Повод начать сначала

Люси взболтнула об изменении приоритетов на пороге смерти раньше, чем успела в полной мере осознать, что именно сказала. Безусловно некоторые изменения имели место: пришло осознание — жизнь слишком коротка для глупых игр. Что же до жизненных ценностей… Женщина никогда не меняла своего ориентира, только никак не могла заставить себя признаться ему в этом. Тому был ряд объективных причин, точнее одна: она боялась. Боялась снова остаться покинутой, одинокого сидящей среди осколков разбитого сердца и рассыпавшихся мечт. Но время шло и не заметить изменения в Тиме было просто невозможно. Среди военных и сержантских замашек то и дело проскакивали черты чего-то нового… Анджела как-то обмолвилась, что он начал ходить на встречи группы поддержки бывших военных. «Мог бы и мне об этом сказать» — мелькнуло в голове Чен, когда она впервые об этом услышала. В ушах снова и снова слышалось его признание: «Да, я всё ещё люблю тебя!» Нет, это определённо нужно было заканчивать. От самой себя не убежишь, да и от судьбы тоже не удастся… Пора уже соответствовать своему возрасту, статусу и много чему ещё. Настало время для нормального разговора. «Я люблю тебя» — офицер видела, что её напарник хочет что-то сказать, но внаглую перебила его. «Нет, позволь мне высказаться, умоляю.» Женщина шумно втянула носом воздух — полноценно дышать без кислородной маски было ещё затруднительно. «Да, я могла сказать об этом там… Я должна была сказать… Но всё думала, что будет, если мы погибнем, если ты погибнешь и…» Она запнулась от нехватки воздуха. «Не смей извинятся, слышишь? Мне не нужно, чтобы ты это говорил, я всё и так прекрасно вижу. Ты меняешься. Для себя. Возможно, и для меня тоже… Я хочу быть рядом. Хочу попробовать ещё раз… Чёрт возьми! Это стоит риска, это стоит нервов, это стоит борьбы, это стоит…всего!» На этом лёгкие сказали болезненно сжались, отчаянно намекая на необходимость замолкнуть и натянуть на лицо кислородную маску. «Люси…» Именно в этот момент двери приёмного отделения распахнулись и перед старшими офицерами появился никто иной как Ридли. Женщина усмехнулась: как в самом дешёвом кино, совершенно не отличающимся оригинальностью. Что она, что Тим уже перестали удивляться манере Сета путанно строить предложения и оговариваться в стрессовых ситуациях. Только вот это смирение не помогало бороться с автоматически возникающим раздражением. Во всяком случае, не сейчас, не после столкновения со смертью едва ли не нос к носу. Да и усталость, от которой ныла каждая клеточка их тел, терпению совершенно не способствовала. Чен слишком хорошо знала…напарника, чтобы буквально кожей почувствовать, как у того стремительно портилось настроение и росло желание вышвырнуть новичка прочь из помещения. Она же, в свою очередь, со скукой, граничащей с бескультурьем, слушала подчинённого, мечтая, когда тот наконец-то закончит и уйдёт: нужно было закончить действительно жизненно важный разговор, пока страх снова не взял верх и не заставил сбежать, поджав хвост. Всё бы действительно могло закончится в течение ближайшей минуты, как вдруг брюнетка едва заметно встрепенулась и с беспокойством посмотрела на сержанта. Она уже слышала похожую историю про «подвиги» Ридли, оказавшиеся на деле сплошным враньём. По голосу Тима ей было несложно догадаться, что он тоже слабо верит в оплошность метеослужб. В конце концов, лесные пожары — довольно распространённое явление в Калифорнии, и маловероятно, что кто-то из операторов мог забыть о протоколе действий даже в момент масштабной запары. «Ты ведь ему не поверил?» Немного глупо было с её стороны спрашивать об этом, но почему-то она всё же спросила. В место ответа последовал взгляд полный скептицизма с отчётливым немым вопросом: «А ты будто бы поверила.» «С другой стороны, он же не совсем дурак, и прекрасно понимает, что каждый звонок записывался на аудио в метеослужбе, да и он сам должен был фиксировать все входящие данные. Удалить всё без следа практически невозможно.» «Ну вот поэтому не составит труда выяснить, как