Хочу к тебе..

      

***

      Казанцев тяжело выдохнул: вокруг была целая куча людей и, хоть такое количество не было в новинку, голова всё равно гудела от шума. Болельщики ни секунды не останавливались, толпами перемещаясь из одной части фойе в другую; гул стоял невыносимый, такой, что Вадим не слышал собственных мыслей.       Он отошел к стене, доставая билеты из внутреннего кармана пиджака; с минуты на минуты должен был приехать ректор их университета для того, чтобы поддержать команду «Акул». Вадим прокручивал в голове моменты их последней тренировки: всё было хорошо, он не сомневался в их победе. Но какое-то тягучее чувство внутри не давало покоя, сжимая грудную клетку мертвой хваткой – это не было беспокойно, но ощущение неизбежного настигло его сознание с неимоверной скоростью.       Мужчина дернулся, когда рядом с ним взорвалась криком компания парней, так сильно желающих поддержать хоккеистов. Он развернулся, выискивая взглядом у входа ректора – наконец, в толпе показалась его седая макушка. Вадим направился к нему, крепче сжимая в руках бумажки.       – Евгений Валентинович! Рад вас видеть! – Казанцев протянул ладонь для рукопожатия.       – Конечно, как я мог не прийти! – ректор в ответ кивнул, подхватывая ладонь мужчины.       – Вот вам билеты в VIP-ложу, для руководства так сказать..       – Какой ещё VIP? Сяду как все!       Вадим удивленно хмыкнул, но не стал спорить; пальцы перебирали билеты и, найдя нужный, отдали один из них ректору. Тот в ответ негромко засмеялся, кивая.       – Вот так! Я пойду, передавайте ребят удачи, Вадим Юрьевич! – с энтузиазмом произнёс он, обходя проректора.       – Конечно.. Спасибо!       Казанцев ещё раз тяжело вздохнул, совсем теряя нить событий: в голове от чего-то всё перемешалось, вынуждая его провести рукой по лицу. Желание собраться с силами было непреодолимым, но тугой узел в груди сжался ещё сильнее, едва не заставив согнуться колени.       Затем в толпе незнакомых лиц он заметил её. Женщина плавно передвигалась среди людей, осторожно обходя особо буйных болельщиков, и улыбалась. Она дернулась: ощущение прожигающего взгляда заставило на мгновение застыть. Её голова склонилась на бок, она шагнула, разворачиваясь, чтобы осмотреть другую часть помещения.       Их взгляды встретились.       Ольга тяжело сглотнула, не ожидая увидеть его так быстро. Их последняя встреча прошла скомкано, бегло, совсем не так, как этого хотела женщина. Она судорожно вздохнула, крепко сжимая в руках ручки сумки. Сердце глухо стучало в ушах, когда Москвина увидела его движение – он направился к ней.       – Ольга Сергеевна..       – Вадим Юрьевич.., – на выдохе произнесла она, смущаясь собственному дрогнувшему голосу.       – Не ожидал вас здесь увидеть, – честно признался он, заглядывая в её бездонные голубые глаза, утопая в них.       – Решила, что не могу оставить дочь, студентов и..       И тебя.       Она запнулась, едва не проговорив это вслух. Щеки мгновенно запылали под его пристальным взглядом, Ольга еще крепче сжала сумку в руках, будто она была её спасительным кругом в этом бушующем океане моментов.       – И.. Ну, в любом случае, быть здесь – казалось правильным. Найдется местечко? – Москвина прочистила горло, пытаясь взять ситуацию под контроль – лишь дрожь пальцев выдавали её истинные чувства.       – Для вас, Ольга Сергеевна, найдется что угодно..       Сначала его пальцы подхватили обычный билет на место, находящееся рядом с местом Евгения Валентиновича. Но он остановился, взвешивая все «за» и «против», и скользнул рукой ниже, доставая из-под стопки другой билет. В который раз такими незначительными вещами ему хотелось показать женщине, как сильно он хотел бы оберегать её, как сильно он заботиться о ней.       – Это в VIP-зону, Ольга Сергеевна. Внизу очень шумно и.., – взгляд мужчины прошелся по ней, он пытался подобрать слова. – И холодно.       – Да бросьте, я могу посидеть со всеми, – несмотря на слова, уголки её губ дернулись в желании улыбнуться. Забота, которая сквозила в голосе Вадима, заставила забиться её сердце чаще – было невероятно приятно осознавать, насколько он дорожит ею.       Вдруг мысль, словно тонкая, острая стрела, пронзила её сознание: как жаль, что они упустили так много моментов, горящих в нужном признании; как жаль, что никто из них так и не решился произнести несколько заветных слов вслух; как жаль, что она из раза в раз всё больше отталкивала его, боясь вновь обжечься, почувствовать невероятную, тупую боль в груди от предательства.       – Берите, Ольга Сергеевна, – мужчина пропустил её слова мимо ушей, всё же вкладывая в женскую ладонь слегка смятый билет. – Я позже присоединюсь, – он улыбнулся ей, встречая такую же искреннюю улыбку на её лице.       Боже, она очаровательна.

