У двери

      Вот зачем надо ездить в этот грёбаный офис? И не важно, что раз в две недели. Всё начальство в курсе, что, когда мы собираемся вместе, то это уже не работа, а постоянные перерывы на «покурить», «попить кофе», «попиздеть». Но, нет, приезжайте, делайте вид, что очень заняты делами, а на самом деле выбирайте бар, в который пойдёте после.              Опа, а это что за подарочек развалился? Пора охрану менять, сначала закладки прям в подъезде раскидывают, а теперь бомж какой-то разлёгся.              — Подъём, — ой, совсем мелкий. Беспризорник или солевой? Зная свою везучесть — солевой беспризорник.              — Извините, — ебать ты, конечно, охуенно отодвинулся, друг.              — Двигайся ещё, ща шерстяной пиздюк выбежит и оближет тебя всего, — а меня так-то не очень улыбает после этого в ветеринарке всю зарплату оставить.              На торчка не очень похож, башка вон совсем не дёргается, да и не бухой, вроде как. Ещё и извинился. Вежливые нынче бомжи пошли.              Открываю дверь, меховой сразу нос свой любопытный за дверь высовывает.              — Давай-давай, рано тебе ещё гулять, — запихиваю Ку ногой обратно в квартиру, а он ботинки мои лизать начинает. — Отвали, фут-фетишист. Курама, фу! Они же грязные, опять потом всю ночь сраться будешь.              Выхожу из душа, Ку меня под дверью встречает, чтоб в самый неожиданный момент за пятку цапнуть.                — Пошли есть, тигр, — насыпаю меховому корм, сам сэндвичем перебьюсь. — Видал, будешь себя плохо вести, тоже тебя за дверь выставлю, хрюндель.              Ку похуй, смотрит на меня, как на последнего дурачка, а в умных глазах читается: «Ты кому втираешь? Взял за такие бабки, ходишь за мной, какашки по квартире убираешь и играешь по первой просьбе. Скорее я тебя из хаты выживу, если меня что-то устраивать не будет».              ***              — А ты чего так быстро всё заточил? Я думал, у нас с тобой корма ещё упаковка есть. Сиди тут, квартиру сторожи, а я в магаз сгоняю, заодно мусор выкину. Понял меня? Да чё ты там понял, дурной?              Беспризорник, видать, у меня под дверью поселиться решил. Выхожу, а он вместо секьюрити вход охраняет.              — Долго ещё тут полы протирать будешь?              — Я же не мешаю никому, — ага, только на меня это эмоционально неблагоприятно действует.              На обратном пути что-то дёргает ещё и в человечий магазин зайти. Беру булку, кефир и сосиски, изначально понимая, что затея не самая умная. Ща прикормлю бомжонка, как кота бездомного, и будет он тут в падике жить на постоянке.              ***              Чего это он не двигается? Бля, ну ты давай не помирай. Меня же потом ещё по допросам затаскают, а в мусарню с щенком корги ходить, чтоб показания давать, как-то несолидно.              — Эй? Эээй? — пихаю его легонько ногой, бомжонок тут же дёргается и руки над головой выставляет. Да, несладкая, походу, у тебя жизнь выдалась.              — Ухожу-ухожу, — бубнит, промаргиваясь.              — Да сиди сколько влезет, на вот, — протягиваю ему пакет, а он глаза свои серые на меня вытаращивает и хлопает ими непонимающе.              — Это что?              — Это чтоб ты тут с голоду не помер.              — Я в подачках не нуждаюсь, — говорит мне опездал в рваных джинсах и потёртой толстовке, сидящий в обнимку с набитым рюкзаком на бетонном полу в падике уже больше пяти часов.              — Ладно, — ставлю пакет на пол, может, через пару часов и решит свою гордость поумерить.                 — Вдруг ты маньяк какой и еда у тебя отравленная или со снотворным.              — Ага, ща я тебя накачаю, занесу домой и отдам на растерзание своему страшному и ужасному псу.              — Он кусаться-то хоть умеет? — прыскает пацан и к пакету начинает тянуться. Что, секунду о собаках поговорили и теперь еду из чужих рук брать можно? Дааа, дядя-педофил явно был бы доволен такой лёгкой добычей.              — Умеет, но пятки лизать ему больше нравится.              — Ну такую пытку я переживу, — улыбается, заглядывает в пакет и достаёт булочку, а я в этот момент реально как маньяк на него залипаю. Точнее, на зубы его. У бомжей вообще бывают такие идеально ровные белые зубы? Может, генетика хорошая? Ладно, не моё это дело. Открываю дверь, запихиваю любопытную мохнатую морду обратно в коридор и захожу в квартиру.              — Ну что, пиздюк, показывай, где нагадил, пока меня не было? Да чего ты так фырчишь? Знаю всё про тебя. Я только за дверь, а ты мне тут же побежал сюрприз устраивать.              ***              Пока хожу по квартире, собирая разбросанные вещи, рассказываю Ку про нашего нового соседа, поселившегося у двери. А он слушает меня так внимательно, даже тявкает в нужные моменты, вот точно всё понимает.              — Ну и чего ты смотришь так осуждающе? Не потащу же я его домой. Он в конце концов не щенок какой-нибудь. Ну максимально же хуёвая затея. Нет-нет-нет, не спорь, мне и одного пиздюка в доме выше крыши. Эй, ты куда? Ку, на пелёнку, бля, давай, а не мимо!                Вот и поговорили. Я ему тут доводы привожу, а он, бестолочь такая, навалить решил на них. Причём навалить в прямом смысле.              Кто там на бомжонка моего орёт уже? Ой, фу, это та мерзкая тётка с противным голосом.              — Да ща-ща, хватит скулить, спасу я его, только какашки уберу за тобой. А то негоже, что у нас куча прям на пороге лежит.              Открываю дверь, этот зарядку в падике устроил, а бабка на ультразвуке про наркоманов затирает.              — Тамара Игоревна, это племянник мой, не нарколыга он.              — Раз племянник, то чего как бомж ошивается тут битый час? Племянники обычно дома сидят, а не у двери, — хороший вопрос, Тамара Игоревна, вы не в КГБ случайно служили?              — Поругались. Характер показывает. Давай домой живо, — киваю ему на проход, Ку в это время ногой своей отвлекаю, чтоб он в подъезд не выскочил, а этот бездомный решил тут ещё и вопросы позадавать.              — Куда?              — Жопой красить провода. Домой, говорю, — бля, ну как можно так тупить?                  — Как тебя охрана не выставила только? — задаюсь вопросом, закрыв дверь.              — Подходили, я здесь прописан. Паспорт им показал, они и отъебались.              — Здесь? — бля, я надеюсь, хозяин меня из хаты не попрёт из-за того, что у него какие-то родственнички внезапно нарисовались. А то придётся нам с Курамой вот так под этой дверью куковать. Интересно, а Виктор сам-то в курсе, что у него тут ещё один жилец прописан?              — Ну не прям здесь-здесь, семью этажами выше, но им и этого хватило, — ааа... Фух, бля.              — Значит, ты не бомж и не беспризорник? — решаю, что всё-таки надо уточнить эти моментики.              — Охренел? Кроссы мои посмотри. Видел, чтоб бомжи в таких ходили? — обычные говнодавы, что в них особенного? Да и к бомжам я вообще-то сильно не присматриваюсь. Тут просто исключение какое-то произошло.              — Кроссы свои наверх ставь. Ку пофиг, что грызть и во что гадить.              — Не понял? — он точно не под хернёй какой-нибудь? В глаза всматриваюсь, вроде адекватные. Походу, просто тугодум.              — Что именно? Про погрызть или про кучу навалить в твои модные молодёжные?       — Да не, это я понял. Ты меня чё, типа приглашаешь? Я думал так, от бдительной старушенции спасти решил.              — Не, ну если у тебя фетиш на пыльные подъезды — пожалуйста, — показываю ему рукой на дверь, а мне за это показывают язык.              Походу, я тут резко становлюсь очень второстепенным персонажем. Курама напрыгивает на бомжонка и тот перестаёт обращать на меня хоть какое-то внимание. Всё, шерстяной, забирай в свою копилочку ещё одну очарованную личность.              — Иди это, руки помой сначала, да и ноги тоже. Короче, полностью помойся. Там всё чистое в шкафчике.              Чего это он на меня так осуждающе смотрит? Не дам лобызаться с моей собакой человеку, который в падике провёл миллион часов.              — А, и как тебя зовут? — не буду же я к нему «бомжонок» обращаться.              — Лей.              