Холодный белый

ㅤㅤㅤПо стерильным коридорам и палатам больницы Сакурадзава бродит множество беспокойных душ. Наверное, так можно сказать о любом медицинском учреждении, только цифры в статистике могут сильно отличаться. Дети, женщины, старики; умершие при несчастном ДТП и скончавшиеся в реанимации после длительной борьбы с тихим убийцей внутри их тела. Случаи бывают разные, но все ведут к одному известному концу – никто, увы, не живёт вечно. А больничные стены, столы и простыни на своём веку повидали многое и многих, и теперь хранят в себе смутные призраки некогда живых людей. ㅤㅤㅤБелый докторский халат тоже походил на призрачное одеяние – в конце коридора по ночам, когда освещение чуть менее яркое, фигура уставшего врача, отработавшего несколько своих и чужих смен подряд только благодаря кофейному автомату, вполне могла вселить страх в какого-нибудь ребятёнка, высунувшего нос из палаты. И именно с детишками приходилось работать Шунтаро. Днём он был улыбчивым молодым врачом, готовым протянуть руку помощи любому малышу, который её попросит, а ночью – бледным призраком с синяками под глазами и бумажным стаканчиком остывшего кофе. И недавно перекрашенные в пепельный волосы только больше укореняли в нём этот образ. ㅤㅤㅤЧишия задержался в туалете для персонала дольше, чем следовало, уперев руки в холодную раковину и прижавшись лбом к такому же холодному зеркалу. Он, конечно, обязательно его протрёт на обратном пути, но сейчас оно было для него своего рода аппаратом жизнеобеспечения – без этой минутной слабости он бы не смог дальше работать. Сейчас он поправит выбившиеся из хвоста пряди, умоется и заступит на ночное дежурство, которое сам на себя же и повесил «из чистого альтруизма», как думали другие в отделении. Конечно же, альтруизма в этом решении было мало – Чишия преследовал другую цель, которая, к сожалению, с каждым его шагом к ней навстречу казалась всё более и более далёкой. ㅤㅤㅤВзгляд в зеркале вцепился в беспорядок на голове: длина чёлки еле доставала до затылка, потому всё время выбивалась из хвостика; снова показались корни родных тёмных волос, которые он так старательно закрашивал. В последнее время на это просто не хватало сил. ㅤㅤㅤ– Позорище. ㅤㅤㅤПарень зажмурился. Громким эхом в голове раздался до боли знакомый безучастный мужской голос. Отцу достаточно было поднять глаза из-за монитора на долю секунды, чтобы сделать свои выводы насчёт обновлённого внешнего вида своего сына, когда Чишия впервые показался ему на глаза с новым – белым, как чистый лист – цветом волос. Только одно слово тихо сорвалось с отцовских губ, а затем он снова утонул в работе, с тех пор не проронив ни слова о том, как выглядел Шунтаро. И назад уже поворачивать поздно – прежний цвет волос ничего не изменит, отец продолжит смотреть на него молчаливым укоризненным взглядом исподлобья всякий раз, когда они пересекаются в больничных коридорах. ㅤㅤㅤВообще уже поздно что-то менять – цвет волос, место работы или стиль жизни. Можно только и дальше пытаться угодить тому, кому это не нужно, набирая дополнительные смены и зарабатывая себе имя не только в отделении, но и за его пределами. Чишия ещё лелеял призрачные надежды на то, что чужими губами до отца дойдут слова о том, какой хороший у него сын, хоть и сам давил нервную улыбку всякий раз, когда ему говорили, что он, должно быть, гордость семьи. Быть может, будь у Чишии другая семья, он действительно был бы её гордостью: единственный сын, закончивший медицинский и работающий на таком благородном направлении, спасающий жизни детишек с хрупкими, как стёклышки, сердечками. Почему бы таким не гордиться? ㅤㅤㅤИ Чишия действительно не понимал – почему. Почему всё, что он делал на протяжении всей своей жизни было будто бы потрачено впустую? Начиная со школьной скамьи, Шунтаро, как и любой ребёнок, тянулся к родителям, а те официозно держали его на расстоянии вытянутой руки, не позволяя приблизиться и заглянуть им в глаза. Отличные отметки, многочисленные олимпиады, практики при университете, диплом и рекомендационные письма – всё без толку. Своим примером его семья задала планку столь высокую, что, стань он олимпийским золотым медалистом по прыжкам с шестом, он бы не коснулся её даже кончиками пальцев. Но раз за разом, в ущерб себе и своему собственному «Я», Чишия всё старался до неё дотянуться, взбираясь по койкам и стопкам макулатуры. И, когда материал для этой импровизированной лестницы одобрения стал иссякать, Шунтаро пошёл на отчаянный шаг – ступил на чужую голову. ㅤㅤㅤЖаль только, что пациенты в детском отделении не отличались высоким ростом. ㅤㅤㅤХолодной водой Чишия умыл лицо, наблюдая за тем, как она медленно стекала вниз по сливу вместе с его дурными мыслями. От усталости он валился с ног, но дежурство только начиналось – нужно ещё целую ночь играть в призрака. ㅤㅤㅤВ призрачное отражение своего отца.