Sine Sole Sileo

— Доктор Уингфилд, можно задать вопрос? К тому времени, когда Суйка собралась с духом и открыла рот, осколок луны уже поднялся высоко над их головами. Под одобрительное кивание Ксено она оценила иллюминацию растущей луны в восемьдесят восемь процентов, вспомнила, что в этом месяце солнце прячет Рыбы, но всё равно ничего не смогла разглядеть — львиное сердце было слишком тусклым для её слабых глаз. — Конечно, доктор Суйка, — легко ответил Ксено. Он задумчиво крутил фокус своего новенького телескопа. Несмотря на то, что такой очевидно необходимый инструмент уже давно воспроизвели в нескольких экземплярах, доктор Уингфилд настоял на том, чтобы ему изготовили собственный, особенный. К сожалению, за исключением нарочито вычурного дизайна, телескоп показался Суйке совершенно обычным. — Почему вы так часто смотрите на одни и те же небесные тела? — она снова задрала голову. Там, где луна была изрезана кратерами, она видела лишь размытые пятна. Ей много раз доводилось наблюдать их через телескопический окуляр, но интересными оказались только первые три. В конце концов, она всегда знала, чего ожидать. — Я имею в виду, что вы приходите сюда для наблюдений почти каждый вечер. Неужели это так же увлекательно, как ракетостроение? — Вы не находите это интересным, доктор Суйка? — Ксено медленно отстранился от окуляра и повернулся к ней с лукавой ухмылкой. В тусклом лунном свете выражение его лица казалось почти зловещим. Несмотря на то что большую часть детства Суйка провела, бегая по окрестностям со щенком, здесь и сейчас, на лесной поляне, ей было по-настоящему жутко. Ужас межамериканской погони ещё не успел выветриться из её костей. Она едва успела придумать оправдание, как её прервали. — Эй, Ксено, ты явно переигрываешь, — рассмеялся Стэн, и напряжение осколками осыпалось им под ноги. Улыбка Ксено мгновенно смягчилась. — Доктор Суйка, если вы не хотите выслушать лекцию об изяществе всего сущего, вам лучше не провоцировать этого зануду. На мгновение Суйка оглянулась на Стэнли Снайдера, который расслабленно лежал на траве, закинув руки за голову и олицетворяя собой вселенское умиротворение. Его глаза были закрыты, меж губ торчала зажжённая сигарета. При обычных обстоятельствах невозмутимый и неразговорчивый муж доктора Уингфилда немного нервировал её, но сейчас она была рада его присутствию. — Технически мы все здесь зануды, Стэн, это наименование больше не имеет смысла, — Ксено закатил глаза и фыркнул. Его бездонный взгляд вернулся к застывшей Суйке. — Пожалуйста, простите мою грубость, доктор Суйка. Я просто не понимаю, почему вы решили проводить свой законный отдых таким образом, если этот аспект астрофизики вас не интересует. — Мне интересны вы, доктор Уингфилд, — решительно заявила Суйка, а затем с силой захлопнула рот ладонью. — Я хотела сказать, что вы интересны мне как учёный! Я хочу знать больше, поэтому считаю нужным изучать всё, что вы считаете нужным! Суйка ожидала, что Ксено просто рассмеётся в ответ на её глупый поток сознания, но, к её удивлению, он приветливо улыбнулся. Его рука поднялась и похлопала её по плечу. — Ваша самоотдача заслуживает уважения, доктор Суйка, — сказал он. — Но прежде чем я отвечу на ваш вопрос, скажите, насколько трудно жить с вашим зрением? Суйка, немного расслабившись после такой неожиданной похвалы, громко вздохнула. Стэн за её спиной прыснул, и она недовольно покосилась на него. Конечно, с таким зрением, как у неё, его вряд ли взяли бы в снайперы. Из всех людей прошлого, с которыми она встречалась, единственным человеком, с которым Суйка могла полностью разделить свои страдания, была доктор Челси, но она быстро вернулась в Америку. — Конечно, это очень трудно! — ответила она, когда раздражение немного остыло в её груди. — После того, как Сенку дал мне очки, стало лучше, хотя всё равно бывает трудно. Но к чему это? Ксено хмыкнул и отступил в сторону, чтобы Суйка снова могла видеть телескоп. — Говоря о масштабах Вселенной, доктор Суйка, мы все разделяем вашу проблему, — сказал он. — Ваше плохое зрение так же неудобно, как и нормальное зрение любого наблюдателя за