Touch you

Винтер больше не лежит на ней сверху. Теперь она рядом с Кариной, подпирает голову рукой и с любопытством наблюдает за ней. Другой рукой, влажной и липкой от эссенции Карины, она лениво рисует невидимые круги у нее на животе. Ее пресс подпрыгивает от этого ощущения, а глаза Винтер расширяются от восторга. — Ты в порядке? Карина не слышит насмешки в ее голосе, и она благодарна, она чувствует себя хорошо и пока не хочет, чтобы это уходило. Она моргает и одаривает Винтер ленивой улыбкой. — А ты как думаешь? – блондинка ухмыляется. — Кажется, я завидую. — Это ненадолго. Винтер сладко вздыхает, когда Карина прижимает ее к матрасу и утыкается носом в шею. Она пахнет так же, как и в прошлый раз. Карина не может дождаться, когда попробует ее всю, поэтому решает не затягивать. Винтер, должно быть, очень завелась, наблюдая, как она кончает. Она не будет возражать, если Карина отправится прямиком к источнику. Она оставляет быстрые, решительные поцелуи, спускаясь вниз по телу блондинки. И какое же это тело, у Карины снова кружится голова от красоты Винтер. Она знает, что ее собственное тело привлекательно, оно вылеплено благодаря тренировкам, различным видам спорта и постоянным тренировкам в тренажерном зале. Она видела, какое впечатление производит на девушек ее собственное тело. Но Винтер.. Она мягкая и соблазнительная, демонстрирующая свое тело в бесстыдно сексуальной манере, от которой у Карины перехватывает дыхание. Округлые, идеальные груди вздымаются при ее затрудненном дыхании. Мягкий животик создан для поцелуев, и это именно то, что Карина делает, вызывая вздохи у блондинки. Стройные бедра, которые Карина нежно раздвигает, царапая ногтями вверх и вниз, заставляя Винтер хныкать. Она бросает на нее быстрый взгляд, заставляя замолчать. Винтер кивает, но ее взгляд настолько затуманен, что Карина сомневается, что она понимает. Ее шорты повторяют судьбу трусиков Карины, небрежно отброшенных в сторону. Винтер помогает Карине стянуть с себя футболку, и она присоединяется к куче одежды. Наконец, Карина ложится на живот, и Винтер полностью открыта для нее. Она приглашающе раздвигает ноги, сгибая их в коленях, небрежно гладит Карину по волосам и теребит их. Такая нетерпеливая. Но она может понять. Сегодняшняя ночь не о медленном поклонении, и они обе это знают. Карина не может не наслаждаться моментом, хотя бы немного. Она покрывает быстрыми поцелуями раздвинутые бедра Винтер, покусывая и облизывая их, вызывая у блондинки нежные вздохи. От этих звуков, тихих и приятных, у нее по спине пробегают мурашки. Наконец она достигает центра Винтер и вдыхает ее аромат, прижимается носом к центру. Если бы ей нужно было описать запах Зимы одним словом… Аппетитный. Идеальный. Она наклоняется и долго, обдуманно лижет,  они с Винтером стонут. — Винтер, - Карина отрывает от нее взгляд. — Ну же, - блондинка встречается с ней взглядом, широко раскрытыми, рассеянными глазами. — Прости, - выдыхает она, и в ее голосе нет ни капли сожаления. — Используй подушку, укуси себя за кулак или еще что-нибудь, - шепчет Карина, и она кивает, прикрывая рот рукой. — Достаточно хорошо, - думает Карина и снова погружается в нее. Ей не терпится попробовать еще, потому что первый вкус, проще говоря, вызвал привыкание. Соленый, мускусный и совершенный. Она хочет провести часы, просто облизываясь на нее, упиваясь ею, но у девушки уже течет по подбородку, и она решает не дразнить ее. Может быть, в следующий раз. Поэтому она облизывает ее клитор и нежно засасывает затвердевший бугорок в рот. Винтер воет. Карина вскакивает, грубо зажимая блондинке рот рукой, и замирает, прислушиваясь к шагам в коридоре. В животе у нее скапливается страх, пока они смотрят друг на друга, и их затрудненное дыхание - единственный звук в комнате. Карина