Задыхаюсь

      Я снова задыхаюсь рядом с ней. От её жадных нежных взглядов, от тембра голоса, от малейшего прикосновения своими мягкими руками ко мне. Я задыхаюсь, но я была готова умереть от ощущения Анны на своем теле.       Я выдыхаю, это казалось пыткой. Быть рядом с ней, но не ближе, чем на шаг. Анна не позволит мне быть ближе, не ближе её вытянутой руки. Анна губит меня, она видит это, чувствует, всеми недрами своего сердца, мозга и тела. Тогда почему она не пытается починить меня? Не пытается обнять, успокоить и, черт возьми, не отталкивать! Она снова это делает, снова причиняет боль, снова вгрызается в мое сердце острыми зубами и голубыми, словно океан, который затягивает в глубину, где неизвестно что будет. Невероятная красота или темная пропасти животного страха.       — Анна, ну зачем ты это делаешь?! — Я кричу на неё, вмиг ощетиниваюсь и виню себя за то, что посмела повысить на неё голос. А она же, как всегда, молчит и смотрит в пол, поправляя каждый раз очки на переносице.       Снова издевается, снова бьет по больному и снова выкапывает мое сердце из моей груди, чтобы вновь вцепиться ногтями и зубами, а после вернуть обратно. Сердце все в мясо, все в разнообразное месиво, где смешалось все чувства, все эмоции, вся боль.       Я так хочу чтобы вся грусть и боль изнутри меня стала светом и чем-то теплым, чтобы Анна обняла меня и никогда не отпускала — я хочу утешения, безопасности, безмятежности. Хочу Анну. Лишь её одну и никто мне не нужен.       Я стираю горячую слезу, но образуются другие и я уже не пытаюсь поймать их, позволяя им скатываться по холодной щеке и падать с подбородка на воротник кофты. Поджимаю губы, а после сжимаю в тонкую линию и смотрю на Анну. Она все также прекрасна в этих милых, но строгих очках. В её глазах я уже давно утонула, поэтому сейчас не боюсь утонуть снова.       В голове путаются мысли, всё туже затягиваясь в узел. Просыпаюсь, будто вчера пила весь вечер крепкий алкоголь, который ударял и в голову, и в сердце. Голова раскалывается, тошнит, но не от алкоголя, а от собственных противоречивых чувств. От самой себя уже тошно и тело отвергает мою сломленную затравленную душу.       Я делала вид, что все хорошо, что мне не больно. Никакой взгляд Анны, никакие её колкие фразы не делают больно, я сильная, не способная вынести боли из-за ерунды. Но внутри меня все ломалось. Я умирала изнутри, начиная разлагаться с самого сердца, а потом уже все остальное.       Анна была способна дать мне все, все, о чем я мечтала, все, что мне нужно, но в тоже время Анна могла все забрать. До единой капли.       Анна смотрит на меня в ответ. В её глазах боль и тревога, в точности, как у меня. Вот только на моих плечах есть и тяжелый груз избранной, которая может перевести книгу, от которой все зависти. Это не делает лучше. Не делает избранной, кроме как причинять боль и нести тяжелое бремя.       Я моргаю несколько раз, глаза щипит, и я готова расплакаться прямо перед ней. Говорила себе, что сильная, а вот на самом деле кто я. Слабачка, которая плачет перед тем, кто так дорог и в кого так сильно влюблена.       Отвожу взгляд, а позже и вовсе ухожу в свою комнату и закрываю дверь. Когда-то, я знаю, чувствую нутром, Анна убьет меня. Она уже это делает. Медленно, искусно и так профессионально, что если я все же погибну, то никто не станет её подозревать в моей смерти.       Я сама убью себя. Она доведет до самоубийства, а я буду только готова выполнить любой её приказ. Хоть это и не в моем стиле.       В голове миллион голосов, все одинаковые на тон. И эти голоса принадлежат Анне.       Анна овечка, в шкуре волка. И я вижу это, но не делаю с этим ничего. Просто наблюдаю, страдаю и восхищаюсь.       