всё было на самом деле». Последнее слово мужчина намеренно выделил интонацией. «Надо будет, лично из каждого оператора сегодняшней смены душу вытрясу.» В любой другой ситуации она бы прыснула со смеху, но не в этот раз. Впереди долгие ночи страшных, реалистичных кошмаров и длительное восстановление. Хотелось бы знать, что виновный понёс заслуженное наказание. На несколько минут повисла неловкая пауза. Для возобновления прерванного разговора ни у кого не находилось подходящих слов. Можно ли было вообще найти для подобного «подходящие слова» и возможно ли в принципе выразить чувства словами? Это уже совсем другой вопрос. Молчание прервал ещё один посетитель. Посетительница, если быть точнее. Сарказм может и был частым гостем в общении Тима с лучшей подругой, но в сложившихся обстоятельствах он был неуместен. К тому же детектив с самого порога, с присущей ей эмоциональностью, начала сыпать полными облегчения речами вперемешку с упрёками. «Слава богу, оба живы! Вы и представить себе не можете, как всех напугали! Честно, врезала бы каждому». Женщина села на край кушетки Люси — ноги были бы не против перестать держать тело в вертикально. «Но вы и без того скверно выглядите.» «Спасибо, Эндж.» «Всегда пожалуйста, Тимоти. Обращайся.» Все трое не удержались от непродолжительного смеха. Таких тяжёлых смен уже давно не было — хотя бы капля позитивных эмоций была просто необходима. «А если серьёзно, как так вышло?»       «Официально — косяк метеослужб. Предвещая твой вопрос: неофициально, не знаю. Пока не знаю.»        «Я бы посоветовала относиться к вещам проще. Но я знаю тебя уже…» Лопес на мгновение замолчала, пытаясь посчитать плюс-минус точное количество лет, но тут же бросила эту безнадёжную затею. «…чёрт знает сколько лет. Проще — это не про тебя.» Разговор можно было бы снова вывести во что-то позитивное, но обстоятельства изменились. «Люси, всё хорошо? Ещё минуту назад ты определённо не была такой бледной.» Беспокойство в голосе сержанта было слышно настолько отчётливо, что даже тупой бы всё понял. Анджела буквально в течение одной секунды с хитрым прищуром смотрела на полицейского, но потом переключила всё своё внимание на подругу. Об этой передружбе-недолюбви с расставанием посередине они поговорят позже, в более подходящий момент. А Чен действительно находилась не в самом лучшем состоянии. Общая слабость стала ощущаться намного острее, да и ни с того ни с сего к горлу начала подступать тошнота. Но Люси не была бы Люси, если бы призналась в плохом самочувствии. «Я в порядке. Просто усталость берёт своё. Часов двенадцать сна, а лучше сутки, конечно, и буду как новенькая.» У неё даже получилось выдавить весьма убедительную улыбку — если не знать, на что обращать внимание, то и не догадаешься, что что-то не так. «Точно?» «Абсолютно.» И Лопес поверила. Бредфорд, естественно, нет, ни на йоту. Но не стал выпытывать правду. Гордость напарницы была ему прекрасно известна, и, как следствие, нежелание при лишних свидетелях жаловаться. «Я приехала на твоей машине. Стоит на наземной парковке. Лишними патрульными тачками мы сейчас не располагаем.» Детектив кинула полицейскому ключи, попутно отвечая на вопрос, который с высокой вероятностью мог последовать. «До участка меня подбросят Нолан и Пенн.» Анджела, попрощавшись, ушла. Люси же аккуратно села, надеясь, что ей полегчает. Не полегчало. Неужели она настолько много надышалась и наглоталась гари, что стало настолько плохо. «Хей… Давай-ка позовём врача.» «Нет! Стой!» Она глубоко вздохнула, собирая разбежавшиеся в разные стороны мысли воедино. «Она сама сейчас придёт с нашими анализами. К тому же я без понятия, что не так…» Тим подумывал сказать, что-то из разряда «если молчать, то и не узнаешь», но передумал, так как акцентировать на чём-то столь логичном как-то глупо. Врач, сжимающая в руке рабочий планшет, действительно появилась через несколько минут. Офицеры за годы работы мельком сталкивались с ней, когда приезжали сами по разным причинам в больницу. Женщина что-то говорит про уровень