Ты будешь моим

Гию перестал задавать вопрос «почему». Бесполезно. Почему именно его? Почему каждый день? Если бы у боли был вкус, он знал бы его лучше, чем школьный обед. Четвертый урок закончился. Гул голосов хлынул в коридор — все ломанулись в столовую. Гию свернул в туалет. Просто чтобы выжить. Когда он вернулся в класс за рюкзаком, там уже никого не было. Его ланч-бокс стоял на парте. Он нарушил правило и вышел на задний двор. Туда, где пусто. Где никто не смотрит. Единственное место в школе, где он мог просто быть. Он открыл бенто. Внутри была мерзость. Вроде бы туалетной воды? И что то , что определено достали из мусорки, и надпись черным маркером: «Приятного аппетита, шлюха» красовалась на милом рисунке изображеным на коробке от обеда. В груди что-то сжалось, потом отпустило. Пустота. Он не плакал. Не злился. Только подумал: «Добавить им в чай яда?». И тут же услышал голос сестры, который жил в нем годами: «Ударили по одной щеке? Подставь другую. Агрессия — это цепь. Не начинай её». Он улыбнулся. Криво, натянуто, но улыбнулся. Ради неё. Ради сестры. Если она попросит — он даже дышать перестанет. Лишь бы она была счастлива. — Ну и чего лыбишься? Тебе нравится? Голос сверху. Гию поднял голову. На ветке старой сливы сидел мальчик. Рыжие волосы горели на солнце, словно у него внутри горел маленький, тихий пожар. Гию смотрел и не мог отвести взгляд. Впервые в жизни он подумал: «Если этот человек уйдет — я умру. Не от любви. От тишины». В голове мелькнуло: «Я схожу с ума от одиночества?». Мальчик спрыгнул. Подошел ближе. Неуверенно, но прямо. Коснулся плеча Гию. — Эй. Тебе... помощь нужна? В его глазах не было жалости. Было что-то другое. Что-то, чего Гию не получал никогда. Он выдохнул и сказал то, о чем не планировал: — Мой тебе совет, вмажь тому, кто это сделал Рыжий странно посмотрел на него, развернулся и ушел. Растворился в свете. Гию остался один. Но теперь он знал имя. Сабито. С этого дня началась другая жизнь. Не лучше — другая. Гию узнал всё: адрес, привычки, марку зубной пасты, музыку в наушниках. Он перестал есть. Перестал спать. Его мир сузился до одного человека. Он собирал вещи Сабито — потерянную перчатку, старую тетрадь. Дома, в тишине своей комнаты, он вдыхал запах, который остался на ткани, и плакал. Без звука. От отчаяния, от нежности, от того, что это не настоящее. А потом появилась она. Макомо. Подруга детства. Она смотрела на Сабито так, как Гию смотрел на звёзды — с надеждой, которой не суждено сбыться. Она собиралась признаться ему в пятницу, в 17:50. Гию узнал об этом случайно. И в первый раз за месяц улыбнулся по-настоящему. Спокойно. Тихо. В пустом переулке, когда уже стемнело, он сказал вслух, обращаясь к стене: — Она умрёт? Нет. Это было бы слишком просто. Просто исчезнет. Так, чтобы никто не вспомнил. А если вспомнит... что ж. Он поправил рюкзак и пошел домой. В его голове больше не было хаоса. Был план. ...