То, что убивает делает нас сильнее, и Анна прекрасно подходит под этот термин. Она убивает, прорывается сквозь мою оболочку, словно яд или вирус, не видя границы. Она распространяется по моему организму, меняет меня, чтобы во мне было комфортнее обитать.       Анна спасает меня от самой себя. Не дает яду распространиться в мозг, но и не решает проблему целиком. Это отталкивает, но я тянусь ближе.       В очередной раз сижу напротив Анны, мы одни в комнате. Я удивилась, когда Анна зашла в мою комнату, села напротив моей кровати в кресло и повернула голову так, чтобы я не смогла разглядеть её выражение лица. Не смогла увидеть её глаза. Боже, она краснела.       Анна от нервов кусает нижнюю губу, обкусывает сухую корку, оттягивая, на что моментально сочится кровь. Я хочу слизать её, почувствовать этот опьяняющий вкус губ Анны вместе с её кровью. Но готова ли Анна принять мои мысли и желания?       Я встаю с кровати и подхожу к Анне ближе, нежно, с осторожностью, касаюсь её щеки, молясь, чтобы она не дала мне пощечину за такую близость. Она же может и убить одним взглядом.       Медленно приближаюсь к чужим манящим губам, оттягиваю момент, чтобы Анна, если захочет отстранилась, но я все же касаюсь чужих губ своими, удивляясь, что Анна на этот раз позволила полноценно поцеловать её.       Губы Анны и правда такие сладкие с привкусом металлической капельки крови.       — Не причиняй себе боль, Ань. Хотя бы ради меня.       Пусть она и причиняет боль мне, но не причинит боль себе. Не хочу, чтобы она убила себя. А я готова убить себя ради неё.       Внутри что-то бессвязно ломалось. Внутри, будто в самом сердце, зародилась тревога. Было страшно. Вдруг Анна не примет меня такую, как я есть?       Анна виновато смотрит на меня и пытается слиться в кресло, вдавливаясь всем телом, чтобы не быть рядом со мной так близко. Я вижу, ей противно от меня. И это убивает.       — Прошу коснись меня, не отталкивай. Ведь я люблю тебя, хоть ты, возможно нет. Тебе не нужно меня любить, Анна, просто позволь мне быть рядом. — Мой голос срывался на шепот, в моих серых глазах, я уверена, пылало пламя, способное сжечь весь город. Я готова сжечь всю свою жизнь, историю, даже чертову книгу Апокалипсиса.       Во мне нет больше смысла, но есть смысл в Анне.       Она может породить меня снова, и зарезать вдоль и поперек. Безжалостно и с толикой вины.       Анна краснеет, снова прячет свое лицо в руках, понимая, как глупо это выглядит. Я сажусь на колени у её ног. Если бы я могла, если бы были молитвы для Анны, я бы читала их каждую секунду. Поклонялась ей и стояла на коленях перед ней.       Я с мольбой смотрю на её тыльные стороны рук, глажу её колени, на что у Анны бегут мурашки, я ощущаю это, вижу как она дергается под моими касаниями.       Анна отводит руки с лица и кладёт свои ладони на мои щеки, слёзы текут прямо на её нежную кожу, обжигая. Тишина нагнетает, но я слышу рваное дыхание Анны и она тянется ко мне и тянет меня навстречу. Снова ощущаю её сладко-соленый привкус на губах.       Касаюсь языком её нижней губы и нагло врываюсь в её рот. Глотаю тихий удивленный стон и нежно обвиваю пальцами её запястья.       Я издаю мурлычущий звук, что-то схоже на стон в задней части горла, когда губы Анны накрыли мои собственные. Руки на воротнике мое кофты нетерпеливо дергались, с идеально ухоженными ногтями, впиваясь в ткань.       Я что-то мычала, проникая языком глубже, наслаждаясь вкусом того, что можно было бы описать только как поцелуй самого Ангела. Анна безвозвратно действовала на меня, как афродизиак. Все тело горит, в частности между ног.       Я использую язык, чтобы размашисто облизать верхнюю губу Анны.       Ощущаю, что Анна остановилась, и мне придется тоже. Смотрю на неё. Вижу в ее глаза трещины, в ее душе, в её сердце. Она хочет мне открыть свою душу, но не может, боится, что я растопчу и оттолкну её, причиню боль, как делали это другие.       