карбоксигемоглобина в их крови, про внешнюю симптоматику и приблизительную продолжительность общего недомогания, а потом делает очень неожиданное для копов заявление: «Однако я считаю необходимым провести дополнительные исследования. Анализы показывают, что вы беременны. И в условиях травмирующей ситуации и большой нагрузки на организм нужно проконтролировать риски.» Конец Люси особо не слушала. В ушах звенело. И было это отнюдь не из-за головной боли. Такие новости по эффекту совпадали с ведром ледяной воды, вылитым на голову. Было бы враньём утверждать, что полицейскую не посещала мысль, что ночь в День Святого Валентина может иметь последствия, отличные от неловкости в общении. Но из её головы напрочь вылетело сделать тест. Чен рефлекторно посмотрела в сторону сержанта, просто ища поддержки. Одного лишь пересечения взглядов было достаточно, чтобы убедиться: он всё понял. Женщине хотелось удариться головой об стену или какой-нибудь стол: они всё ещё толком не поговорили — её эмоциональную тираду разговором уж никак нельзя было назвать — но новые сложности уже появились. В последние сутки страх и без того превалировал над всеми другими эмоциями. Сначала Люси боялась, что они оба умрут, теперь страшилась невозможности вернуть их отношение в состояние «как было». Нет, безусловно «как было» являлась невозможным и так: просто, потому что они изменились и стали смотреть на вещи по-другому. Но ребёнок…женщина не хотела, чтобы мотивом воссоединения была беременность, а не простое желание быть вместе. Этот страх, конечно, был совершенно не обоснован хотя бы потому, что из-за постоянно присутствия кого-то из медперсонала рядом не предоставилось возможности перекинуться хотя бы парой слов о новых обстоятельствах. Что же до самого Тима… От его внимания не ускользнули то тревожное и шоковое состояние, в котором находилась партнёрша. Безусловно для него самого такой поворот событий был неожиданным. Но если бы мужчина каким-либо образом показал ей свою внутреннюю панику, то Чен бы легче не стало. Уж кому-кому, так это ей из них двоих в первую очередь была нужна поддержка. Это было очевидно по одному лишь взгляду, с которым она смотрела на него: широко распахнутые глаза со зрачками практически во всю радужку диаметром, подрагивающие длинные ресницы. Казалось бы что уже всё: весь спектр эмоций и все из возможных событий имели место в их жизни. Придумать что-то большее было просто невозможно. Но как бы не так. У судьбы определённо были другие планы. Узнать о ребёнке, а через каких-то пятнадцать минут выяснить, что его, увы, нет… Люси не слушала соболезнований врача, её объяснений, что выкидыш на ранних сроках не редкость, да и попадание в самый эпицентр лесного пожара положительного эффекта не имело. Она просто сидела, вцепившись в руку Тима, и тупо пялилась в одну точку на белом кафельном полу. Одно радовало: врач быстро догадалась, что этот ребёнок был у двух офицеров общим, и, проявляя чувство такта, не стала задавать уточняющих вопросов. В голое брюнетки бегали и сталкивались две противоположные мысли: с одной стороны, она была в ужасе от беременности, с другой стороны, её отсутствие пугало ещё больше. Но, в общем и целом, ей хотелось домой: просто лечь в кровать, подумать и, наверное, поплакать. Бредфорду не составило труда убедить её лечащего врача в отсутствии необходимости оставлять женщину в больнице. И дело вовсе не в его безалаберном отношении к её здоровью: уж кто и заботился о самочувствии полицейской, так это её напарник. По понурому состоянии женщины он прекрасно понимал, что бездушная шумная больница — последнее место, где ей следовало находиться. Сержант открыл пассажирскую дверь автомобиля, приглашая женщину сесть, чего она не сделала. Вместо этого брюнетка развернулась лицом к Тиму и подняла на него полные слёз глаз. «Я правда не знала о ребёнке. Я бы никогда не вышла на такую смену…» «Хей… Произошедшее не может быть твоей виной, слышишь. Из-за какого-то идиота мы попали в огненную ловушку. И я собираюсь выяснить, кто это был.» Сдерживать