Хмельная ванна

Горький привкус хмельного напитка растёкся по горлу молодого детектива. Сегодня Тэн Жуйюй отмечал ещё одну годовщину со своим мужем. Однако, кое-кого не отпустили с работы, посему в печальный утиль сначала пошли конфеты, а потом горячее и, конечно же, алкоголь. Жуй устало откинулся на спинку кресла, сжимая в пальцах стакан. В комнате царила полутьма, лишь мягкий свет ночника разгонял тени, играя на стеклянной поверхности бутылки. Он смотрел на телефон, экран которого уже давно погас. В голове гудело, но не только от выпитого. Он хотел бы сказать, что привык к этим вынужденным одиночным вечерам, но это было бы ложью. Хоть его разум и знал, что работа требует жертв, сердце каждый раз сжималось, когда их обещания и планы рушились. Стук в дверь заставил его вздрогнуть. Сердце пропустило удар. Он не ждал никого. Неужели… Детектив резко поднялся и направился к двери, не заботясь о том, что походка чуть шаткая. Открыв дверь, он замер. Перед ним стоял Цянь Цо, слегка растрёпанный, с тенью усталости на лице, но с неизменной улыбкой в уголках губ. — Прости, задержался. — тихо произнёс он. Тэн Жуйюй смотрел на него несколько долгих секунд, затем тяжело вздохнул, опустив взгляд. — Ты сказал, что не сможешь прийти… — Я сказал, что постараюсь, — мягко поправил Цянь Цо, переступая порог. Он закрыл дверь за собой и сжал ладонь мужа. — Разве я бы мог пропустить нашу годовщину? Жуй усмехнулся, но глаза его блестели. Он крепче сжал пальцы мужа, словно проверяя, что тот действительно здесь. — Ты промок. — только и сказал он, проводя ладонью по его пальто, на котором темнели капли дождя. — А ты пьян. — ответил Цо, скользнув взглядом к стакану на столе. — Немного. — признался Жуйюй, качая головой. — От скуки. Цянь Цо усмехнулся, затем шагнул ближе, легко касаясь губами его лба. — Тогда мне придётся занять тебя чем-то более интересным. Жуйюй не успел ответить — тёплые ладони скользнули к его талии, притягивая ближе. Их губы встретились в медленном, но настойчивом поцелуе. Алкоголь слегка горчил на языке, но его перебивал знакомый вкус — тот, по которому он скучал каждый раз, когда они были в разлуке. — Тебе стоит сначала переодеться, я так думаю… — выдохнул Жуй, когда капитан неохотно отстранился. — Или мне стоит сначала согреть тебя? — с лёгкой улыбкой возразил Цянь Цо, проводя ладонями по его спине. Тэн Жуйюй закрыл глаза, на секунду позволяя себе утонуть в ощущении тепла и спокойствия. Ему не хотелось отпускать этот момент. — Тогда поторопись… — прошептал он, увлекая мужа к дивану, где ночник отбрасывал мягкие тени на их силуэты. Цянь Цо усмехнулся, позволяя себя увлечь, но, прежде чем они добрались до дивана, он остановился, удерживая Тэна за запястье. — Жуй. — позвал он, привлекая внимание мужа. Его голос звучал приглушённо, пропитанный усталостью, но в глазах всё так же сияло тёплое обожание. — Давай всё-таки сначала избавимся от мокрой одежды? Я не думаю, что ты хочешь, чтобы я простудился в наш праздник. Молодой детектив вздохнул, делая вид, что сдаётся с неохотой, но уголки его губ дрогнули в усмешке. Он шагнул ближе, помогая Цо расстегнуть промокшее пальто. Когда он сдвинул ткань с его плеч, ему вдруг захотелось провести ладонями дальше — ощутить жар тела сквозь тонкую ткань рубашки, убедиться, что он действительно здесь, что он не иллюзия, вызванная алкоголем и тоской. — Ты промок сильнее, чем я думал… — пробормотал Жуй, отбрасывая пальто на спинку кресла. Его пальцы чуть замешкались, касаясь влажной ткани рукава рубашки. — Дождь был сильным. — ответил Цо, наблюдая за ним. Он потянулся и взял ладонь Жуя в свою, затем поднёс её к губам, легко касаясь костяшек пальцев. — Но я хотел прийти к тебе. Это важнее. Жуй глубоко вдохнул, чувствуя, как в груди разливается тепло. Он накрыл ладонью щёку мужа, слегка проводя большим пальцем по его скуле. — Ты глупый. — выдохнул он, но в голосе не было упрёка. Только нежность. — Может быть. — легко согласился Цо, улыбаясь и любуясь мужем. — Но ради тебя я готов быть таким. Жуй покачал головой и потянул его за собой, на этот раз ведя не к дивану, а к ванной. Цянь Цо удивлённо приподнял бровь, но послушно последовал за ним. — Раз уж ты мокрый, то тебе нужна