Если бы Анна только назвала их имена, я была готова всех их до единого скормить отродьям, наслаждаясь их мучительными криками и болью, которые они испытают на собственной шкуре.       Каждая трещинка наполнена историей с которую я обязательно вытребую у неё, чтобы это мне не стоило.       Я глажу её щеку, успокаиваю её тремор рук. Не хочу, чтобы ей было больно и плохо со мной. Хочу, чтобы она сама хотела быть со мной, по собственной воле. Чтобы её сердце само выбрала, быть рядом или нет.       Не хочу, чтобы она винила себя в этом. Не хочу, чтобы она считала, что это чертова ошибка, хотя это не так! Для меня это не ошибка, а глоток воздуха.       Я сижу на коленях, чувствуя, как мягкий ворс впивается в мои колени. Она выглядит так, будто сама по себе является источником тепла, а я, напротив, словно замёрзшая звезда, жаждущая прикосновения. Я приподнимаюсь, и в этот момент сердце замирает — я обнимаю её за талию, мои руки скользят по её черной водолазке, ощущая гладкость материала и тепло её тела.       Анна позволяет мне приподнять её кофту и я касаюсь пальцами её кожи. Я надеюсь, что это не пугает её, что она не отдернёт меня, а наоборот — примет это прикосновение как знак близости. Я стараюсь быть осторожной, чтобы не испугать её, но в глубине души горит желание быть ближе. Ближе, ещё, черт возьми, ближе.       Анна, почувствовав моё прикосновение, медленно начинает гладить меня по голове. Её рука нежно скользит по моим волосам, и это ощущение словно окутывает меня теплом. Я закрываю глаза, позволяя этому моменту затянуть меня в свою пучину бездны. Каждый её жест — это как тихая мелодия, которая успокаивает и радует одновременно.       Её пальцы проходятся сквозь мои волосы, оставляя за собой легкое покалывание. Я чувствую, как её ладонь останавливается на затылке, и в этот момент мне кажется, что время останавливается. Я открываю глаза и смотрю на неё — в её взгляде читается понимание и нежность. Внутри меня разгорается надежда: возможно, она чувствует то же самое.       Я хочу сказать ей все слова, которые крутятся у меня в голове — о том, как много она для меня значит, о том, как я мечтаю о том, чтобы она полюбила меня в ответ. Но вместо этого я просто остаюсь в этом моменте, наслаждаясь её прикосновением и тем, что мы рядом.       Каждое движение Анны — это как обещание. Я надеюсь, что однажды это обещание станет реальностью.       Голубые глаза Анны уже крепко привязаны к моим губам, жадный, поглощающий взгляд, который больше не бегает по моему лицу. Когда она наклоняется, втягивая меня в глубокий поцелуй с открытым ртом. Мое нытье, тихое и нуждающееся, наполняет уши Анны, заманивая ее прижаться еще ближе, когда её мягкие бедра растянуты так широко, как позволяют подлокотники кресла.       Ее стоны и вкус — самый сладкий нектар для меня, мои глаза закрываются по собственной воле, когда я полностью фокусируюсь на том, чтобы Анна чувствовала себя как можно лучше. Мои руки двигаются от щек вниз к ее талии, даже не осознавая этого, до тех пор, пока Анна приглушенно не стонет и не тянет мое лицо вниз к её бедрам.       Снимаю её черные облегающие джинсы и тяну вниз, оставляя висеть их, вместе с промокший бельем, на лодыжках.       Моя рука держит Анну за бедро, поднимаю его и кладу на своё плечи, удерживая. Новая поза дает мне лучший доступ, и я, кажется, точно поняла, что с этим доступом делать.       Кончик моего языка нежно, сперва просто идет вверх и вниз по половым губам, намеренно избегая клитор. Для меня это новое чувство и для Анны, думаю, тоже.       Анна сжимает дрожащими бедрами мою голову и тихо выдыхает. Чувствую, как её тело дрожит, покрывается мелкими приятными мурашками. Я делаю паузу, улыбаюсь, когда Анна начинает все больше и больше требовать того, что хочет, и поэтому я сдаюсь.       Узкие джинсы висят на лодыжках Анны, сковывая движения, но почему-то она не торопится их снимать. Слишком занята для этого.       