Soft touch

Фэн Синь не знал, что ему делать. После событий, произошедших на Небесах, он перестал понимать, что вообще происходит вокруг. А если быть точным — что происходит между ним и Му Цином. Сначала Хуа Чэн пропал, и они с Му Цином, оставив свои перебранки, вместе навещали Его Высочество, чтобы тот поменьше грустил. Затем, когда Хуа Чэн вернулся, они перестали драться, потому что нужно было восстанавливать Небесную Столицу. Они все еще огрызались друг на друга, а Му Цин оставался язвительным придурком, но, тем не менее, их споры никогда не доходили до рукоприкладства. После, когда столица была заново отстроена, Му Цин перестал язвить и стал пытаться быть… милым? Фэн Синь пока не понял. Му Цин носил ему мазь, когда узнавал, что Фэн Синь вернулся раненым с очередного задания; он справлялся о его состоянии по духовной связи, когда Фэн Синь заперся в своем дворце, чтобы разгрести бумажные завалы, и даже предлагал принести ему бодрящий чай; а однажды он и вовсе подарил ему новый пояс, который, внимание, был сшит лично им. Что-то на грани фантастики, серьезно! На третий месяц подобных поползновений Фэн Синь стал беспокоиться: если здесь не были замешаны темные силы, то Му Цин, должно быть, повредил свою голову. Потому что ну не может он так себя вести! Только не Му Цин! Ему нужно было срочно разобраться, в чем здесь дело. Вдруг он попал в ловушку и нуждается в срочном вызволении. И тогда он начал следить за Му Цином. Его распорядок дня не был чем-то новым для Фэн Синя: большую часть дня он занимался своими божественными обязанностями, время от времени выходил на миссии или тренировался. Ничего удивительного. Единственное, что для себя выделил Фэн Синь — это походы Му Цина к Его Высочеству. Он не разглядел конкретно, но, кажется, Му Цин о чем-то спрашивал его, а после ответа Се Ляня бурно покраснел. Покраснел?! Фэн Синь потер глаза — вдруг померещилось. Нет. Действительно покраснел. «Что они там обсуждают?» — он почесал в затылке. Что-то ему подсказывало, что странное поведение Му Цина в последнее время было связано с этими разговорами с Его Высочеством. Вот только что именно они обсуждали? Что могло заставить Му Цина покраснеть? Фэн Синь вообще никогда не видел краснеющего Му Цина. А тут… Он не знал, что ощущает на этот счет. Сердце в груди совершило кульбит, когда Му Цин, справившись с румянцем, убрал локон волос за ухо. Что? Это ведь был простой жест, который Фэн Синь видел уже миллион раз. Какой нахрен «ту-дум»? «Пора уходить отсюда», — не придумав ничего лучше, чтобы справиться со своим странным состоянием, Фэн Синь поднялся обратно в Небесную столицу.

***

Ситуация стала еще страннее через пару недель, когда Му Цин, весь красный как свежий томат, пришел к нему во дворец и, ничего не объяснив, впихнул ему в руки коробку со свежеиспеченным печеньем. — Тебе, — коротко сказал он, и Фэн Синь, пораженный неожиданными эмоциями на чужом лице, не смог вымолвить ни слова. Он смотрел на лицо Му Цина и не мог найти подвоха. Они пялились друг на друга еще какое-то время, не в силах оторвать глаз, а после Фэн Синь, скосив взгляд в сторону, заметил соринку в волосах у Му Цина и, не задумываясь, протянул руку к его лицу. — Где ты извалялся? — произнес он, вынимая мусор из его волос и одновременно с этим заправляя локон Му Цину за ухо. Фэн Синь случайно задел его кожу — совсем немножко, и тут же одернул руку, словно ошпарившись. — Нгх, — кажется, уши были чувствительным местом Му Цина, потому что тот звук, который он только что издал определенно граничил со стоном. Зажав себе рот рукой, Му Цин покраснел сильнее и отвесил пощечину Фэн Синю. — Я-я не специально, — ответил он, запинаясь. Щека горела, но не только от удара — он был уверен: все его лицо покраснело не меньше лица Му Цина. — Я… прости. — Нет, ты прости, я не должен был так резко реагировать, — Му Цин извинился? Да что вообще происходит, демон побери? Фэн Синь видел, как тяжело ему дались эти слова, и потому, не доверяя себе, он лишь кивнул в ответ. Му Цин, больше ничего не сказав, развернулся и быстрым шагом удалился прочь, оставляя Фэн Синя наедине со своими непонятными чувствами. Возможно, все бы так и закончилось, не начавшись, но Фэн Синь неожиданно стал одержим идеей дотронуться до ушей Му Цина снова, чтобы проверить, не привиделось ли ему увиденное. И эта идея не отпускала его до тех пор, пока он не решился на ее исполнение.