рвущуюся наружу боль Люси больше не могла. Она буквально упала в его объятия, содрогаясь всем телом от рыданий. Она устала. Судьба никогда не была к ней особо благосклонна, но в последние месяцы стало совсем тяжело. Тим не выносил её слёз. Сколько раз он видел её в разбитом состоянии, и всегда сердце кровью обливалось. «Я должен был сказать тебе это ещё очень давно. До сегодняшнего дня, без адского катализатора. Я люблю тебя. И никогда не переставал любить. И я хочу быть с тобой.» Он поцеловал её в макушку. От этого милого сердцу жеста Чен захотелось расплакаться с новой силой. «Да, я повёл себя как полный придурок и понимаю, каких больших трудов тебе стоит снова впустить меня в свою жизнь. И поверь, я костьми лягу, но не придам твоё доверия.» «Я же просила не унижаться передо мной с оправданиями.» Половина слогов растворилась во всхлипах или же заглохла в ткани полицейской формы. «И не думай, что я говорю это из-за выкидыша.» Она шмыгнула носом. «И если бы ребёнка удалось сохранить, я бы сказал тоже самое. И в случае, если бы его вообще никогда не было, тоже.» Они некоторое время простояли молча. Потом Тим разорвал объятия и обхватил лица напарницы обеими руками, вынуждая ту посмотреть ему прямо в глаза. «Скажу, может быть, странную и немного жестокую вещь, но… Может быть, это то испытание, с которым мы должны справиться по-настоящему в месте, с полным доверием друг другу и без утайки свои переживаний?» Чен, к своему собственному удивлению, слабо улыбнулась уголками губ. Как же ей не хватало его рядом. «Поехали, я отвезу тебя домой, а потом сам метнусь на станцию с экипировкой.» «И вычислишь по-быстрому виновного в произошедшем?» Он лишь закатил глаза в своей привычной манере и захлопнул за спутницей дверь. Когда же мужчина занял своё место за рулём, она, размазав по щекам остатки солёной влаги, продолжила: «Я поеду с тобой. Хочу посмотреть ему в глаза. Я уверена.» «Если вдруг передумаешь — дай мне знать.» От больницы до участка было не так уж и много времени, но этого хватило, чтобы с лица успели сойти красные пятна: Люси совершенно не хотелось лишних вопросов к своей персоне. Глаза, правда, всё равно блестели. После дежурного стука пара зашла в кабинет начальника. Тим однозначно не собирался долго разглагольствовать и сразу перешёл к делу. «Вы верите Ридли?» «А есть основания ему не доверять?» И без того серьёзный лейтенант, казалось, стал ещё серьёзнее. Ответ на этот вопрос было дать не так уж и просто. Если сослаться на имевшиеся эпизоды вранья Сета, то это гарантированно подставить Люси. Как инструктор, она была обязана сообщить, если что-то было не так. К тому же Грей её лично и прямо об этом спрашивал. «Назовём это чутьём и профессиональным опытом.» В беседу вклинилась женщина: «Он же должен был вести записи входящих от служб сообщений?..» «То есть ты как ТО тоже находишься в сомнениях?» Уейд считал нужным выявить и её точку зрения: как-никак это её новичок, её забота и её ответственность. Чен рефлекторно бросила взгляд на Тима. Даже если подозрения не найдут соответствующего подтверждения, и атмосфера в её дуэте с Сетом существенно испортится, ей было плевать. Она чуть не потеряла любовь всей своей жизни, потеряла ребёнка, о котором даже не знала… Слишком больно, чтобы закрыть на это глаза. «Да… Если действительно была ошибка с его стороны, и он её скрыл… На кону немного немало жизни офицеров. Где гарантия, что подобное не повторится вновь? Ведь в следующий раз под удар могут попасть и гражданские. Да и вообще, в этот раз…обошлось…» Она буквально выдавила из себя это слово. «А могло ведь вылиться и в чью-то смерть.» От собственных слов ей стало дурно. Если Люси не сидела, то определённо бы пошатнулась от приступа недомогания. Возможно, стоило послушать напарника и сразу поехать домой. Грей достал из выдвижного ящика стола три блокнота. Чен взяла один из и уже было хотела начать вручную перелистывать страница за страницей, как её внимание привлёк дефект на его срезе — зазор, похожий на недостающую страницу. Женщина, с