старается вообще не дышать. Проходит несколько долгих секунд, но ничего не происходит. Ни торопливых шагов, ни стука в дверь. Спальня ее отца находится слишком далеко по коридору. Один внезапный крик их не разбудит. Но постоянные крики будут, а Винтер нельзя доверять тишине, если рядом нет Карины, которая присматривала бы за ней. Винтер сдвигается под ней, и Карина только сейчас осознает, что ощущает влажное тепло на своем животе. Ее прерывистое дыхание обжигает ладонь, а глаза кажутся черными в темноте комнаты. Она выгибается навстречу, ища большего контакта, и стонет в ладонь. Ее покачивающиеся бедра невероятно возбуждают. Карина осторожно входит в нее и вынуждена сильнее надавить на рот Винтер, когда та практически вскрикивает. Блондинка старается свести свои звуки к минимуму. Получается не очень хорошо, но рука Карины заглушает большинство из них. Глаза Винтер, большие и темные, смотрят на нее снизу вверх, и Карине стыдно признаться, что ей приятно видеть в них безмолвную мольбу. Она вводит сразу три пальца, желая проверить, сможет ли Винтер это принять, и, о, она может. Она засасывает ее, как и в прошлый раз. Она такая же открытая, такая же шелковистая и горячая внутри, как и в прошлый раз, и Карина снова возбуждается от ощущения Винтер вокруг себя. Но в прошлый раз ей не пришлось прижимать руку ко рту. Винтер никогда не смотрела на нее так, умоляюще и почти невинно. Тогда она не была прижата к кровати, когда она проникала в нее, погружаясь все глубже каждый раз, когда видела, как расширяются ее глаза , и чувствовала, как она кричит, уткнувшись в ее ладонь.  Это, безусловно, самый невероятный опыт, который у нее когда-либо был, и да, он превосходит первый раз у Винтер. Грязная таинственность всего этого, приглушенные звуки, то, как Винтер сжимается вокруг нее каждый раз, когда она ведет себя слишком грубо, слишком сильно прижимается к ее губам, - все это заставляет Карину взлетать ввысь. Жар между ее ног становится невыносимым, и она оседлывает бедро Винтера, вздыхая от этого прикосновения. Она была рядом с ней и хныкала, чувствуя влагу на своей коже. Это уже почти чересчур, и Карина боится, что не сможет с этим справиться. Винтер извивается под ней, как змея, цепляясь руками за ее предплечья и плечи. С ее рассыпавшимися по подушке золотистыми волосами и кожей, сияющей в лунном свете, она выглядит неправдоподобно красивой. Она двигается совсем не точно. Неуправляемая, но такая плавная. Она теряет самообладание так же, как и Карина. И Карина не хочет признавать, что теряет это из-за нее, но знает, что отрицание этого не сделает это менее правдивым. — Винтер, - шепчет она, и блондинка вздрагивает, пульсируя вокруг нее. — Черт возьми. Тебе так хорошо? Ее толчки ускоряются, а звуки, издаваемые влагалищем Винтер, становятся громче, как и у девушки под ней. Карина благодарит того, кто находится наверху, за то, что ее дверь такая тяжелая, а комната ее отца так далеко. — Такая хорошая девочка... – глаза Карины расширяются, когда в ее голове быстро формируется теория. — Винтер, – повторяет она, сгибая пальцы и начиная поглаживать их вверх, отказываясь от праздных толчков. Блондинка награждает ее чередой приглушенных стонов и проводит ногтями по ее спине, заставляя ее вздрогнуть. Но она хочет кое-что проверить. — Хорошая девочка. Вот и все. У тебя все хорошо получается, детка. Фраза "детка" заставляет ее внутренне съежиться, но Винтер, похоже, это нравится. И она, похоже, права насчет Винтер, если судить по отчаянному сопротивлению девочки и широко раскрытым глазам. Ее бедро прижимается к Карине, и она поглощена этим чувством, разрываясь между желанием кончить и желанием, чтобы это никогда не кончалось. В конце концов, Винтер решает за нее. — Вот и все, - горячо шепчет она на ухо