Сирена

— Крис, мне платят недостаточно за это дерьмо, — произносит Сынмин, сминая вырванную из блокнота страницу. Собирался перечеркнуть последние записи, но не нашёл ручку. — Это пятый звонок за неделю, ты жалуешься на него, как ребёнок, — улыбка Чана так очевидна, что Ким слышит её через динамик. — Мы недооценивали его интеллект, он меня обманывал! — Ким ругается громким шёпотом. — Все мои отчёты за последние дни теперь не имеют никакой ценности, их нужно убрать из материалов исследования. Он заручился моим доверием и стал рассказывать о себе ложные факты. — Как ты понял, что они ложные? — Он засмеялся, когда уверял меня, что умеет ловить радиосигналы. От телефонного разговора Сынмина отвлекает щелчок дверной ручки. Он оборачивается и встречается взглядами с Чонином, который жуёт что-то подозрительно хрустящее, не похожее на рис с овощами, которые Ким ему разогрел несколько минут назад. Мужчина тяжело вздыхает. Ян Чонина нельзя оставлять без присмотра. Он не болен и находится полностью в своём уме, его уровень интеллекта не уступает уровню Сынмина — а ведь он работает в команде исследователей научного центра, — и Ян вовсе не ребёнок. Правда, никто не знает, сколько ему лет. Он не признаётся. Только имя своё назвал, оскорбившись, когда его назвали "тот милый инопланетянин". В руки учёных Чонина передали врачи: в больнице не удалось определить состав его крови. В палату он попал после того, как его сбил автомобиль – глупые земные правила движения! – но пока врачи решали, где найти подходящую кровь для переливания, его раны заросли сами собой. Это был день, когда научный центр выиграл грёбаную лотерею, получив у него разрешение на исследование его тела. Чонина измеряли, взвешивали, фотографировали, светили в глаза фонариком, кололи иголками и задавали странные (по мнению самого Яна) вопросы. Чонин давал странные (по мнению учёных) ответы. Их приводило в шок каждое его слово, и Яна это забавляло. Он признался, что прилетел на Землю с другой планеты, но откуда и как – забыл, уж больно головой стукнулся. Работникам лаборатории не приходилось удерживать его силой, потому что Чонин отлично шёл на контакт и соглашался на любые тесты. Его это веселило. Опасности в незнакомых людях Чонин не видел. Он вообще нигде не видел опасности – его чувство страха сильно притуплено, если не атрофировано полностью. Тем не менее, он успешно прошёл все логические тесты, показал высокий уровень эмпатии, красочную фантазию, чувство юмора и навыки ориентации в пространстве. У Ян Чонина всё в порядке, если не считать того, что набор генов его организма не совпадает с человеческим. Попасть в квартиру Кима было немного труднее, чем в лабораторию. Бесконечное общение с учёными быстро вымотало его, а отсутствие других собеседников, которые общались бы с ним на более интересные темы и не носили халаты, заставило почувствовать себя одиноко. Один из учёных, Ким Сынмин, заметил странное поведение Чонина и попробовал сделать шаг навстречу дружеским отношениям, чтобы помочь ему почувствовать себя равным людям, и тогда Ян решил отказаться от контакта со всеми работниками лаборатории, кроме Кима. Общение с Сынмином не оседало тяжестью в голове, но вызывало привыкание – с ним было удобно, значит, отказ от общения со всеми остальными ему нисколько не повредит. Чонину пришлось показать свой пакостный характер, чтобы учёные приняли правила его игры. Им пришлось смириться с тем, что только Сынмина среди всех он воспринимает как человека, которому можно довериться. Так Чонин переехал в дом Ким Сынмина для полной адаптации. Здесь и начались проблемы. Во-первых, у него своеобразные гастрономические предпочтения. — Чан, одну секунду, — произносит Сынмин и убирает телефон от лица, — что такое, Чонин? Чонин наклоняется над его столом, облизывая крошки с губ: — У тебя есть ещё рыбки? Сынмин тяжело