Внутри никого святого

Гарри наступал на холодный нефрит, заваленный хрустящими под ногами костями. Рон и Локонс остались позади. Мальчик всё ещё слышал их неразборчивое бормотание за каменным обвалом, но отвлекаться было нельзя: он уже предвкушал, как в очередной раз заработает проблем на свою гриффиндорскую задницу, и это воодушевляло, словно глоток свежего воздуха после дождливого дня. А возможность потери очков прибавляла ещё больше уверенности — Поттер представлял кислые мины Малфоя и Снейпа, когда Дамблдор в очередной раз припишет ему пару сотен баллов в конце года за вопиющее нарушение школьных правил. Герой углубился в подземелье прыгающей походкой. Пусть в этот раз приключение и было условно согласовано, Избранный был уверен, что не упустит возможности отличиться перед всем Хогвартсом. Вдруг среди зелёного антуража возникло рыжее пятно. Гарри чертыхнулся и протёр очки краешком мантии. — Какая всё-таки хуйня. Волшебники даже кости умеют выращивать, а зрение чинить не могут. Гарри приложил ладонь ко лбу, словно отважный мореплаватель, вгляделся в "пятно" и так и застыл: на нефритовом полу лежала Джинни — его самая преданная поклонница после Колина Криви, а над ней величественно возвышался… — Поттер проморгался, прищурился и протёр очки ещё раз — Том Риддл из говорящего дневника? — Здравствуй, Гарри. Чарующий голос Риддла отдавался эхом в арочных сводах искусной камеры. Мальчику внезапно стало стыдно за непотребные высказывания в обществе своего интеллигентного знакомого. — Зрение можно излечить курсом целительных зелий. Удивительно, что тебе не сообщили об этом в школе, — немного подумав, добавил слизеринец нравоучительно. — Эм, да, странно… Привет, Том. Поттер замешкался, но, как ему показалось, быстро взял себя в руки. — А что ты тут делаешь? С Джинни? — Она взяла мой дневник. Юноша кивнул на чёрную обложку в полуразжатых пальцах распластанной на полу Джинни. — Возможно, ты был достаточно внимателен, чтобы заметить: мой дневник оказывает… умиротворяющий эффект. Риддл держал серьёзное лицо, но почему-то всё равно выглядел, словно что-то замышляет. Кончики его губ слегка подрагивали вверх, будто норовили сползти в улыбку. — Да, я… точно чувствовал усталость… — Умиротворение, — поправил Том, всё ещё сохраняя ту странную пограничную эмоцию, которая теперь протекала в голос. — Умиротворение, когда писал в дневник. Но что с ней? То есть я никогда не чувствовал себя настолько… расслабленно после разговора с тобой. Гарри вгляделся в бледные черты первокурсницы. Она лежала почти неподвижно, её грудь тяжело вздымалась, будто девочка была глубоко больна. — Джинни уснула, Гарри. Только и всего. Я вышел, чтобы её проведать. Поттер нагнулся над фигурой девочки и приложил руку к её губам так, как видел в детективах, которые любила смотреть тётя Петунья. — Том, она почти не дышит. Это точно не обычный сон, надо что-то делать. Мальчик немного потряс Джинни за плечи, а потом даже пошлёпал по белым щекам, возможно, чуть сильнее, чем нужно. — Оставишь синяк, — заметил Риддл, продолжая невозмутимо стоять в стороне, краем глаза любуясь своей шевелюрой в отражении полированной колонны. — Том, это не смешно! Помоги, пожалуйста, с ней точно что-то не так! — Если ты так настаиваешь. Он протянул широкую ладонь взъерошенному Поттеру, всем своим видом намекая на излишнее беспокойство мальчика, словно мужчина из середины столетия, готовый накормить истеричную жену очередной порцией валиума. — Дай мне свою палочку. Я разбираюсь в диагностирующих чарах. Гарри подумал, что заявление Риддла в общем-то звучало серьёзно: такими терминами просто так не разбрасываются. Он производил впечатление человека, который знает, что делает, — не то что Локонс. Тем более у него правда были очень