горячая вода. — объяснял Жуй, включая свет и настраивая воду в душе. Пар начал заполнять пространство, смягчая очертания их тел. Цо молча наблюдал за ним, пока Жуй не поднял на него взгляд, слегка вопросительно склонив голову. — Ты не присоединишься? — спросил Цянь Цо с лёгкой улыбкой. — Может быть… — ответил Жуй, повторяя его собственные слова. Он шагнул ближе, и тепло пара смешалось с жаром их тел, когда их губы снова нашли друг друга. Пар окутывал их, словно шелковая завеса, когда Жуй осторожно отстранился, чтобы проверить температуру воды. Его пальцы скользнули по крану, смешивая потоки до идеального тепла, а затем потянулись к полке с флаконами. Стекло зазвенело, как хрустальный смех, когда он пьяно стукал бутылочки, выбирая масло с нотками ванили и сандала — аромат, который Цо когда-то назвал «запахом его дома». — Подожди… — прошептал он, удерживая мужа за пояс, пока тонкая струйка масла растворялась в воде. Пена начала подниматься, как облако, уносящее с собой остатки дождя и усталости. Цянь Цо рассмеялся, подхватив горсть пузырьков и дунув на них в сторону Жуя. — Ты превращаешь нашу ванну в алхимический эксперимент. — его пальцы расстегнули первый пуговиц на рубашке Жуя, касаясь кожи, покрытой каплями пара. — Что дальше? Лепестки роз? Золотую пыль? — Золото оставь для твоих стихов. — парировал Жуй, снимая с мужа мокрую рубашку. Его ладони замедлились на плечах Цо, рисуя круги подушечками пальцев, будто проверяя, не исчезнет ли он, как мираж. Детектив погрузил капитана в горячую, глубокую ванну, залитой блестящей пеной. Жуй сел за спиной Цо, притягивая того ближе, к бортику, и тепло воздуха слилось с жаром их тел. Его губы скользнули по шее мужа, оставляя лёгкие, почти невесомые поцелуи. — А вот это... — он достал из тумбочки баночку с кремом. — ...помнишь, из той лавки у храма? Цо приподнял бровь, узнавая этикетку с витиеватой надписью «Сливки с жасмином и молоком омелы». Год назад они купили это средство во время расследования дела о контрабанде экзотических благовоний — тогда Жуй язвительно заметил, что «у преступников хотя бы есть вкус» и «они умеют выбирать». — Ты же клялся выбросить «эту переоцененную косметику для нарциссов». — голос Цо дрогнул от смешка, когда холодный крем коснулся его спины. Жуй водил ладонями по его лопаткам, будто расшифровывая невидимые иероглифы, оставляемые пеной на коже. — Она слишком хорошо пахла, чтобы отправлять в мусор. — он прижался губами к влажным волосам у виска мужа, вдыхая смесь жасмина и дождя в его локонах. — Как и ты слишком упрям, чтобы брать зонт. Вода журчала, принимая их тела, как река принимает осенние листья. Цо откинулся на мраморный выступ, наблюдая, как Жуй выливает ему на ладонь каплю масла с серебристыми блёстками. — Ты сегодня щедр на волшебство, детектив. — он закрыл глаза, ощущая, как пальцы Жуя втирают аромат в его запястья, повторяя линии вен. — Это новый метод допроса? Растопить подозреваемого в ванне? — Молчи… — Жуй приглушённо улыбнулся, проводя мокрой губкой по его груди, где пена таяла, обнажая шрам от пули — старую историю, которую они никогда не обсуждали словами. Его движения замедлились там, намеренно или случайно, пока Цо не обхватил его лодыжку под водой, осторожно притягивая ближе. Пена скрипела на коже, когда они смещались, находя неудобную, но необходимую точку соприкосновения — коленка к бедру, ладонь к щеке, дыхание к дыханию. Жуй наклонился к уху мужа, смазывая мочку кремом, который пах как их первая совместная весна. Детектив тоже погрузился в ванну. — Я скучал по этому.. — пробормотал он, задерживаясь губами у самого основания шеи Жуя. Тэн Жуйюй прикрыл глаза, наслаждаясь этим моментом. Вода касалась их кожи, убаюкивая, расслабляя, а руки Цо, изучающие, заботливые, напоминали ему, как сильно он был любим. — Если простудишься… — прошептал он так, чтобы это звучало как «останься», как «я боялся», как «не смей исчезнуть снова» — я заставлю тебя пить имбирный отвар с перцем. Цо рассмеялся, и звук отразился от кафеля тысячей эхо, пока он не поймал губы Жуя в поцелуе, солёном от капель, стекающих с ресниц. Вода остывала, но под мраморным краем ванны их ступни сплетались, тёплые и настоящие, как клятва без слов.