вздыхает, роняя голову на сгиб локтя, шёпотом просит Господа дать ему сил и терпения. — Я вчера купил три пакета рыбных крекеров. — Да, я помню, — улыбается Ян, — я их съел... Ах, ты опять жалуешься Кристоферу. Скажи ему, что моришь меня голодом. — Ты слышал это? — Сынмин спрашивает в трубку, отведя взгляд. — Он ест только крекеры. Меня уже тошнит от этого хруста и крошек. Если он устроен, как человек, почему он не ест по-человечески, то, что я готовлю? — Это смущает тебя как учёного или как повара? — смеётся Крис. — Пусть ест крекеры. Может, на его планете такого нет. Ким раздражённо сжимает телефон в руке, а потом поднимает взгляд на Чонина и ступорится, пропуская мимо ушей следующие слова Бана. Ян смотрит на него, как лисий щенок, прищурив глаза, только хвоста сзади не хватает. Может, на родной планете его растили лисицы, Сынмин бы во что угодно поверил. Чужое лицо не выражает ничего, кроме радости, он искренне забавляется тому, как на него сердится старший. — Ты посмотри, он опять это делает... — Произносит мужчина и включает видеосвязь, а потом ловит Яна в кадр, чтобы показать Чану. — Смотри внимательно. Видишь? — Вижу что? Он улыбается, — отвечает Крис. — Нет, не это. Гипнотизирует. Он пытается воздействовать на моё сознание и манипулировать моей волей. Он часто это делает. Подходит, смотрит вот так, и я вдруг не могу сопротивляться его просьбам... — С тобой раньше никогда парни не кокетничали? — Чан едва сдерживает смех. Чонин склоняет голову набок, глядя мимо камеры телефона, прямо на Кима. Он небрежно поправляет волосы, бегает взглядом по чужому лицу, а когда щурится, его глаза будто чернеют целиком. Это не пугает, только завораживает. Сынмин замолкает на полминуты, чуть не роняет телефон из рук, пока Ян играет с ним в гляделки. — Я думаю, это одна из его способностей. Он управляет другими людьми, не прикасаясь к ним, одним взглядом. Как сирена, только без голоса. Безусловно. — Да, ты прав, — после короткой паузы отвечает Кристофер. — Он обладает оружием массового поражения. Смертельно опасным, я тебе скажу. Мы на Земле называем его "эгьё". — Пошёл ты, — фыркает Сынмин и бросает трубку, обрывая заливистый смех Чана и коллег, которые слушали их разговор со стороны. — Идём за рыбками? — заискивающе шепчет Ян. — Идём за рыбками, — вымотанно бормочет Ким.

***

Во-вторых, на ошибках он не учится. — Ты совсем отшибленый? — ругается Сынмин, оттягивая Яна от дороги за воротник кофты. Через мгновение перед его носом проносится автомобиль. — Ты ведь уже лежал в больнице, почему не смотришь по сторонам? — А ты что, волнуешься? — дразнится Чонин, прищуривая глаза. Ким даёт ему профилактического подзатыльника, нахмурившись. — Ай-ай, я пожалуюсь на тебя в самый центр. — Напугал ежа иголкой. Ходить в магазин приходится вместе, потому что Сынмин не рискует оставлять Чонина одного в квартире. Тем более, так у него больше времени и возможностей, чтобы узнать что-то о его планете. Иногда Чонин сбалтывает что-нибудь интересное, но редко — правдивое. Сынмину приходится внимательно следить за мимикой, жестами и голосом, чтобы не попасться, а Ян легко себя выдаёт – улыбнётся, отвернётся, стиснет губы, и за его спиной уже горит театр. — Знаешь, я ещё умею общаться с животными, — невзначай бросает Чонин, а сам косится взглядом, ожидая чужую реакцию. — Врёшь опять. — Нет, не вру, честно! — Чонин оглядывается вокруг, а потом вздергивает брови, заметив стайку голубей на траве. — О. Идём за мной. Ким протяжно и громко вздыхает, выражая крайней степени недовольство, но на всякий случай достаёт телефон и незаметно включает камеру, чтобы зафиксировать спонтанное наблюдение за объектом в естественных условиях. Чонин подходит к куче птиц, которые людей не боятся, и открывает рот, чтобы что-то сказать, но голуби тут же взлетают, шумно хлопая крыльями. Ян жмурится и отплёвывается от