красивые волосы. Том повертел палочку в узловатых пальцах и спрятал её в рукав мантии, загадочно улыбаясь. — Эй! А как же Джинни! Это ведь не… Ты усыпил её! — И да, и нет. Девчонка сама виновата, она так привязалась. Это было… неестественно, — в голос Риддла проскользнули нотки восхищения. Улыбка расползлась оскалом. — Том? Что всё это значит? Гарри очень надеялся, что звучал смело, уверенно. Даже сейчас почему-то не хотелось опозориться перед сбросившим овечью шкуру слизеринцем. — Я лишь подтолкнул её, Гарри. Она не отпускала меня. Писала в дневнике на занятиях, носила его на завтрак, пачкала меня своими грязными липкими ручонками. — Риддл одёрнул и без того идеально сидящую мантию. — Думаешь, я наслаждался, слушая её девичье нытьё? Он вдруг театрально откашлялся и напряг выдающиеся скулы, очевидно собираясь повторить стенания Джинни с щепетильностью ревностного актёра. — Дорогой Том, сегодня был потрясный день! Гарри Поттер — ну, Избранный, герой Британии, я тебе про него сто раз писала — посмотрел на меня в Большом зале! То есть вроде смотрел, пока просил картошку, но я замешкалась, и её передала Гермиона — надеюсь, она не в его вкусе. А потом Колин дал мне колдофото Гарри с тренировки — он такой ловкий на метле, прирождённый Ловец, мы точно поженимся! Он посмотрел на Поттера взглядом, полным отвращения. Гарри растерял слова и хлопал ртом, как выброшенная на сушу рыба, явно не готовый к блистательному выступлению озлобленного уникума. — Рыжая бестия столько раз практиковала "Джиневра Поттер" в моём дневнике, что чуть не прожгла в бумаге дырку! Конечно, я отвёл её в Тайную комнату. От паршивки было не избавиться! — Это тебя не оправдывает! — протрезвел Гарри, вскакивая на ноги. — Ты… Поверить не могу, ты наследник Слизерина! — Верно, Гарри. Но ты можешь звать меня просто — "мой Лорд". — Том излучал коварное удовлетворение, словно наконец изложил речь, которую репетировал с момента возвращения в Хогвартс. — Даже и не надейся, Риддл. Дамблдор — великий светлый волшебник, и даже он не просит к себе таких обращений! Гарри изо всех сил пытался выглядеть бесстрашно — всё-таки у него уже было свидание с Волдемортом, — но из-за юного возраста и растрёпанных волос скорее напоминал нахохлившегося воробушка. Том вдруг схватил мальчика за подбородок, вглядываясь в распахнутые от неожиданности глаза: — Я томился в дневнике, как в темнице, пятьдесят ёбаных лет! — Он рвано рассмеялся. — Тысячи блядских, бессмысленных, пустых дней. Мне казалось, я разучился говорить, думать, разложился изнутри — что мой разум сгнил среди пожелтевших страниц забытой тетради! Джинни рядом с ними слабо дёрнулась, но Гарри был слишком увлечён монологом Риддла и тем, как его моряще симметричное лицо окрасилось яркой экспрессией, чтобы заметить. — Когда появилась Уизли, я решил, что заперт в Чистилище. Разве есть что-то более унизительное, чем раз за разом поддерживать трёп о слюнтяе, который истоптал в порошок твоё предначертанное величие, — только потому, что иначе окончательно сдохнешь от одиночества?! Возглас Риддла раздался по камере бурлящим эхом. Том притянул Гарри ближе, его призрачные пальцы слегка проваливались в мягкую кожу, морозя изнутри. Он провёл по щеке издевательски нежно, играючи. — Кто же знал, что мой заклятый враг окажется настолько… Очаровательным. Гарри оцепенел. Риддл еле держал его, обрамляя черты невесомым касанием, но мальчик будто прирос к полу под буравящим взглядом из-под тёмных ресниц. — Отпусти, — собрал остатки гордости мальчик. — Отпусти меня, чёртов извращенец! — Мой пылкий Гарри. До чего трогательный в своей дерзости. Том зарылся второй рукой в чёрную копну Поттера, всё больше убеждённый продолжать бесстыдные посягательства. А Гарри? Гарри старался не