Draak’thar

Джаред Тишина. Только звук капель воды, стекающей с мокрой одежды Джареда, нарушал напряжённую атмосферу в комнате. Он встал медленно, с трудом, словно каждое движение давалось ему через силу. Ещё секунду назад он выглядел неподвластным чему-либо, но теперь слабость давила на него с новой силой. Шатаясь, он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Его взгляд был прикован к выходу. Он знал, что у него нет сил. Знал, что должен хотя бы немного отдохнуть, но в этом доме ему не рады. Кейт добилась своего. Он должен исчезнуть. Даже если это означало смерть. Но прежде, чем он добрался до выхода, позади раздался голос. — Ты доволна? — Чад резко повернулся к Кейт, в его голосе было столько ярости, что напряжение в комнате стало почти ощутимым. — Ты этого хотела? Чтобы он сдох где-то на улице? Кейт, казалось, не испытывала ни капли сожаления. — Ему здесь не место, — спокойно ответила она. — Да ты… — Чад шагнул к ней, но прежде, чем он успел сказать что-то ещё, Джаред, не оборачиваясь, поднял руку, останавливая его. — Хватит. Чад замер. Джаред не обернулся. Он просто стоял, тяжело дыша, мокрый, ослабленный, но всё ещё упрямый. — Просто оставь это, — его голос был тихим, но твёрдым. Чад стиснул зубы, его руки сжались в кулаки, но он не ответил. Кристиан, который до этого момента молчал, смотрел на всё это уже не с тем раздражением, что раньше. Он наконец понял, что всё происходящее — это не просто игра. Это было по-настоящему. Даниэль медленно выдохнула, её взгляд скользнул по Дженсену. — Не позволяй другим решать за тебя, — её голос был тихим, но наполненным уверенностью. — Делай то, что считаешь правильным. Дженсен не ответил. Он смотрел на Джареда. Тот, наконец, дошёл до двери, не дожидаясь, пока его кто-то остановит. Но прежде, чем уйти, он сделал то, чего никто не ожидал. Он остановился. — Мне жаль. Эти два слова прозвучали почти глухо, но в них была вся его усталость, вся внутренняя борьба. — Мне жаль, что я вмешался в вашу жизнь. Это не должно было случиться. Никто ничего не сказал. — Обещаю, что больше этого не повторится. И прежде, чем кто-то успел ответить, он шагнул за порог и исчез в ночи. Оставив за собой только холодные капли воды на полу и пустоту. Дженсен Дверь закрылась за Джаредом с тихим щелчком. В комнате повисла тишина, но внутри Дженсена что-то громко звенело, отдаваясь тупой болью в груди. Он не мог объяснить, почему чувствовал это так остро. Ещё пару дней назад он бы сказал, что Джаред ему никто. Просто странный клиент, просто опасный человек, просто мафиози, которого ему стоило избегать. Но почему тогда он ощущал такую пустоту? Дженсен медленно вдохнул, но воздуха не хватило, будто грудь сдавило что-то тяжёлое. В голове всплыл тот момент. Спальня. Его пальцы, сжимающие горячую руку Джареда. Тогда он ещё не понимал, что это значит. Но сейчас осознание ударило, словно током. Он больше не сможет без него. Этот вывод пришёл сам по себе. Без предупреждения, без подготовки. Как чёртова неизбежность. Кейт нарушила тишину первым же ударом. — Вот и всё, — её голос звучал удовлетворённо. — Теперь ты свободен от этой заразы. Дженсен не ответил. — Ты ведь понимаешь, что так будет лучше, — Кейт смотрела прямо на него, будто пыталась закрепить свои слова у него в голове. — Ты сам видел, что он чудовище. Чад издал короткий смешок, но в нём не было ни капли веселья. — Забавно, — его голос был тихим, но твёрдым. — Ты называешь нас монстрами. А теперь посмотри на себя. Кейт бросила на него холодный взгляд. — Я защищаю свою семью. Чад хмыкнул. — Конечно. Потому что загнать кого-то до края и вышвырнуть на улицу в таком состоянии — это, конечно же, защита, никак не жестокость. Кристиан неожиданно шагнул ближе к Дженсену. — Если кто тут монстр, то явно не он, — его голос был раздражённым, но в этот раз не на Джареда. Даниэль кивнула, смотря на Кейт с лёгким укором. — Ты хотела нас убедить, что он опасен, — тихо сказала она. — Но пока что единственная, кто был готов убить кого-то без причины, это ты. Кейт сжала губы в тонкую линию, но ничего не ответила. Дженсен смотрел на дверь, за которой исчез Джаред. Он чувствовал, что с ним что-то изменилось. Что-то, что уже нельзя было просто так стереть.