пыли и пуха. Сынмин только смеётся над ним в голос, опустив телефон. — Видел, да? Я сказал, чтобы они – тьфу, блин, – улетели. И они меня послушали. — Когда ты мне что-то дельное расскажешь? — спрашивает Ким и подходит ближе, чтобы отряхнуть его куртку от дорожной пыли. — Ты всё сразу центру передашь, — фырчит Ян. — Я не хочу с ними ничем делиться. Они плохо ко мне относятся. — Они никогда не имели в виду ничего плохого, когда общались с тобой, — отвечает Сынмин и берёт его под руку, чтобы перевести через дорогу. Чонин держит обиженный вид, но уголки его губ дёргаются в улыбке. — Нет. Они общались со мной, как с ребёнком. Я не ребёнок. — Так ты ведёшь себя по-детски, — напоминает Ким. — Мне просто нравится издеваться. Это разное. — Значит, ты признаёшь, что специально срываешь исследование? — усмехается Сынмин. — О, до тебя, наконец-то, дошло, — хмыкает в ответ Чонин. — Должен тебя предупредить, пока рядом нет сотрудников центра, никто не помешает мне тебя побить. — Правда? — спрашивает младший и смотрит на него своим особенным взглядом: брови у него вверх поднимаются, глаза округляются, и блеск в них хитрый кажется наивным. — Не делай так, — шипит Сынмин и пихает его в бок. — Я ничего не делал! — Ты делаешь это сейчас! — ругается Ким и закрывает глаза ладонью, чтобы не смотреть на него. — Тебе кажется. Сынмин угрюмо хмурится, тащит Чонина за собой к магазину и открывает дверь, чтобы пропустить его вперёд. Ян выучил путь до полки с печеньем, больше ему ничего не нужно знать, он сразу убегает набирать себе крекеры, а Ким берёт корзинку и направляется к бакалее. Чонин его чуть позже находит – Сынмин смеётся, увидев, что он придерживает подбородком башню из пакетов в руках, чтобы они не упали. Он протягивает ему корзинку, и Ян бросает в неё кучу печенья, так, что Кима дёргает вниз от тяжести. — Если ты это всё не съешь, я из тебя самого крекеры напеку, — раздражённо произносит он и морщит нос. — Дай сюда, — отвечает младший и забирает у него корзинку. — А то будешь ворчать всю дорогу обратно, вредный хён. — Я в любом случае буду. Чонин отвечает что-то невнятное, отвернувшись, и раскачивает тяжёлую корзинку в руке. Сынмин, следуя за ним, командует найти холодильник с полуфабрикатами, а сам погружается в мысли. За долгое время исследований им так и не удалось узнать ничего о Яне. Он не рассказывает, как попал на Землю, а сами учёные не могут этого выяснить, потому что за последние месяцы никакие подозрительные объекты не попадали в атмосферу из космического пространства. Многие допускали, что он мог родиться и вырасти на Земле, но как объяснить то, что его организм невозможно исследовать как человеческий? Почему его тело внутри работает по-другому? Он отличается. Он чужой. Он одним своим существованием переворачивает научное представление о мире и доказывает, что люди во Вселенной не одиноки, и помимо них есть кое-кто на порядок выше и сильнее. Он здесь – гость, но никто не знает, откуда. У него далеко, в миллионах световых веков отсюда, есть дом. Чонин оборачивается, чтобы спросить, слушает ли его Сынмин. Тот рассеянно хлопает ресницами и кивает. — Я с тобой минут пять разговариваю, а ты молчишь. Оглох, что ли? — хмыкает он, а потом подходит и раскачивает корзинку, чтобы толкнуть его в бедро. — Идём, я уже хочу домой. — Куда домой? — спрашивает Ким. — А потом говорит, что это я не от мира сего. К нам домой, куда ещё? Сынмин растерянно чешет макушку, идя вместе с ним к кассам. — Ну, вдруг ты хочешь домой-домой. — Что за вопросы-вопросы? Ты головой-головой ударился? — спрашивает Ян и смотрит на него, внимательно щурясь. — Может, у тебя температура-темпе... — Хватит паясничать. Ты же понимаешь, что я имею в виду, — фыркает Ким и толкает его в бок. — Ты от меня никуда не денешься, даже не надейся, — хмыкает младший и ставит корзинку перед кассой самообслуживания.