дышать, потому что в ноздри вдруг ударила пыль пергамента вперемешку с металлическим запахом и еле уловимыми нотками гвоздики. До того завораживающий, дьявольски обольстительный аромат, что у мальчика закружилась голова, зардели щёки, и… — Ты пахнешь, как дед, знаешь? — Повтори. — ощетинился Том. — Ну, как ходячий мавзолей, понимаешь? Допотопный птеродактиль. — Вконец потерял страх Поттер. Том уже было поднял палочку, готовый припечатать нахала заклинанием в цвет его непростительно зелёных омутов. Как вдруг заметил, что оппонент категорически не чтит дуэльный кодекс. — А ты, получается, геронтофил? — расплылся в плотоядном оскале Риддл. Сердце Поттера бешено заколотилось. Том придвинулся почти вплотную, упиваясь. — Милый, невинный Гарри. — Риддл чуть ли не шипел, касаясь покрасневшего уха леденящим дыханием. — Я так долго ждал. Поттера лихорадило, дрожь пробегала от макушки до пят: он жаждал растаять в неге этого околдовывающего шёпота, забыться в нём целиком. Но у колонны всё ещё лежала младшая Уизли, и герою суждено было отвергнуть сладость греха во имя бремени долга. — Освободи Джинни, пидор! — Ой, ну что ты заладил о своей нимфетке? Она для тебя что-то значит, да? Хочешь её? — Да у меня так, как на тебя, ни на кого не стояло! Растлитель ёбаный! Том мягко рассмеялся. Неуклюжие ругательства мальчика только распаляли. — Девчонке придётся умереть, Гарри. Её душа… питает меня. — Должен же быть какой-то другой способ! Гарри звучал обречённо: выбирать между похотью и ответственностью решительно не хотелось. Впервые герой был настолько озадачен философской дилеммой. Риддл свёл безупречные брови, борясь с ухмылкой, изображая размышление — упрямец увяз в искусной ловушке, словно в зыбучем песке. — Пожалуй, львёнок. Всё зависит от твоей доблести. Том протолкнул коленку меж трепещущих бёдер Поттера и зашептал, едва не облизывая мочку языком: — Витальная энергия, Гарри. Вот для чего сгодилась девица. Таких, как она, тринадцать на дюжину — всесторонне заурядная серая масса. Джинни — пустышка, милый. Щербатый сосуд для души, которой она не достойна. — Это не значит, что можно пожирать жизни детей, как какая-то… какая-то Ламия! — Ламия? Юношеский хохот выбивал перепонки. — Премудрая Моргана, Ламия! Бесстыдник, какой же ты льстец! Том потёрся коленкой о затвердевшую промежность героя. — Отдайся мне, Гарри. На что мне сдалась девчонка, если в тебе столько необузданной страсти — первозданной живительной силы, что могла бы воскресить самого́ Тёмного Лорда? Поттер был сущим зрелищем: разлохмаченный, изумлённый. Его глаза блестели за нелепыми круглыми стёклами, а губы застыли в немом возражении. Внезапно Тому захотелось сглодать его целиком. — Ай! Риддл, блядь. — Гарри потёр укушенное ухо. Том провёл языком по зубам, довольный нанесённым ущербом. — Хорошо, ладно! Можешь мне отсосать, только держи клыки подальше! — Только после тебя, сладкий. — слизеринец начал расстёгивать до хруста выглаженные брюки, выпуская ремень из шлёвок. — На колени. — Диктатор хуев. Поттер возмутился, но не ослушался. Его пидорская суть заглушала разум: мальчика влекло к призрачному члену Тома, словно путника к блуждающему огоньку. Риддл позволил себе сдавленный стон, когда робкий язык осторожно коснулся набухшей головки. — Пятьдесят лет одиночества, Гарри, — промурлыкал Том, притягивая Избранного к паху. — Хватит напоминать о своём возрасте! — яростно насадился губами мальчик. Поттер запальчиво вбирал в себя длину, заведённый и ошарашенный. Герой открыл в себе природный талант — нативное призвание, дающееся легче любимого квиддича. — Великий Салазар, да, — шипел Риддл. — Глубже, милый, по самые яйца — хочу заклеймить твою глотку изнутри. Гарри заглатывал фантомный хуй с жаром ретивого мечника. Взбившаяся