***

      Вадим даже не представлял, насколько ему была благодарна женщина в эту минуту. Толстые панорамные окна отдаляли её от гула и крика болельщиков, шума ударов шайб и пробирающегося под кожу холода.       Она довольно выдохнула, откидываясь на мягкое кресло – ещё одно преимущество VIP – и стала наблюдать за выезжающими на лёд хоккеистами. Дверь неожиданно приоткрылась: внутрь заглянула миловидная девушка.       – Здравствуйте, вы – Ольга Сергеевна? – тонкий голос донесся до женщины, и она слегка нахмурилась.       – Здравствуйте , да. Что-то случилось?       – Нет-нет! – девушка поспешила её успокоить, входя внутрь – в руках она держала поднос с чаем и разными сладостями. – Вадим Юрьевич должен подойти с минуты на минуты, а это – чтобы вы согрелись. Если что-то понадобиться, я буду за дверью.       – Спасибо!       Ольга потрясенно смотрела вслед девушки, совсем не ожидая подобного. Она удивленно выдохнула, в который раз поражаясь чуткости и заботе Вадима. Такое отношение грело оледеневшее сердце женщины, заставляя лёд раскалываться под напором.       Пальцы постукивали по подлокотнику в такт пролетающем в голове мыслям. Желание высказать Вадиму о всех накопившихся чувствах наполнили каждую клеточку её тела. Лишь призрачный страх окутывал душу, беспокойство теснилось в груди, борясь с чувством всепоглощающей любви.       Любовь?       Я его люблю?       Москвина вдруг подумала – почему нет? За такой короткий срок – всего полгода – Вадим сделал для неё больше, чем она сама для себя за всю жизнь. Ни разу не услышав от него «нет» на любую свою просьбу, она удивилась – разве может быть такое горящее желание помочь ей, человеку, ничего не значащему в его жизни? Помощь с деньгами для операции её мужа, которого Казанцев на дух не переносил, и вовсе унесла землю из-под ног. Им не управляла ни корысть, ни желание доказать что-либо; один лишь разбитый вид женщины в тот день заставил его действовать.       Нужно было поговорить именно тогда.       Она знала, что это был идеальный момент, что не было бы ещё большего показателя его любви, чем безусловная помощь в трудную минуту, чем его рука, протянутая в моменте её падения. И всё же Ольга боялась: тогда, в то мгновение она оттолкнула Вадима, переступила через себя и закрылась.       Но сейчас всё казалось было совсем иначе. Едва ощутимый страх всё также присутствовал, гудел под её кожей. Однако вместе с ним, и даже больше, в груди цвело ещё одно чувство. Щеки запылали с новой силой, когда она только подумала об этом – как давно Ольга не ощущала подобного.       Погруженная в поток мыслей, Москвина дернулась, услышав звук захлопнувшейся двери. Боковым зрением она заметила движение: Вадим быстрым шагом прошелся по помещению, оказываясь рядом с ней, и уселся на соседнее кресло. Тепло его тела ощущалось даже сквозь все слои одежды – они соприкоснулись предплечьями.       – Следите за игрой? – подтрунивание не прошло мимо неё, она сощурилась, глядя на него.       – Стараюсь. Где вы были?       Он моргнул, не ожидая именно этого вопроса. Вадим смотрел, как женщина немного поддалась вперед, беря со столика фарфоровую чашку с дымящимся чаем. Он был готов наблюдать за ней вечность: за её осторожными, отточенными движениями, за плавными изгибами, аккуратностью, смешанной с грациозностью.       Если бы человек был красотой, он был бы Ольгой.       Его взгляд заскользил по ней: сегодня не было привычного строго пучка; волосы мягкой волной обрамляли её белоснежное лицо. Отброшенное в сторону пальто открыло вид на пудрово-розовую кофточку и юбку-карандаш, соблазнительно обхватывающую её бедра. Он шумно выдохнул, стараясь отвести взгляд.       – Я? Я у команды нашей был, последние замечания, знаете.. И удачи пожелал, конечно.       Ольга кивнула, не ответив; её взгляд снова был прикован к хоккеистам, скользившим по льду так быстро, что она едва успевала за ними следить. Но для Вадима сейчас не существовало ничего, кроме Ольги, сидящей сбоку – видимо, игра сегодня пройдет мимо него.