Мной.       Моими ласками горячим податливым языком.       Мой язык скользит против ее складок, находит свой путь к ее клитору, я знаю, что нашла его, когда слышу резкий вздох, доносящий сверху. Я снова открываю глаза и смотрю вверх на Анну. Она выглядит как богиня, возвышаясь надо мной, ее лицо покраснело, а очки слегка запотели, её рот открылся, когда мягкий стон вырвался из её губ. Я хочу только большего, поэтому сразу же погружаюсь обратно, размашисто касаюсь ее клитора, покачивая языком о него для дополнительного трения.       Я задаю медленный, нежный темп для нее, облизывая, пока звуки ее влажности и моего языка, смешанные с ее неудержимыми стонами, не наполняет комнату. Её бёдра так сжимают мою голову…       Я обхватываю ее клитор губами, безжалостно сосу и вхожу своим языком так далеко, как только могу.       Действие заставило Анну сделать резкий вдох, только для того, чтобы он затерялся в громком гортанном выдохе, который пронесся сквозь неё. Я поняла, что делаю все правильно, когда Анна вцепилась рукой в мои волосы, потянув ещё ближе.       Я набрала спокойный темп, чтобы прочувствовать каждую дрожь в её теле, каждую секунду этого удовольствия. Так не хочется останавливаться. Языком начинаю ритмично входить и выходить из неё, руки плотно сжимают её бедра, пытаюсь войти глубже. На мои губы и в мой рот попадает её сладко-соленая влажность. Тихо стону от её вкуса, посылая вибрации по всему её телу.       — Знаешь, у тебя длинный волосы, чтобы держаться во время… — она издает смешок и хватается за мои чёрные локоны и притягивает ближе, её стоны медленно, но верно раздаются по комнате, увеличиваясь как в объеме, так и в громкости. Я видела, как ее брови соединились вместе, когда тихие стоны ускользали из её губ.       Я рвано дышу, пока вылизываю её, руки держат её бедра, впиваюсь ногтями в её кожу, оставляю следы. Я закатываю глаза от её вкуса. Сладко, немного солёно, и хочется больше, больше этого влажного десерта.       Мой язык задержался на несколько секунд в ней, ощущая всю влажность и пульсацию на себе. Я прикрыла глаза, чтобы лучше ощутить, запомнить этот момент, потому что я не знала точно, оттолкнет ли меня Анна или притянет ещё ближе прежнего после того, как все это закончится. Я не хочу больше прятаться, не хочу прятать свои чувства, свою любовь к Анне. Я хочу обычное тепло от неё и, чтобы это все заканчивалась.       Тревога глубоко засела в груди, но нужно было продолжать и не заставлять Анну ждать.       Я знала, что Анна прекрасно видела изменения моего поведения, но почему-то ничего с этим не делала, лишь наблюдала, а в какие-то моменты прижимала ближе, надавливая ладонью на мой затылок.       Но никакое сомнение не преодолеет мое желание.       Хочу, чтобы с этого момента только я была рядом с ней. Хочу, чтобы она была моей. И она будет моей.       Зафиксировав её бедра на своих плечах, я размашисто прохожусь языком по её половым губам и складкам, только чтобы сразу после этого начать кружить на её клиторе.       Моя рука двигается вдоль её ноги, прикосновение длилось медленно, я наслаждалась мягкость кожи её бедер. Так мягко, нежно, что хочется сжать, оставить следы на этой блеклой коже.       Губами посасываю её клитор, а языком нежно и без всякой проблемы скользит внутрь неё. Бархатистые стенки обволакивают мой язык, пытаясь погладить глубже. Горячо и невыносимо туго.       Пальцы Анны крепко сжимают мои волосы и я чувствую, как её стоны становятся громче и в тот же момент приглушено. Поднимаю взгляд вверх и вижу как её рука накрыла собственный рот.       Чем ближе подступает оргазм Анны, тем сильнее она тянет меня за волосы ближе к её жаждущему клитору.       — Л-Лэйн! — она кончает мне на лицо без всякого стыда, обильно и сладко. Удовлетворенная улыбка сияет на моем лице, когда я продолжаю медленно лизать, позволяя ей продлить минуты сладкого оргазма.       