звёздами. Разумеется, вам труднее жить, потому что это мешает вашей рутине, но именно поэтому вы носите очки. И именно поэтому люди пользуются телескопами. — Только не говори мне, что ты приравниваешь телескоп к очкам, потому что и в тех и в других есть линзы, — снова вмешался в разговор Стэн. Позади них раздался шорох, а затем его высокая фигура выскользнула из-за плеча Суйки и остановилась рядом с ней. — Именно это я и делаю, Стэн, — с лёгкостью согласился Ксено. Он протянул руку и постучал по рамке апертуры. — Телескоп — это вселенская линза. Кто-то, как доктор Суйка, носит очки, а кто-то нет, но телескоп универсален для всех — он делает нас равными перед лицом мира. В макрокосмосе, в мире наших маленьких вещей, мы обманываем себя, думая, что одни из нас лучше других, но все мы, как это ни печально, всего лишь мясо на костях, блуждающее по крошечному камню. Но телескоп? Его использование заставляет нас вспомнить, что гордиться нам совершенно нечем. Так что я бы сказал, что телескоп — это линза, позволяющая увидеть человеческую неполноценность. Когда Ксено закончил, между ними повисло молчание. Суйка была так поражена его философским объяснением, что любые слова покинули её, словно смытые морской волной. Она никогда не думала об этом таким образом — таким грустным, безнадёжным образом. Доктор Уингфилд всегда казался ей глубоко самолюбивым, если не сказать гордым человеком, и она не думала, что он может говорить о человечестве с таким презрением. Тем более подчёркивая свою собственную принадлежность к нему. — Я думаю, ты её сломал, — тихо сказал Стэн. Суйка подняла голову и растерянно посмотрела на него. — Да, точно сломал. И что это было? Ксено кисло улыбнулся в ответ и спрятал руки в карманы кардигана. В этот момент он показался Суйке таким маленьким и несчастным, что ей захотелось отвернуться. — Всё в порядке, — медленно произнесла она. — Я просто не ожидала этого. Стэн покачал головой и обнял Ксено за плечи. — Не воспринимайте его слова как догму, ладно? — он ухмыльнулся, и когда мужчина с таким красивым лицом говорит тебе что-то, ты просто не можешь это игнорировать. — Доктор Умник, видите ли, довольно пессимистичен. Так что вы можете принять его мнение к сведению, но вам стоит сформировать своё собственное. Вы умный и жизнерадостный человек, доктор Суйка, поэтому постарайтесь превзойти своего учителя. Ксено, до этого момента молча слушавший их разговор, демонстративно закатил глаза и попытался вывернуться из рук, но Стэн только крепче обнял его. — Вот так ты говоришь о любви всей своей жизни? — прокряхтел Ксено. — Совсем не элегантно. — Да, да, мы все уже поняли, насколько ты драматичен. Как насчёт того, чтобы двигаться дальше? Если Ксено и хотел что-то добавить, то сдержался, но вся эта сцена пробудила в Суйке что-то настолько абсурдно восторженное, что она не могла не улыбнуться. — На самом деле, мне нравится видение доктора Уингфилда, — весело сказала она, снова поднимая голову к размытому лунному серпу. — Конечно, это довольно грустно и совсем не вдохновляюще, но в его словах есть смысл. Если телескоп уравнивает людей друг с другом, то он их объединяет! Не обязательно в убогости существования. Поскольку мы живем один раз, наоборот, он приближает нас к тому, чего мы не можем достичь. По сути, это делает нас лучше. Закончив и не встретив ответа, она медленно опустила взгляд и вдруг обнаружила, что не одна любовалась небом. И доктор Уингфилд, и его муж смотрели вверх. Их лица растянули лёгкие и довольные улыбки. — Похоже, вы правы, доктор Суйка, — пробормотал Ксено. — Это хорошая позиция. Внезапно Стэн вытянул руку и дёрнул Суйку к своему боку. — Не стойте там в одиночестве, — сказал он. — На этом этапе мы вас уже почти удочерили. — Не говори глупостей, Стэн, доктор Суйка не сможет построить независимое учёное имя, если возьмет одно из наших, — покачал головой Ксено, но Суйка только рассмеялась. Ей было так приятно чувствовать себя принятой и нужной, что она только и смогла, что прижаться поближе. Доктор Уингфилд с хитрой улыбкой взял её за руку и снова поднял голову к небу. Жизнь никогда не была лучше.