***

      Минуты ожидания тянулись мучительно долго. Вадим уже несколько раз успел смириться с поражением своей команды, но они каждый раз увиливали, забивая решающие шайбы.       Несмотря на слежку за игрой, мыслями мужчина был далеко отсюда: Ольга занимала все его сознание одним своим существом. Как эта женщина могла быть такой идеальной? Вадим знал, что он никогда не любил таких принципиальных, таких правильных, дотошных женщин, но Ольга делала с ним что-то невероятное, ломала все его устои и правила. Она не позволяла быть к себе равнодушной и в то же время не подпускала к себе близко настолько, чтобы он перешел грань.       – Мда.., – шепотом сорвалось с его губ, тишина была моментально разрушена.       – Что такое, Вадим Юрьевич? – женщина вопросительно взглянула на него. Воздух стал гуще, когда их лица стали ближе друг к другу; мягкий вздох вырвался из груди, опаляя лицо мужчины. Слегка розоватые губы Москвиной приоткрылись, зрачки расширились то ли от испуга, то ли от предвкушения.       Боже, как я могу сказать ей?       Мысли хаотично метались в голове, не давая сосредоточиться на вопросе женщины. Страх быть отвергнутым копился где-то на дне сердца, но это не было главной проблемой. Напугать Ольгу – вот чего он так боялся; Казанцев знал её историю, ту боль, что она пережила после разрушения брака. Она была уязвимой, мягкой натурой – как он мог причинить ей боль необдуманно?       – Всё в порядке? – бросила она, резко разворачиваясь. Жар прилил к лицу, и Москвина не желала, чтобы он это заметил.       – Всё прекрасно.       Её пальцы нервно подрагивали от напряжения, сердце глухо отдавалось ударами в ушах. Она замерла, когда рука Вадима скользнула по верху кресла, едва притрагиваясь пальцами к её плечам. Дыхание сбилось, как только он осторожно коснулся её кончиками пальцев, вырисовывая на предплечье незамысловатые узоры.       Кроме действий мужчины, ещё больше Ольгу поразила реакция собственного тела, так желающего его прикосновений. Кожа горела там, где он её касался, и даже плотная ткань кофты не мешала пускать ему импульсы по всем клеточкам её тела.       – Вадим Юрьевич, что вы делаете? – голос женщины дрожал, выдавая все истинные эмоции.       Он не ответил. Боковым зрением Москвина заметила движение: Вадим оттолкнулся от кресла и приблизился к ней непозволительно близко. Она боялась даже шелохнуться, ожидая его дальнейших действий; лишь мягкое сбивчивое дыхание выдавало её.       Казанцев уткнулся в её волосы, вдыхая сладкий цветочный аромат. Женщина под ним не двигалась, замерев от шока и неверия. Его пальцы сжались на её плече, другая рука скользнула к талии, обхватывая, боясь упустить. Казалось в тишине он слышал биение их сердец.       – Ольга.. Оля, пожалуйста..       Мужчина прижал её к груди, не желая выпускать из таких желанных объятий. Напряжение, исходящее от неё ещё минуту назад, растворилось в его нежности, позволив женщине расслабиться.       – Вадим, что вы делаете? – она повторила свой вопрос, уже наверняка зная ответ на него. Губы вдруг растянулись в улыбке, ямочки на щеках говорили о её наслаждении этим моментом.       – Не знаю. Мои мысли путаются из-за вас, – он ухмыльнулся, получая удовольствие от этих объятий, от её дрожащего тела рядом с собой.       – Вадим, я..       – Просто позволь насладиться этим, пожалуйста? Мы поговорим об этом, обещаю.       Москвина кивнула не в силах ему отказать. Она сама удобно устроилась у него на груди, возвращая внимание к игре. Тепло его тела согревало её душу так сильно, что ей думалось – хочется быть в его объятиях всегда.

