Draak’thar

Дженсен смотрел в мёртвые, потухшие глаза Джареда и чувствовал, как внутри него что-то разрывается на части. Перед ним стоял человек, которого он знал, которого он чувствовал каждой клеткой своего тела, но в то же время это был не он. Это был пустой сосуд, оболочка, которой управляли. Но даже несмотря на это, несмотря на всю боль и ужас, он знал, что Джаред всё ещё там. Он не мог исчезнуть. Где-то глубоко внутри, за стенами страха, боли и насилия, был тот, кого он знал. Тот, кто защищал его, тот, кто смотрел на него с изумрудным сиянием в глазах, тот, кто когда-то выбрал его. И если Дженсен был единственным, кто мог его вернуть, он был готов рискнуть всем. Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними, и почувствовал, как напряжение позади него усилилось. Чад, Крис и Дани не знали, что делать. Они понимали, что Джаред может атаковать в любую секунду, что они могут не успеть его остановить, но никто из них не двинулся. Никто не оттащил Дженсена назад. Они видели решимость в его глазах. Они знали, что если кто-то и сможет достучаться до Джареда, то только он. Дженсен остановился всего в нескольких сантиметрах от Джареда, всматриваясь в его лицо, в его застывшее выражение, в его холодный, безжизненный взгляд, и заговорил. Его голос был тихим, но твёрдым, в нём не было сомнений. – Ты помнишь тот вечер в клубе? – он говорил медленно, давая каждому слову осесть в сознании Джареда. – Когда Морган смотрел на меня так, будто пытался понять, кто я для тебя? Никакой реакции. Но Дженсен не сдавался. – Ты тогда защищал меня, хотя сам не знал, почему. Ты почувствовал страх, но не за себя. За меня. Едва заметное дрожание пальцев. Почти незаметное движение, которого никто не увидел. Кроме него. – Тогда ты впервые назвал меня Draak’thar, – его голос стал мягче, но не менее настойчивым. – И это было не просто слово. Это было решение. Твой выбор. Джошуа нахмурился, его самодовольство дало трещину, но он не вмешался. Дженсен продолжил, делая ещё один шаг вперёд. – Ты помнишь утро после той ночи? – в его голосе зазвучала нотка отчаяния, потому что он чувствовал, что Джаред слышит его. – Когда я проснулся и увидел тебя таким, каким ты есть на самом деле? Тонкая дрожь пробежала по телу Джареда, но он не двинулся. – Тогда ты не играл роль, не притворялся, не был жестоким, холодным и отстранённым. Ты был собой. Ты был тёплым. Живым. Он осторожно протянул руку, его пальцы едва касались щеки Джареда, но тот не отстранился. – Ты позволил мне видеть тебя настоящего. И это было правдой. Джаред мог скрываться от всех, мог носить маску безразличия, жестокости, надменности, но в ту ночь, в том утреннем свете, он был просто человеком, просто тем, кто позволил Дженсену быть рядом. – Ты не можешь забыть это, – прошептал Дженсен. – Потому что тогда ты знал, что я твой, а ты мой. Губы Джареда дрогнули. Совсем немного, почти незаметно, но Дженсен увидел это. И Джошуа увидел тоже. Резко, с яростью, он поднял руку и заговорил. – Я твой Draak’thar, и я приказываю тебе убить их! Воздух будто сгустился. Джаред вздрогнул, его тело напряглось, а глаза вновь стали мёртвыми. Но не до конца. Дженсен почувствовал это. Это было как отблеск света, пробивающийся сквозь слои тьмы. Как слабая искра в угасающем костре. Ему не хватало совсем чуть-чуть. Дженсен не мог позволить ему исчезнуть. Он не мог его потерять. Его пальцы сжались на лице Джареда, его сердце билось так сильно, что, казалось, вырвется из груди. И прежде чем Джошуа смог сказать хоть слово, прежде чем сам Джаред смог что-то осознать, Дженсен просто поцеловал его. Губы Джареда были холодными, неподвижными, но Дженсен не отстранился. Он не мог отступить. Он вложил в этот поцелуй всё, что у него было. Всё, что он чувствовал, всё, что хотел сказать, но не мог. Потому что это был его Джаред. Потому что он не отпустит его. И в этот момент что-то сломалось. Или, наоборот, починилось.