Винтер, прикусывая ее мочку и тяжело дыша, когда она садится верхом на её бедро. — Отпусти, – дыхание Винтер горячее и резкое на ее ладони. —Кончи для меня. Винтер застывает на одну долгую, восхитительную секунду, прежде чем Карина чувствует, как ее губы складываются в букву "о" под ее рукой, а затем она кричит. Но это не так, потому что Карина наклоняется и целует ее, позволяя своим крикам удовольствия сорваться с губ, а затем Карина оказывается рядом с ней, падает и стонет, боль от ногтей Винтер едва ощущается в ее мозгу. Она не осознает, что все еще отчаянно толкается внутри Винтер, пока девушка не издает недовольный звук и слабо не хватает ее за руку, останавливая. Она отрывает голову от изгиба шеи Винтер, но не раньше, чем прикусывает потную кожу, ощущая вкус соли. Винтер поеживается. — Опять? - спрашивает она Карину, затаив дыхание. Она улыбается; ленивой, довольной улыбкой, в которой нет ничего от ее обычной язвительности, и Карина не уверена, что ответ на ее вопрос будет отрицательным. Но так и должно быть. — Нет, - отвечает она, так же запыхавшись. Ей легче контролировать свое дыхание, так как она тренируется в два раза больше, чем зимой. Хотя, если секс считается физической нагрузкой, зима еще впереди. — Нет? - повторяет Винтер. — Уже поздно. Винтер весело смеется над этим. Ее руки все еще на спине Карины, она больше не царапает, а успокаивает, обводя следы, которые жалят. — Почему-то я не удивлена, что ты не отказалась от секса, потому что тебе рано вставать. Винтер смотрит, как Карина переворачивается на спину, шипя, когда царапины соприкасаются с простынями. Она вслепую ищет телефон Карины на прикроватной тумбочке. Свет от экрана заставляет их обеих щуриться. — Уже почти два, - объявляет она. — Что? – Карина выхватывает свой телефон из рук Винтер, не обращая внимания на ее смешки. — Святой… Черт, - ворчит она. —отлично. Они действительно занимались этим почти два часа? Теперь все это кажется размытым пятном. Жарким, безумным пятном. Винтер развалилась рядом с ней, наблюдая любопытными глазами. Она не прикасается к ней, довольствуясь тем, что беззастенчиво разглядывает обнаженное тело Карины. Карина видела Винтер такой бессчетное количество раз. Волосы растрепаны, глаза сверкают, кожа блестит. Но никогда она не была причиной того, что она была такой... довольной. Винтер совершенно довольна тем, что лежит в ее постели и смотрит на нее так, как может смотреть только любовник. Пальцы Карины так и чешутся нарисовать круги на ее бледной коже. Но уже поздно. Слишком поздно для этого вызванного эндорфинами кайфа, который пройдет к утру. — Тебе следует уйти, - неожиданно для себя произносит Карина, — пока они не проснулись. Выражение лица Винтер не меняется. Она по-прежнему смотрит на Карину с ленивой улыбкой. — Сомневаюсь, что они проснутся раньше восьми. — Если они поймают, как ты тайком выходишь из моей комнаты, они начнут задавать вопросы, - говорит Карина, сразу же защищаясь и стараясь этого не показывать. — Мой отец прекрасно осведомлен о моей ориентации и не идиот. — Моя мама тоже, - парирует Винтер. — Но ты действительно думаешь, что им было бы не все равно? — Ты говоришь так, будто хочешь остаться. Это заставляет Винтер усмехнуться и, наконец, подняться с кровати. — Не волнуйся, - ухмыляется она, - я этого не сделаю. Карина наблюдает, как блондинка хватает первую попавшуюся одежду. Это оказываются спортивные штаны и футболка Карины, аккуратно сложенные на стуле. Она не обращает на это внимания. Она не хочет усугублять ситуацию, заставляя Винтер бродить по ее комнате в поисках выброшенных шорт. Она вернет их себе завтра. Что ж, уже сегодня. Блядь. Винтер натягивает одежду и, бросив на нее последний взгляд, уходит. Карина говорит себе, что они скоро наскучат друг другу.