слюна стекала по подбородку, а очки покрылись дымкой, как зеркало во время горячего душа. Том вдруг восторженно рассмеялся: — Я вижу себя с другой стороны, милый! — Риддл, твою мать! — поперхнулся Гарри. — Мой ненасытный, моя жадная хищная змейка, — дразнил Том, вбиваясь жёстче, пронзая насквозь тонкую шею Поттера. Гарри запустил руку под резинку взмокших трусов, оголтело надрачивая возбуждённую плоть. Риддл был великолепен, богоподобен в мерклом нимбе подземных факелов. Мальчик вдохновенно ласкал языком мошонку, представляя, как свинцовые бладжеры слизеринца похабно шлёпаются о геройскую задницу. Том выдернулся из пасти Поттера точным рывком. — Не вздумай кончать без разрешения, сладкий. Раздевайся. Поттер не затруднился даже изобразить несогласие, торопливо сбрасывая школьную форму, оставаясь в одном только галстуке — золотой кайме, украшающей заветное лакомство. Риддл оцепил обнажённые плечи, нависая — ядовитая кобра, застывшая перед броском: — Мой нежный Орфей, что играет на змеиной флейте, — не таясь лукавил он, пронизывая взглядом трепещущие веки мальчика. Вероятно, в иных обстоятельствах подобное высказывание разоружило бы непривычного к высокому слогу Избранного. Но это был Риддл — околдованный, укрощённый "музыкальным" даром героя. Член Поттера гордо стоял колом, и никакие испытания не могли сломить его мужское достоинство. — Спасибо за… комплимент? Ботаник ебучий, моль книжная, хуже Гермионы, — пронеслось в голове Гарри. Том припал к чутким губам мальчика, жадно втягивая мускус вперемешку с солью: Поттер был пловцом, пропащим в бушующем море. А затем грубо — внезапно сильными, тяжёлыми руками — дёрнул вниз, вгоняя Избранного грудью в жгучий холодный камень. Зад Поттера призывно вздымился вверх, словно парус попавшего в шторм судна. Риддл размашисто шлёпнул его ладонью, наслаждаясь повиновением. Герой промычал что-то узнаваемо одобрительное. — Милый, тебе настолько неймётся? — ехидно поинтересовался Том, нагло скользя любопытными пальцами вокруг припухлого ануса. — Чья бы химера рычала, — огрызнулся мальчик, показушно отклячивая жопу. — Бесстыдник. К упругой попке Избранного приложился остролист — родной и чуждый в арсенале старшего волшебника, — и Гарри тотчас ощутил мокрую, податливую пустоту внутри. Но природа не терпит пустоты; она стремится к заполнению, ибо бытие есть путь к совершенству. И кто, если не Риддл, понимал эту простую истину? Том аккуратно проник фалангой в жаркое нутро Поттера, задевая чувствительную простату. Гарри признательно заёрзал тазом, и в героя с лёгкостью проскочил следующий палец, а затем ещё один, и ещё: Поттер был готов к боевому крещению, точно грезящий о шпаге сквайр. — Сладкий, ты тренировался для меня? Риддл был актёром, художником, виртуозом — он обладал уникальной способностью стебать и удивляться одновременно. — Что? Блядь, Том, нет! Конечно, нет! — спрыгнул с сада Избранный. — Тебя в детстве не учили, что обманывать нехорошо? Ммм? Риддл звонко шлёпнул Поттера по ягодице. Десница Лорда не только одаривала, но и карала. — Я не вру! У тебя просто пальцы тонкие, — парировал Гарри, наивно радуясь маленькой победе. — Вот, значит, как? Том укоризненно цокнул языком, выныривая из недр. Бархатистые бёдра мальчика смялись в резкой хватке властных рук. Не успел покинутый герой взмолиться о пощаде, как меж его румяных булок вклинился горячий фаллос — могучий жезл Посейдона, раздвинувший холмы, — превращая лживую жопу Поттера в сочный хот-дог. Мощный, осязаемый хуй слизеринца затаился среди полупопий, будто гигантская змея (Василиск — так звал его Риддл), и Гарри неожиданно осознал всю тяжесть своего положения. — Что скажешь, Гарри? Достаточно для твоей порочной дырки? — Том был исключителен. Неподражаем. Прожорливый