трудом подавляя дрожь в руках, открыла нужный разворот. У корешка торчали остатки некогда вырванного листа. Офицер нашла в органайзере для канцелярских принадлежностей простой карандаш. Нехитрый фокус, знакомый многим ещё с детства — чтобы узнать, что было написано на отсутствующем листе, достаточно без нажима покрасить ребром графитового стержне следующую страницу. Ещё не сделав и двух штрихов, она уже догадывалась о содержании пропавшей страницы. Аналогичные подозрения были и у Брэдфорда с Греем, молча наблюдавшими за манипуляциями подчинённой. «Eagle East Road…» Внутри у Чен всё мгновенно сжалось в болезненный ком. При попытке передать блокнот старшим офицерам руки предательски задрожали. На несколько мгновений она пересеклась с Тимом взглядом: такого отчаяния он ни разу не видел в её глазах за все годы знакомства. «Я убью его». Такой ненависти и жажды мести в голосе обычно рассудительного и приверженного правилам сержанта никто из присутствующих никогда ранее не слышал. Такое заявление подвергло лейтенанта в шок, а Люси — в ужас: она чувствовала, что он и правда сейчас пойдёт, и пристрелит её нерадивого новичка. Женщина попыталась ухватить напарника за запястье, дабы не позволить случиться непоправимому, но из-за физического и морального истощения ей не хватило быстроты реакции: разгневанный офицер уже покинул кабинет. «Сержант Бредфорд!» Оклик начальника, естественно, не произвёл ни малейшего эффекта. Уейд прекрасно понимал, что из-за Ридли офицеры попали в смертельную ловушку, что химия между этими офицерами тоже только масла в огонь подливала… Но даже при всех этих обстоятельствах такая реакция была чересчур необычна. Однозначно в этом уравнении была ещё какая-то переменная, известная только его подчинённым. Само собой полицейские, хоть и с некоторым промедлением, поспешили за Тимом, пока тот на самом деле не пристрелил новичка. Невзирая на то, что к концу одной из самых безумнейших смен в году участок уже существенно опустел, офицеров в здании было предостаточно, но большинство из них при виде явно разъярённого сержанта предпочло ретироваться: никому не хотелось ненароком попасть под горячую руку. Тим настолько был сосредоточен на своей цели, что едва ли не снёс с ног Анджелу, с которой столкнулся на повороте в коридоре. «Что?..» Она резко развернулась, но Бредфорд уже исчез за углом. Он даже не думал останавливаться и объясняться. Усталость в глазах женщины моментально сменилась беспокойством: что-то определённо случилось. Детектив слишком долго была знакома с другом и очень хорошо знала его взгляд, хотя и видела лишь один раз…во время истории с Калебом. Пришлось отложить планы побыстрее поехать домой к семье и долгожданному отдыху. Она могла понадобится здесь. Не на шутку перепуганная и чем-то опечаленная Люси, поравнявшаяся с ней секунд через десять-пятнадцать, добавила ещё больше тревоги. По непонимающему лицу командира патруля Лопес осознала, что не она одна ничего не понимает. «Какого чёрта могло произойти и произошло за те час-полтора, которые прошли с тех пор, как она видела коллег в больнице?» Дверь, ведущая в мужскую раздевалку, была распахнута с такой силой, что грохот от удара слышал если не весь участок, то как минимум половина. Вероятно, на стене остались следы от столкновения. «Ридли!» Если в помещении и был кто-то из посторонних, то они моментально испарились. Наверное, это было к лучшему. Меньше свидетелей. Сет стоял как вкопанный и по обыкновению мямлил что-то несвязное. В ту же секунду Бредфорд бесцеремонно схватил новичка за горло и припечатал того к стене. Старшего офицера абсолютно не волновало, заработал ли парень сотрясение, но подсознательно он явно этого желал. «Какого. Дьявола. Ты. Наврал.» Каждое отчеканенное слово было пропитано такой лютой ненавистью, что Ридли, кажется, стал заикаться ещё больше. А может быть причиной тому была рука, пережимающая трахею. До этого секунды Тим думал, что ещё больше ярости к этому убожеству быть уже не может. Как же он ошибался. «Серж…ант…я…я…исп…испуг…ался.» «Испугался?!» Несчастный