***

      Ты сошла с ума, Оля. Безумие какое-то!       Женщина дрожала как осиновый лист, направляясь к машине Вадима. От холода не спасало даже уютное пальто, а отсутствие должного низа в зиму открывали ветру её стройные ноги. В руках она крепко сжимала ключи, которые на ходу ей отдал Казанцев, сказав, ждать его в салоне машины.       Она совсем себя не узнавала: ещё вчера женщина ни за что не согласилась бы на подобную авантюру, но сегодня, видя взгляд Вадима, его желание, плескавшееся в глазах, наравне с заботой, позволили ей переступить через свои правила. Ольга горела мыслью быть такой желанной, такой любимой, единственной женщиной. Она могла позволить себе спустя столько лет вновь окунуться в эту приятную негу, почувствовать всепоглощающую любовь.       Тепло внутри машины расслабило её; она откинулась на пассажирском сидении, оглядываясь. Её нахождение здесь казалось таким правильным, что в груди на мгновение кольнуло от разочарования, что ничего не произошло раньше.       Она обернулась, когда дверь сзади открылась: Вадим забросил свою сумку и некоторые вещи на заднее сидение. Спустя пару секунд он, наконец, сидел рядом с ней; машина, дернувшись, завелась с соответствующим звуком. В салоне стало ещё теплее, но Ольга не была уверена – это из-за того, что мужчина включил теплый воздух или от его присутствия здесь.       Безумие.       И что говорить?       Минуты молчания утекали как песок сквозь пальцы; женщина заерзала под пристальным взглядом Казанцева, на что он лишь ухмыльнулся.       – Что? – не выдержав, спросила она.       – Ты очень красивая, – мягко произнёс он, улыбаясь.       – Вадим..       – Нет, дай мне сказать, – мужчина прервал её, отрицательно покачав головой. Рука осторожно скользнула к женской ладони, переплетая их пальцы – женщина не двигалась. – Я понимаю твои переживания, знаю, тебе сложно довериться после всего. Я просто хочу, чтобы ты знала – я всегда рядом, Оля, несмотря ни на что. Ты.. украла моё сердце, сама того не подозревая, и теперь оно и моя душа полностью принадлежат тебе. Я ничего от тебя не жду, просто позволь мне позаботиться о тебе, пожалуйста. Ты слишком мне дорога.       Москвина потрясенно смотрела на его лицо; она чувствовала, что он не лжет – искренность в его словах была ощутима почти физически. Но она хотела услышать.       – Почему? – дрожащим от эмоций голосом спросила Ольга. – Почему ты хочешь заботиться обо мне?       – Потому что я всегда хочу вернуться к тебе, где бы я ни был. Я хочу видеть тебя каждый день рядом с собой. Потому что я думаю о тебе перед сном и после пробуждения. Потому что я люблю тебя, Оля.       Вместо ответа она лишь сжала его руку крепче. Секунда на размышление, казалось, тянулась безбожно долго. Возбуждение гудело под кожей, подстрекая её на дальнейшие действия.       Ей хотелось чувствовать его.       Ей хватило этих слов, чтобы ни капли не сомневаться в нём. Москвина оттолкнулась от сидения, оказываясь ближе к мужчине, так, что их дыхание теперь смешивалось. Мерцание её глаз, слегка подрагивающие в улыбке губы, быстро бьющееся сердце сказали ему всё без слов – их тандем был идеальным.       Первое прикосновение её губ заставило его судорожно вздохнуть. Он не ожидал этого, совсем не ожидал, но это было лучше, чем Вадим себе представлял. Рука мужчины скользнула по её талии, сжимая, вторая опустилась на шею, притягивая женщину ближе. Поцелуй чувствовался приятным покалыванием на губах; из груди Ольги вырвался тихий стон, когда его язык скользнул внутрь, исследуя каждый сантиметр – кусая, посасывая, вытягивая удовольствие.       – Оля, Оля.. Как же я тебя люблю, – прошептал он, оторвавшись от её персиковых губ, чтобы набрать воздуха.       Она улыбнулась, прижавшись лбом к его лбу: это казалось таким правильным, таким желанным, и Москвина позволила расслабиться себе, отдаться идеальному моменту слияния их душ.       – Я тоже тебя люблю, Вадим. Сначала я так испугалась, но ты.. Ты совсем другой. С тобой я чувствую себя счастливой.       – Останешься со мной на один день в Москве? – вопрос прозвучал рвано, словно он боялся, что слишком напорист. Но Ольга улыбнулась, прикрыв глаза, и утвердительно кивнула.       – Я бы хотела.       Больше не было слов, лишь уютные объятия, поцелуи, наполненные нежностью, и глаза, искрящиеся любовью. Они нашли друг друга в череде серых дней, помогая залечить раны. И даже в кромешной темноте они были уверены, что смогут найти друг друга, несмотря ни на что.

***

Хочу к тебе... хочу к тебе!

Хочу к тебе, в череде серых дней;

Тут на самом дне, я кричу темноте –

Хочу к тебе!

Хочу к тебе!

Хочу к тебе, в череде серых дней –

Тут на самом дне...