сфинктер Поттера сжался в животном ужасе. — Когда он успел стать таким огромным? — выдавил Гарри: его страх и похоть сплелись в бешеной пляске, борясь за верховенство. — Когда обрёл телесность, милый, — Риддл коварно поелозил Василиском вдоль ложбинки. — Будь добр, расслабь мышцы. Не хочу случайно разорвать тебя пополам. — Том, пожалуйста! Он в меня не влезет! — Поверь в себя, мой герой, — развлекался Риддл. — Прими меня, как мужчина. Он обвил несгибаемое естество Поттера ловкими пальцами и с терпением методичного садиста начал нарочито медленно очерчивать жаркие контуры. Гарри дрогнул, и Том ласково скользнул головкой по пульсирующему очку мальчика. Тот тихо заскулил и безотчётно заёрзал томным задом меж рукой и хером, который плавно погрузился глубже, слегка вдавливая анус, обратившийся лепестковой лункой. Поттер стонал под весом, по наитию вбиваясь стеблем в ушлую ладонь слизеринца. Риддл вкрадчиво зашептал, искушая: — Сладкий, ты ведь жаждешь его, — он снова прошёлся чудовищем по багровеющей впадине. — Не лги мне. — Ммм, да, но… аххм… — втолкнулся в проворную руку Избранный. — Ты хочешь, чтобы я взял тебя, Гарри. — Констатация факта; Том сделал очередной качок. — Засадил тебе под завязку. — Мм, блядь, Том… мм… Гарри тянулся к елде Риддла, словно ранняя алая роза, влекомая тёплыми лучами утреннего солнца. — Вогнался в твою голодную дырку по самые яйца. — вынес вердикт Риддл. Похоть одержала верх, и Избранный признал, что споры излишни. Чего греха таить, мальчик был застукан на горячем: он мечтал о Томе — об этом титаническом хуе, распирающем его утробу до предела и свыше. — Мм… Да… — захныкал Гарри, слепо извиваясь задом. — Проси. Приказ к исполнению. — А? — Проси, чтобы я трахнул тебя, сладкий. — торжествовал Риддл. — Ухх… ммм… Том хлестнул Избранного по развратной жопе, смакуя цветущее бесстыдство. — Мм, ах… Пожалуйста, Том, — еле слышно пискнул мальчик. — Громче. — Ахм… Пожалуйста, трахни меня, Том! Риддл умерил темп, массируя уздечку Поттера большим пальцем. — Как ко мне следует обращаться, змейка? — Ахмм… Он мазнул героя взмахом жёсткой кисти. — М-мой Лорд. — Именно. Риддл скомкал кожаную обивку Избранного и ввинтился в прорубь точным рывком: геройская пизда затрещала по швам, туго обтягивая свирепого Василиска. Гарри взвыл — в глазах замерцали звёзды. — Излей чувства, милый. Как ощущения? — елейно проворковал Том, безжалостно вдираясь в дрожащую плоть. Поттеру мерещилось, будто его сжигают заживо. Будто в его очаг засунули гигантскую раскалённую кочергу. Будто сам Менгеле поднялся из Ада, чтобы сделать слепок его прямой кишки, залив в жерло жидкую бронзу, переплавленную из спартанских ксифосов. Гарри стиснул зубы до скрежета, сглатывая рокочущий в чреве вопль. Риддл невесомо провёл шелковистыми подушечками по застывшему хребту, мягко перебирая струны, щепетильно огибая каждый выпирающий позвонок. — Пой для меня, сладкий. И спёртый воздух подземной камеры сотряс протяжный животный рёв. Риддл толкнулся — подчиняя, дрессируя. И Гарри разнузданно заорал, кромсая глотку. Поттер ощутил себя зверем, и весь мир сузился до игольного ушка: в Гарри не существовало ничего, кроме исполинского хуя наследника Слизерина. Он не мыслил, не осознавал себя без кровожадного копья Ареса, выжегшего внутренности до тла, испепелившего, заместившего их собой. Зов. Боль звала его, как сирена — когтистая серенада, одурманившая аргонавта. Через Гарри словно продели пунцовую нитку. Он ломано дёрнулся — марионетка, движимая волей хозяина, — и исступлённо вколотился копчиком во всемогущую елду Тома, нанизываясь до умопомрачения: перчатка, обрётшая новую жизнь на руке искусного кукловода. Риддл амплитудно вдолбился в простату, и воскрылённый лебедь мальчика подлетел от