархатистое тепло парня по самые яйца, механик понимал, что ни один из них не получит подлинного удовольствия от этого без растяжки. Фин потерялся в ощущениях, окруживших его тело: пока пальцы коричневого растягивали его проход, он целовал и кусал его шею и плечи, периодически посмеиваясь, когда медик вздрагивал от особо резких движений пальцев внутри него. Всё его существо гудело от возбуждения, изо рта выходили только стоны и хныканье, стекала неконтролируемая струйка слюны. Когда Фин был уже на грани, механик вытащил пальцы, оставив его пустым и нуждающимся. Не успел он перевести дыхание, как коричневый вонзился в него, издав глубокий, первобытный стон, выбив воздух из лёгких парня. — Н-нежнее… Молю тебя… Боже, нет! — Фин заскулил, потому что механик вообще не стал его слушать да и наверное не услышал бы, яростно вдалбливаясь в любимого. Его пальцы впились в ягодицы медика, насаживая его на себя, оставляя синяки на белой коже. Зубы впивались в плечи и ключицы блондина, оставляя тёмные влажные метки. Подхватив его под бёдра, коричневый поднял парня над полом, используя его вес для ещё большей силы толчков. Кабина пилота наполнилась непристойными звуками: шлепки плоти о плоть, рычание, скуление и хриплые стоны. Неровный металл царапал спину медика, но он не замечал этого, оставляя собственные отметины на мышцах спины брюнета, безрезультатно пытаясь остановить его. Боль граничила с безумием, смешиваясь с удовольствием от того, как механик терся о простату Фина. По щекам текли соленые слезы от переизбытка ощущений, соединяясь с дорожками липкого пота. — Ты мой прекрасный, мой хороший… Продержись ещё немного, — коричневый кусал нижнюю губу медика, втягивая её в рот, теряясь в симфонии гортанных стонов его возлюбленного. Его темп становился беспорядочным по мере того, как он приближался к кульминации. Фин тоже был близко, механик мог почувствовать это, когда восхитительное тепло синего сжималось вокруг него всё сильнее и сильнее с каждым неровным толчком. — Пожалуйста… — синий уже не знал, молил он о падении с пика или о пощаде. — Выдои меня досуха, ну же! В один момент что-то внутри Фина лопнуло, и он не смог сдержать вскрика, закатив глаза и пачкая их обоих в его липкости. Его срыв вызвал оглушительную реакцию механика, и парень закончил внутрь любимого, разукрашивая его внутренности и отмечая как свою собственность. После этого его ноги сдали и он повалился на пол, увлекая медика за собой. Они превратились в дрожащее месиво мокрых и красных конечностей, брюнет придавил под собой медика, не торопясь выходить из так давно желаемого тела. Ни один из них не верил в потустороннее, но если бы они могли видеть призраков команды, паривших в гробовой тишине, то Фин бы точно не позволял убийце утешать себя лёгкими поцелуями и нежными, но такими собственническими объятиями.