***

На самом деле, у него был план. Или нечто, похожее на план. Шаг первый — попросить Му Цина об общей тренировке. Шаг второй — выбрать меч вместо лука. Шаг третий — создать ситуацию, в которой можно было бы случайно прикоснуться к ушам Му Цина. Шаг последний — проверить его реакцию. Легко и просто, верно? Вот только нихрена легко не было. Сначала Фэн Синь, впервые увидев Му Цина после их «инцидента» не смог связать двух слов от смущения. Затем, все же пригласив его на тренировку, чуть не запутался в своих ногах, пока уходил. А после, уже на самой тренировке, завис на Му Цине, одевшим сегодня какое-то особенное ханьфу. Он что, нарядился для него? Да быть не может. Фэн Синь потряс головой и приготовился к бою. — Сегодня на мечах? — Му Цин вопросительно изогнул бровь. Фэн Синь кивнул. — Хочу улучшить свои навыки. Му Цин хмыкнул, и в этой ухмылке Фэн Синь увидел прежнего его. Сердце подпрыгнуло где-то в груди, а ладони начали потеть. И это они еще не начали тренировку. Первым в атаку пошел Му Цин. Фэн Синь знал — у того великолепные навыки владения любым оружием, кроме, пожалуй, лука, и потому время от времени залипал на его движения, пропуская выпады. — Ты не сосредоточен! — воскликнул Му Цин, прежде чем выбить меч из рук Фэн Синя и приставить лезвие к горлу. Кажется, Фэн Синь возбудился. Без шуток — у него член в штанах встал от того, как жестко Му Цин сейчас взял над ним верх. Поблагодарив Небеса за то, что он надел широкие штаны сегодня, он отступил на два шага назад и ровным (почти) голосом ответил: — Давай еще раз. На этот раз Фэн Синь был внимательнее. Справившись со своей «проблемой» силой воли, он прекрасно отбивал все удары Му Цина и уворачивался от его выпадов. Кажется, он даже ранил того в щеку, немного увлекшись. Однако все равно проиграл. Все же в фехтовании он Му Цину не ровня. — Все, сдаюсь, — он откинул меч в сторону и перевел взгляд на Му Цина, буквально прижавшего его к стенке. Лезвие оружия снова находилось у горла Фэн Синя, и тогда Фэн Синь понял: он влюбился в этого Бога. Он влюбился так давно, что не мог вспомнить, когда именно, однако понял это только сейчас. Сбившаяся прическа, горячее дыхание, чувствующееся прямо на губах Фэн Синя, жесткий взгляд: Фэн Синь был не просто увлечен — он был сражен красотой Му Цина. — Я тебя ранил, — Фэн Синь, не давая себе ни секунду на сомнения, прикоснулся к его щеке, большим пальцем стирая кровь. Му Цин замер. Его глаза расширились, а все тело напряглось, как для прыжка. — Ничего страшного, — хрипло ответил он, и, Фэн Синь мог поклясться, скосил взгляд на его губы. Нет, это невыносимо. Фэн Синь поцеловал его первым. Напористо, горячо — так, как он умел. Он отдавал Му Цину все, что у него есть, и Му Цин, наконец, убрав меч от его горла, прижался ближе и податливо открыл рот. Му Цин в его руках мягкий, как глина, и Фэн Синь, желая прикоснуться, положил одну руку к нему на талию, пока другой скользнул дальше, к уху. Он забыл о своем плане — честно забыл. Такой поцелуй вообще что угодно заставил бы забыть. Вот только когда Му Цин издал задушенный стон, моментально вспомнил и, поддавшись рефлексу, резко отстранился. Два ошарашенных взгляда снова столкнулись — Му Цин, будто бы не до конца осознающий, что только что произошло, и Фэн Синь, чувствующий себя так, словно вот-вот утонет в своих чувствах. Они молча смотрели друг на друга. Му Цин в его руках — раскрасневшийся, мягкий, податливый, жаждущий, — и Фэн Синь, не сопротивляясь его чарам, вновь притянул его для поцелуя. Му Цин был не против. Они целовались долго, до саднящих губ, до потери дыхания, и Му Цин отстранился лишь тогда, когда