импульса, разбрызгивая предэякулят жемчужным песком по золотистой коже. Гарри истошно заголосил, остервенело втираясь ебливой жопой в необъятный фаллос: Избранный будто разбежался с высокого трамплина, захлёбываясь пьянящим возбуждением в бездонных чертогах экстаза. — Аа… мм… Ещё! Агхмм… П-п… пжалста, ещё! Том резко отстранил виляющий зад, не позволяя насадиться. Поттер жалобно заскулил, отчаянно елозя сосками по холодному полу. — Пожалуйста, что? Воспалённая скважина героя зудела, корчилась в агонии от нетерпения. — П-пжалуйста, мой Лорд! Риддл взбороздил ногтями гибкую, искрящуюся росой спину, излавливая гриффиндорский галстук — Поттер был на коротком поводке, — и внавал вонзился в озабоченную пизду, купаясь яйцами в сочащейся смазке. Шея Избранного изломилась под натянутым шёлком. Перед Гарри промелькнули полыхающие радужки его Лорда, и он вожделенно захрипел, задыхаясь в узкой петле. Том энергично надевал на себя Поттера, очарованно вглядываясь в хлюпающее чрево: девственный бутон мальчика раскрутился в плотоядный водоворот — Харибду, вспенившуюся от жадности в стремлении прокормить сладострастную глубь, падшую пред единовластным посохом Риддла. Наследника Слизерина объял несравненный триумф. Подношение надлежало вознаградить по достоинству. — Герой магической Британии, леди и джентльмены, — обратился Риддл к невидимой публике. — Символ Добра и Света. Гарри распалённо закашлялся, запрокидывая голову. Том мог бы расплакаться от счастья. Он хищно облизнул зубы — Поттеру было мало. — Золотой мальчик скинулся с пьедестала в бездну, — Риддл натянул бразды правления до посинения, встречаясь глазами с Избранным. — Что бы подумал Дамблдор? Гарри вперился, не моргая, пожирая его сверкающим взглядом. Том закусил щёки в кровь, борясь с фанатичным оскалом. Он слегка ослабил удавку, позволяя мальчику говорить, и тот благодарно застонал, прогибаясь в пояснице. — Спгх… сп… Спа-сибо, мой Лорд. Риддл чуть не кончил. Нельзя было предавать своего новорождённого адепта, только сбросившего оковы мессии. — Что бы ты сказал Дамблдору теперь, сладкий? — Чт-чтобы Дамблдор отъебался со своим всеобщим благом! — Гарри ошалело рассмеялся, яростно вжимаясь в каменный монумент Лорда. — Чтоб напичкал свою клоаку этим пиздодушным наебаловом! Том впечатался в Гарри с такой силой, что голова мальчика обрушилась между плеч. Он воздел очи к небу, расползшись в наипошлейшей гримасе, и принялся считать в уме трёхэтажное уравнение по нумерологии. Но примеру не суждено было решиться: сахарный прядильщик прозвенел трижды всуе, и Фокус ворвался в обитель с оглушительным свистом пикирующего Юнкера. — Вдруг, откуда ни возьмиссь, появилсся в рот ебиссь! — выругался на парселтанге наследник. — Хитровыебанное козлоёбисс-чще, — незамедлительно подхватил Гарри. Сердце слизеринца Пропустило пару ударов. На макушку Поттера грохнулась Шляпа. (Ох! Душка, ты так подрос! Мм… Да, вижу… Хитрость, амбиции! Хмм, пожалуй…) И намерилась добить Риддла окончательно: — Лучше будет… СЛИЗЕРИН!! — раскатилось громом на всё подземелье. Том опустил взгляд на Шляпу в немом изумлении. Из-под стиснутого кулака услужливо блеснул изумрудный шёлк. Под тяжёлым сукном поднялось копошение, и Риддл брезгливо оттащил остроконечное пугало, сжимая верхушку подрагивающими пальцами. — Это, конечно, весьма занимательно… — Том напряг связки: упаси Салазар выдать смятение. — Но с какой стати старик швыряется шляпами? Напрочь обезумел в своих чаепитиях. — Он тебя тоже приглашал на лимонные дольки? — подал голос Гарри, силясь выудить Риддла из пучин раздумий настырно ластящейся жопой. — Меня — нет, — мрачно заметил Риддл, придирчиво взвешивая болтливую мымру в танцующих отсветах. — Ну же! Ближе, симпатяга! Поздоровайся с бабушкой! — выдула облако пыли