блокнот, который мужчина всё ещё держал в свободной руке с остервенением был швырнут куда-то в сторону. Можно было бы в красках описать, что такое по-настоящему испугаться. Как испугалась Люси, некогда похороненная заживо в бочке и снова оказавшаяся в плену, только уже огненном и всё с той же маленькой надеждой на чудесное спасение. «Тим!» А он словно не слышал взволнованного оклика и совершенно не собирался ослаблять хватку, и уж тем более отпускать Сета. Его совершенно не беспокоило наличие свидетелей сцены. От удара кулаком в стену рядом с лицом Ридли содрогнулся не только сам новичок, но и все присутствующие. Если бы стены были сделаны из материала попроще, например, гипсокартона, остались бы трещины, а скорее всего, и целая вмятина. Отваги у Анджелы было, конечно, более чем предостаточно, да и дело она имела со своим лучшим другом, но всё равно детектив на долю секунды задумалась: стоит ли ей пытаться их разнять. С другой стороны, чем дольше они медлили, тем сильнее Бредфорд влезал в проблемы. Лопес и той истории с призраком прошлого было достаточно. «Прекратите, немедленно!» Офицер предприняла неудачную попытку вклиниться между ними и оттолкнуть сержанта в сторону: где она, а где коп с военным прошлым, который выше неё на две головы и в разы сильнее. «Ты чуть не угробил нас! Чуть не угробил её!» Разгневанный крик постепенно переходил в не менее обозлённое шипение. А Люси стояла всё это время в стороне молча, пытаясь удержать опять рвущиеся наружу слёзы. Не отпускала мысль, что это её вина. Она хотела его выгнать, но дала заднюю. Этого всего бы не произошло, если бы не её вечная доброта и стремление давать вторые шансы. «Ты убил нашего с ней ребёнка…» Сказать, что Анджела, Сета и Грей были в шоке — это ничего не сказать. Женщина даже немного отпрянула и едва не проронила несколько нецензурных слов — благо успела вовремя прикусить язык. «Тебя самого убить мало. Но если я сяду — она меня не простит.» И тут Бредфорд отпустил едва не задохнувшегося Ридли. Сержант с неким сожалением посмотрел на возлюбленную: она определённо не должна была видеть это. Да и разбалтывать столь личные подробности пускай и близким людям без её разрешения он не то, чтобы имел право. Люси же просто подняла на него уставший взгляд, в котором явно читалось желание поскорее уйти, но не проронила ни единого слова. Она получила, что хотела: посмотрела в глаза виновнику последних несчастий. «В связи с особыми…обстоятельствами…» Их лейтенант определённо старался подбирать правильные слова. «Мы не станем придавать огласке эту ситуацию. Вы двое,» он посмотрел на двух из своих лучших патрульных. «поезжайте-ка домой и не смейте появляться на работе пару-тройку дней. А с тобой, Ридли, мы поговорим позже.» Сил переодеваться в повседневную одежду уже не было. К тому же форме и салону автомобиля и так требовалась химчистка. Поэтому Тим и Люси просто забрали свои сумки и, сдав оружие, собирались уже покинуть участок, как на самом выходе их остановила Лопес. Она специально там поджидала. «Если вдруг что…» Детектив не стала продолжать, понимая, что друзья и так поймут её намёк обращаться в любое время. «Спасибо…» Люси безмерно была благодарна за одно её существование в их жизнях и в особенности в жизни Тима — сколько раз она уже его выручала… «Сама уже езжай домой к семье.» Бредфорд по-дружески сжал плечо Лопес, на что она пробубнила что-то напоминающее согласие. Сержант даже не стал спрашивать Чен, нужно ли её подвезти. Необходимость презюмировалась. Стоило ему только повернуть ключ в замке зажигания, как она тихо заговорила: «Отвези меня домой. К себе. Пожалуйста.» Эта просьба не требовала объяснений. Мужчина и сам, откровенно говоря, хотел это предложить. Если уж они собираются преодолевать общее испытание вместе, то реветь в подушку в своей квартире — не самый лучший вариант для Люси. «Коджо будет рад. Да и тебе с нашим псом-компаньоном, может быть, будет чуточку полегче.» Она едва заметно улыбнулась. Может и правда, в этот раз у них всё получится.