***

Сынмин вычёркивает из списка пункты по одному: телепатия, анаэробия, рентгеновское зрение, супер-выносливость, люминисценция. Чонин не обладает сверхспособностями, недоступными людям, кроме отличного – охуеть какого, – здоровья. Если не знать, что он инопланетянин, ничего особенного в нём не обнаружить. (Но гипноз Ким пока оставляет в списке, потому что... Потому что.) Что-то в нём должно быть. Что-то поражающее воображение, загадочное, мозголомательное. Сынмин наблюдает за Чонином постоянно, но он не выкидывает новых фокусов. Только недавно показал, как умеет крутить фисташку на пальце. Кима это, конечно, удивило, но он не может написать в отчёт об исследовании "объект крутит фисташки на пальцах". Может быть, Ян очень хорошо притворяется дурачком – всё в центре знают, что его интеллект гораздо выше, чем кажется на первый взгляд. Он издевается и получает от этого удовольствие. Он дразнится, зная, что никому не по силам понять, что у него в голове. Сынмин устало роняет голову на сложенные локти. Все его усилия проходят впустую, будто он страдает бесполезной ерундой, пока огромный штат учёных надеется на его успех. На нём лежит ответственность за самое прогрессивное исследование в мире, но он, похоже, позволил Чонину слишком многое, и теперь Ян не идёт ему навстречу. Только Ким мог... Разбаловать объект. — Сынмин? — Ян стучится в дверь его комнаты и заглядывает внутрь. — Ты не занят? Ким вырывает страницу из блокнота, сминает её и бросает под стол. — Уже нет, — он вздыхает и поправляет очки на носу. — Что-то хотел? — Только предложить посмотреть фильм. Я у тебя на аккаунте в нетфликсе нашёл кое-что в закладках... Ты не в настроении, да? — спрашивает он, неловко дёрнув уголком рта. — Оно станет лучше, если я отвлекусь от работы. Все эти наблюдения и эксперименты... Мозги кипят. Чонин играет с дверной ручкой, поворачивая её влево-вправо, и раскачивает дверь. Может быть, он СДВГ-существо. — Я тебя расстраиваю, да? Эмпатичное. Симпатичное. — Нет, что ты, я просто... Просто... Сынмин пытается подобрать слова, пошатываясь на компьютерном стуле из стороны в сторону, но не может придумать убедительное оправдание. Он лгать не умеет, это хлеб Ян Чонина, Ким не собирается его отбирать. — Я подвожу свою команду, — вздыхает старший. — Из меня не получился хороший учёный и не получается хороший друг. — Что за бред, всё у тебя получается, — возражает Чонин и заходит в комнату. — Мне нравится проводить с тобой время. Ты забавный, добрый и заботливый. Отдуваешься за всё человечество передо мной, — шутит он и хихикает. — Друзья доверяют друг другу, а ты мне – нет, — произносит Ким с полуулыбкой, поджимая губы. — Я не хочу давить на тебя, но ты можешь помочь нашему миру, если расскажешь что-нибудь о себе. Мы не будем использовать эту информацию в плохих целях, что бы это ни было, мы обещали. Чонин опускает голову, виновато поджимая брови. — Я правда не могу тебе рассказать. Я тебе доверяю, просто... Не могу. — Что мне сделать, чтобы ты поделился со мной? — с надеждой спрашивает Ким. — Ты не понял. Я не могу выдать тебе секреты, которых у меня нет. — Должно же быть что-то, — настаивает Сынмин. — Но у меня нет, — Ян огорчённо шмыгает носом. — Я больше ничем от тебя не отличаюсь. Сынмин замирает с открытым ртом, медленно обрабатывая информацию. Чонин перед ним аккуратно присаживается на пол и ковыряет свои пальцы, собираясь с мыслями. — Тогда зачем выдумывал небылицы? — тихо спрашивает старший. Ян неоправданно громко выдыхает, будто задерживал дыхание целую минуту. Да, он точно не анаэроб. — Я думал, если