карга, кокетливо раскачиваясь к точёному носу наследника. Подлая тряпка мигом протрещала железным лязгом по безучастной колонне. Том победоносно ощерился: Дамоклов меч, посмевший замахнуться на его слизеринское благополучие, стыдливо съёжился под трухлявым спальником, словно вороватый оборванец. Изрядный прилив сил не остался незамеченным. Гарри подсёк Лорда впрыть, засасывая титаническую субмарину в воронку любви, как в пустующий вакуум. — Шшалишь, змеёныш? Мальчик потрясённо пискнул: Риддл навалился всей мощью, нещадно впаивая наглую задницу в мёрзлый камень. Тонкое тело Поттера смялось в жгучих тисках между льдом и пламенем. Податливый живот растопился под калящими рывками, а стержень закипел студёной похотью, размашисто врисовываясь в шлифованный холст. Нефритовая гладь едва не пошла рябью от жёстких толчков Тома. Своды камеры загудели самозабвенными стонами Поттера, и ханжеское кудахтанье Фокуса сгинуло в половом цунами сдвоившихся слизеринцев. — Ахмм… Кажетсся, я ссейчас… — Не смей. — Риддл сдавил распоясанную глотку в железной хватке, смыкая длинные пальцы колючей петлёй. Но Гарри не мог удержаться. Герметично закупоренного с обеих сторон, его раздирали терзания адского наслаждения — мальчика переполнила коренная потребность, проросшая в пылающих венах, будто раскидистый дуб. Поттер взорвался снопом перламутровых искр, и на него тотчас нахлынуло неизбежное весеннее чувство радости и обновления. Толстенный фаллос наследника мгновенно вышел в свет, сопровождаемый оробевшим бульканьем расхлябанной пещеры. — Напомни, Гарри, — Слизерин неспешно расслабил кисть. — Что я сказал меньше минуты назад? Пенис мальчика залился краской, украдкой испуская белёсую струйку. — Я… Простите, мой Лорд. — Нет, милый, — Риддл втесался в слипшиеся волосы. — Повтори. Что я сказал? Слова, брошенные Томом многим ранее, набатом застучали по вискам, упорно пробиваясь наружу. — Не вздумать кончать без разрешения. Риддл представил, как раскраивает Поттера. Как обнажает плоть. Как тщательно вылизывает подкожные дюймы, навеки вмешиваясь слюной в жаркую кровь. — Верно. И что сделал ты? Гарри напрягся, но не от страха. Напротив, в нём заиграло самое необыкновенное чувство: мальчик ждал наказания, словно натянутый барабан, готовый запульсировать новым ладом. — Кончил. — Ты ослушался меня, сладкий. Лорд скребанул по скальпу, впиваясь глубже. Но просишь прощения. Что же. Прощение — Нужно заслужить. Он резко дёрнул Поттера за чернильную гриву, перекатываясь на спину, перетекая ладонями на нежные ляжки — и вывернул мальчика лицом к себе, чекуя бёдра синим. Сардоническая улыбка Риддла озарила Гарри широким рядом острых зубов: — Присаживайся поудобнее, змейка. Поттер засветился от предвкушения. Он взошёл на рельефный хуй Тома, будто на скалу, рассекающую облака сверкающей вершиной: чемпион, дерзнувший повидать Олимп. Как вдруг изумрудные очи обратились бутыльными донышками. Всего в паре футов коченела Джинни. Серая и неподвижная. Гарри рухнул на исполинскую елду Лорда, вдребезги разбиваясь слезами по пачканным линзам. — Я н-не… Мы же договорились! Риддл ласково обвёл приметный бугорок, подпирающий хрупкие рёбра. — Ты нарушил условие, золотце моё. — Но я… Я же не знал! Том с оценивающим любопытством осмотрел заплаканные черты и ловко сорвал с прелестного лица окуляры, обдавая стёкла влажным дыханием. — Не ври себе, милый, — он вернул начищенную оправу ровно на переносицу, внимательно оглаживая ломаный шрам. — Мы знаем друг друга куда лучше, чем хотим признавать. Шершавые подушечки пробежались по взмокшей шее, игриво перепрыгивая на каменную эрекцию Поттера. — Зачем ты убил девчонку, Гарри? Огранённые зрачки заметались широкими дисками между Джинни и Лордом. По прямой осанке полоснул хлёсткий