Я не обращаю внимание на то, что весь мой подбородок, нос и губы измазаны в её вязкой влаге, возможно, мне даже это нравится. Я пью её, как глоток вина, как предложенный стакан воды от самой богини.       Я слизываю все, до куда способен дотянуться мой язык. Наши взгляды встречаются и на этот раз Анна его не отводит, краснеет, но не отводит. Смотрит прямо, с нежностью, с любовью и удовольствием в глазах.       Анна поглаживает мои волосы, нежно приглаживает запутанные пряди после того, как она их тянула, сжимала, пока кончала.       Встаю с затекших коленей и тянусь к губам Анны, надеясь, что она не посчитает все это ошибкой.       Боюсь, что оттолкнет сейчас.       Она же может.       Может сломать меня, убить, отнять все, что у меня есть, и в тоже время дать все, что мне нужно.       Анна притягивает меня к себе за мою шею кольцом из рук, тянет ближе, ещё ближе, чтобы наши губы и языки соприкоснулись в нежном, но в голодном поцелуе со вкусом её смазки, испачканной по всему моему подбородку и губам.       Анна уже успела снять очки, и без них у неё нет той защиты чувств, нет маски. И я понимаю, что она доверяет мне свою настоящую улыбку, свои глаза, в которых я утонула так глубоко, что выбраться теперь нет шансов.       Да и не хочется выбираться из этой бездны миллион противоречивых чувств.       — Считаешь это ошибкой, Ань? — я упираюсь руками в её колени, смотрю своими глазами, в которых отражается вся моя боль и мучительное ожидание ее ответа.       Лицо Ани просто идеально, покрасневшие, нежное и такое мягкое, что хотелось коснуться этого лица кончиками пальцев, прочувствовать всю это нежность. А глаза это отдельный вид искусства, блестящие, преданные, полны любви и обожания. Я могла поклясться, что мой взгляд был точно такой же.       — Нет, никогда. Это… это было лучшее, что было в моей жизни, после тебя, конечно. — её глаза мягко блестели в тусклом свете комнаты, и всё вокруг словно замерло, оставив только нас двоих. Я чувствовала, как её тепло, ее запах наполняет пространство. Её рука нежно коснулась моего лица, и в этот момент мир и время остановились, оставив лишь нас обеих.       Её большой палец плавно скользил по моей щеке, оставляя на коже ощущение лёгкого покалывания. Я заметила, как цвет её глаз на фоне света казался особенно тёплым и живым. Она делала маленькие круговые движения, как будто рисовала невидимые узоры, и каждое движение пронизывало меня спокойствием. Чувство её прикосновения было таким нежным и чувственным, что я едва могла удержаться от улыбки. В этот момент вся тревога и забота растворились, уступив место только этому мгновению.       Я ощущала, как её большой палец аккуратно втирает мягкие линии, будто сама жизнь перерисовывалась на моем лице, а вместе с ней уходит всё лишнее. Эта простая, но столь интимная забота вызывала в моём сердце теплые волны благодарности. Я закрыла глаза, чтобы лучше сосредоточиться на ощущениях — время, казалось, потеряло свою значимость.       Она продолжала гладить меня, и я слышала, как её дыхание становится более ровным и размеренным, как будто синхронизировалось с ритмом моего сердца.       Когда её палец вдруг остановился, я открыла глаза и встретилась с её взглядом — в нём кипела глубина чувств и понимания. Мы снова улыбнулись, и вся обстановка наполнена каким-то волшебным смыслом, словно этот нежный миг стал истинным островком счастья в бурном море жизни.       — Не смей думать, что это ошибка. Ты спасла меня от самой себя, Лэйн. От моих чувств, мыслей.       И этого хватает, чтобы слезинка скатилась по моей щеке, оставляя после себя влажную дорожку до подбородка вниз. Это все, что мне было нужно, и я не позволю это отнять у меня. Анна была рядом, её прекрасные глаза, её нежные руки, и пухлые губы.