смогу удовлетворить твой научный интерес, то смогу оставаться рядом с тобой подольше, — Сынмину спирает грудную клетку от смущения. — Вам нужно было узнать что-то экстраординарное, поэтому я придумывал экстраординарное, но... Но я на самом деле я такой же обычный, как и ты. И моя планета от вашей тоже не отличается. Вот. Сынмин выдерживает паузу, мысленно раскладывая по полочкам услышанное. Он тянется рукой к чужой голове и ласково треплет по волосам, легко улыбаясь. — Маленький лгун, — произносит он. — Ну, признайся. Ради меня. — Я не лгу, — уверяет его Ян, подняв голову, но от руки не уворачивается. — Теперь ты знаешь, что я неинтересный и скучный. Можешь передать центру, что я водил тебя за нос и мешал ходу эксперимента. Сынмин внимательно наблюдает за тем, как нервно юноша бегает взглядом по его лицу, и сиренские настройки Яна сбиваются до уровня плаксивой русалочки, которой морская соль щиплет глаза. Чонин видит на чужом лице разочарование. Это худший опыт на планете Земля, который он только мог испытать. — Значит, всё это было только... Для меня? — тихо спрашивает Ким и показывает на себя пальцем. — Скорее, для меня. Я делал это только для себя. — Разве тебе здесь лучше, чем на своей планете? — спрашивает Ким, склонив голову к плечу. — Ты ни разу не попытался сбежать. — Было бы, куда сбегать, меня же там никто не ждёт, — Ян пожимает плечами, горько посмеиваясь. — Я попал сюда по ошибке, и... Ну... За мной никто не возвращается уже долгое время, и никто, наверное, не скучает. А тут я в центре внимания, всем интересно, как я себя чувствую и... Мгм... — Эй-эй, иди сюда, — просит Сынмин и опускается перед ним на колени, чтобы ласково обнять. — Только не плачь, ради неба. Только не плачь, хорошо? — Да не плачу я, — ноет Ян, закрывая лицо ладонями, а сам шмыгает через слово. — Мне жаль, ладно? Жаль, что потратил твоё время. — Ты не тратил моё время, — отвечает Ким, устраивая голову на его плече. Он чувствует, как напряжённое тело Чонина постепенно расслабляется, и поглаживает его вдоль спины, ощущая под тканью своей рубашки его выпирающий позвоночник. — Ты так ничего и не узнал о моей планете... — Ну и пусть. Мне не нужна планета, которая оставила тебя сиротой, — буркает Ким. — Пусть благодарят тебя за то, что ты спасаешь их задницы, потому что я бы хотел, чтобы на них обрушился метеоритный дождь. Тело Чонина содрогается от смеха, и Сынмин улыбается, видя, что у него получилось отвлечь его от неприятных мыслей. Он улыбается, как человеческий мальчик, но смеётся, как сверхновая звезда. — Я могу остаться здесь? — скромно спрашивает Чонин, подняв голову, и Сынмина поражает насквозь, будто Купидон запустил в него не стрелу, а белую комету с лохматым хвостом. Щёки Чонина – розовые туманности, а улыбка – рукав Млечного пути. — Ради меня? — Ради крекеров в твоём шкафу, — язвит Ян, и Сынмин опрокидывает его на спину, чтобы мстительно защекотать под рёбрами. — Ах ты! — Ты был со мной только ради рыбок? — смеётся Сынмин. — Это ложь в квадрате! — Ты что, считать не умеешь? — хмурится Ким. Через мгновение он падёт жертвой инопланетной сирены. Чонин трясёт его за плечи, заставляя смеяться ещё громче, но внезапно их веселье прерывает звонок от Криса. Сынмин приподнимается, чтобы дотянуться до телефона на столе, и без лишних раздумий сбрасывает вызов. В-третьих: — Никому эта планета без тебя не нужна, — фыркает он и вытирает лоб рукавом. Чонин лежит, оперевшись на локти, и делает такие глаза. Может быть, он не чудо в масштабах космоса, но в пределах квартиры Сынмина он самый особенный и значимый.