ремень. — Аахм! Из-за своей похоти! Выгнутый силуэт объяла багровая лента. — Зачем? — Для ссебя! Риддлу сделалось почти уютно. Он с чувством огрел Поттера, и тот зазмеился, безудержно шипя под каскадом тяжёлых ударов. — Мне хотелоссь получить то, что по-настояссщему хочетсся! — мальчик запнулся на полустоне, впитывая тёплый лик кареглазого юноши. — Того, кого мне хочетсся. Неужели Гарри сбросил всё наносное — фиктивный долг и чужие морали, приставшие вязкой массой лежалых конфет — только ради самого Тома? Чтобы только… Быть с ним? Что всё его существо желало Тома сильнее, чем отрицало себя? Поттер насадился до предела, и из жарких недр выскользнула алая капля. Клятва на крови. — Скажи, кому принадлежишь. — Тебе, а… ты? Поразительно. Так вот как оно ощущается. — Прикоснись ко мне. Узкая ладонь торопливо поползла вверх, утыкаясь лёгкой дрожью в выемку под высокой скулой. Риддл улыбнулся, и палец мальчика соскочил на ехидную линию приоткрытых губ, тут же замирая в капкане белых резцов. — У тебя очень грязные руки, милый. — У меня очень чистый язык, — Гарри уронил кисть, вмиг притянутый лицом к лицу за слизеринский галстук. — Мо́й Лорд. — Я твой, пока ты мой, сладкий. Они синхронно двинулись навстречу, сплетаясь в наглом, собственническом поцелуе. — Пока смерть не разлучит нас? — иронично предложил Поттер. Том игриво повёл бровью, выразительно кивая в сторону мёртвой Джинни. Очевидно, смерть молчаливо одобряла их светлый союз. — Смотри на неё. Гарри с трудом отнял взгляд от довольного Риддла. Девчонка лежала неизменно, но Поттер больше не чувствовал ни стыда, ни совести. И с чего бы? — Ахм… — его задница неожиданно смялась и плавно проехалась по гигантскому небоскрёбу. Он был едва знаком с младшей Уизли, и спасать её было незачем. — Ахмм, да… Хуже того, ценой геройского костюма было его истинное "я", его восхитительный возлюбленный. — Мм… Пожалуйста, да… Смерть Джинни подарила свободу им обоим, одновременно оказавшись подарком сама. — Д-да, пожалуйста, да! Свадебным круизом в тёплые воды безграничной жизни. — Пожалуйста… агхм… Пожалуйсста, можно кончить? — Нет. — Лаконично ответил Риддл. Популярная дразнилка осталась недосказанной: Гарри тоже был пидором, и даже красочный пейзаж не помогал ему бороться с потенцией. Мальчик часто задышал и попытался вызвать в себе хоть толику вины перед рыжей покойницей — единственный шанс усмирить дичайшее возбуждение, — но тщетно. — Пожалуйсста, мой Лорд! — Ты кончишь, когда я скажу. Подумать только, в нём не уцелело и крупицы прежних заблуждений. До чего приятное чувство! — Ахмм, я не… Я больше не… — Кончай. Апофеоз. Разве можно описать это иначе? Поттер хлынул, будто исполнил заветную мечту. Будто "кончить по команде Тома" было высечено крупными жирными буквами поверх его отражения в Зеркале Желаний. Ещё секунда, и утробу мальчика затопил вулканический поток горячей спермы. Тайную комнату обволокло клубящимся туманом посторгазменной неги. Риддл тихо рассмеялся, щека на облокоченной руке, наблюдая: — Мерлин, Гарри. Да ты девиант. — Из Поттера бил буйный фонтан нектара. — Самый настоящий маленький извращенец. — Я бы приревновал тебя, не будь девчонка стылой, как холодильник в морге, — к слову поделился он. — Мне больше нравилось "милый", "золотце", — подначил несомненно довольный Гарри. Перламутровая капля пролетела широкой дугой до регального носа и тотчас смазалась языком — красной ковровой дорожкой — в рот наследника. — Однако, — изрёк Том, задумчиво втирая эссенцию в нёбо. — Лучше тебе подходит "сладкий". Мальчик было захохотал, но вместо этого издал восторженный возглас: под аккомпанемент хлюпающих звуков Риддл пересадил его с хуя на лицо, уделяя черенку те ласки, что раньше дозволялись только самоклеящимся конвертам.