Фэн Синь начал опускать руки ниже. — Стой, стой, — прервав поцелуй, он мягко отстранился и, тяжело дыша, застенчиво (застенчиво, демон побери!) посмотрел на Фэн Синя. — Мой путь совершенствования. Я… — он запнулся. Фэн Синь видел: в нем борется две стороны, — но все понимал. — Я понял, не нужно оправдываться, — мягко поцеловав Му Цина в нос, он улыбнулся. Му Цин благодарно кивнул. Фэн Синь, недолго думая, решил прояснить все между ними и начал с главного вопроса, волнующего его все эти месяцы. — Лучше скажи, почему ты так странно себя ведешь в последнее время? Мне начало казаться, что ты одержим, — Фэн Синь хихикнул. — Ты придурок, я пытался ухаживать за тобой! — Му Цин, зардевшись сильнее, легко стукнул того по плечу, отчего Фэн Синь засмеялся лишь сильнее. — Это было страшно, больше так не делай. — Я хотел тебе понравиться. Ну, знаешь, — Му Цин запнулся и отвел взгляд в сторону. Фэн Синь поддел его подбородок двумя пальцами, заставляя посмотреть на себя. — Ты мне и так нравился. Тебе не нужно притворяться кем-то другим, чтобы нравиться мне, — он улыбнулся, и Му Цин, заметно расслабившись, слабо улыбнулся в ответ. — Слава Небесам. Я уже устал быть милым с тобой, — фыркнул он, отталкивая Фэн Синя от себя. Фэн Синь ухмыльнулся. — Узнаю старого Му Цина. — Пошел ты, — он закатил глаза, но сразу после снова покраснел, и Фэн Синь вопросительно склонил голову к плечу. Он уже понял: смущение Му Цина могло о многом рассказать. — Так мы теперь… партнеры? — тихо спросил он. До чего же он милый, даже когда не пытается быть милым. — Да, — коротко ответил Фэн Синь. — Да? — с сомнение уточнил Му Цин. — Да, — повторил он. И тогда Му Цин окончательно расслабился. — Хорошо, — тихо прошептал он. — А теперь отпусти меня — у меня уже синяки на талии от твоей хватки, — проворчал он, и Фэн Синь, радостный от возвращения старого-недоброго Му Цина, лишь сильнее прижал его к себе. — Теперь не отпущу. Ты сам виноват, — ухмыльнулся он, притягивая его для краткого поцелуя. Вот только Му Цин ловко накрыл его губы ладонью, не давая осуществить задуманное. — Сначала отпусти. Никаких поцелуев, пока не отпустишь, — с ухмылкой заявил он. Фэн Синь глубоко вздохнул, окончательно прощаясь с тем милым Му Цином, который шил ему пояс и приносил печенье. Ладно, он любил настоящего — тут ничего не попишешь. Нечего жаловаться. Может, и этот однажды сошьет ему что-нибудь. Послушно отпустив его, Фэн Синь склонил голову к плечу. — А теперь? Я заслужил поцелуй? — спросил он в дразнящей манере, и Му Цин, смутившись, наклонился, чтобы оставить быстрый поцелуй на щеке. Улыбка Фэн Синя стала шире. — И это все? Генерал Сюаньчжэнь так сильно засмущался, что смог поцеловать меня только в щечку? — дразнился он, заставляя Му Цина раздраженно нахмуриться. У него еще и уши покраснели. Потрясающе. — Пошел ты, Генерал Цзюйян, — конечно же, он не мог не съязвить. Вот только Фэн Синь был в слишком хорошем настроении, чтобы воспринимать его всерьез. Он лишь ухмыльнулся. — Хочешь проверить? — с флиртующими нотками в голосе спросил он. Му Цин, замерев, недоуменно склонил голову к плечу. — Что? — Насколько я Цзюйян? — Фэн Синь поиграл бровями. — Да пошел ты! — прокричал Му Цин, заставляя Фэн Синя разразиться громким смехом. Два Бога вновь сошлись в драке — без мечей, и Фэн Синь впервые за много лет так искренне порадовался их стычке. Спустя полчаса младшие служащие дворцов Сюаньчжэня и Наньяна никак не могли взять в толк, что же, в конце концов, произошло между радостно улыбающимся Фэн Синем, поколоченным так, что кровь шла даже из его носа, и Му Цином, на котором не было ни единой раны, кроме припухших губ.