Видать, сильно я ебало сморщил. Ну и этот не лучше, закатил глаза на все сто восемьдесят. Один Ку прыгает среди нас, веселится, и ничего его не смущает, то с меня шорты стянуть пытается, то бомжонка за джинсину тянет.              — Елисей, можно просто Лей, чтоб короче.              Ааа… вот теперь понятно.              — Я Арсений. Курама! Фу, хватит грязные штаны в рот тянуть.              Выдаю Елисею чистые шорты, футболку и отправляю мыться. Походу, ночует он сегодня здесь. А нам с Ку блохи не нужны.              — Я, короче, загуглил, Курама — это из «Наруто», а по тебе и не скажешь, что фанат аниме, — сообщает первым делом, выйдя из ванной. Я в его возрасте в ванной порнуху гуглил, а не клички животных. Бля, вот прям в моменте осознание приходит, что я какого-то пиздюка в дом притащил. Ему лет-то сколько?              Киваю на стол, где уже стоит картонный контейнер с готовой лазаньей, и только потом решаю уточнить:              — Тебе лет сколько?              — Восемнадцать, — заявляет уверенно, варварски разламывая лазанью пополам. — Мне много, это твоя половина.              — Пиздишь, — заявляю, доставая тарелку.              — Не, правда дохера. Порции какие-то для слонов у них.              Да ёбаный тебя в рот. Я же не про еду, и нормальные у них порции.              — Я про возраст.              — Неа, — бубнит с набитым ртом, мотая головой. — Хоешь папот покафу ?              — Ну покажи.              — Реально?              — Да, — что он думал, просто на понт меня взять? А вот хрен, доебусь сильнее кассирши из «Пятёрочки», которая энергосы малолеткам без паспорта не продаёт.              — Пффф… Да пожалуйста, — встаёт нехотя со стула, Ку ему под ноги сразу бросается. Лей спотыкается, успеваю поймать его в последний момент.              — Аккуратнее, собаку мне зашибёшь.              — Твоя собака — это какое-то подлое, наглое и самое милое животное на свете, — и как он с оскорблений перешёл на то, что сейчас пузо Кураме чешет?              — Потом поиграешь, иди паспорт доставай.              В ответ мне прилетает совсем тихое «зануда».                — Вот, — кладёт красную книжечку демонстративно на стол и возвращается к собаке на пол.              Ну, этого и следовало ожидать.              — Морозов Елисей Михайлович, Вы пиздобол, — восемнадцать ему только через полгода.              — Нееет, я просто взрослый не по годам, — говорит пацан сюсюкающимся голосом, тиская корги и веселясь тому, как его в нос лижут.              — Ты бы не очень себя облизывать давал.              — Почему? Смотри, как он меня люююбит, такой хороший. Пойдёшь со мной жить? Заберу тебя от этого зануды, — интересно, куда он его забрать собрался? В подъезд?              — Знал факт, что маленькие собаки большие любители поедать свои какашки?              — Ну, это же не про тебя, да, Ку? Ты вон какой чистенький и глаза у тебя умные.              — Он самый большой говноед из всех.              — ФУ!              На этом вся его любовь и заканчивается. Елисей подскакивает и уносится в ванную натираться мылом, а Ку не понимает, какого это хрена его так резко обломали и больше с ним не возятся, поэтому напрыгивает на Лея, пытаясь добиться внимания. Елисей же в свою очередь продолжает судорожно намыливать лицо и параллельно бубнить, что он не дружит с тем, кто ест свои экскременты.              — Ну, справедливости ради, не так уж часто он их и ел, пока пару раз только не уследил.              — Мне от этого легче должно стать или что?              — Пойдём, Ку, я тебя со всеми недостатками принимать готов.              Грею лазанью повторно, Лей выходит с надутыми щеками и плюхается за стол.              — Мог бы и раньше сказать, а не когда он мне всё лицо облизал.              — Ешь давай и рассказывай, какого хрена по подъезду трёшься.              — Считай, что я конфликтный и трудный подросток.              — Опять пиздишь.              — Мать на смене, отчим снова забухать решил. Доволен, дознаватель? — Нууу… Не совсем. Вопросики всё равно остаются.              — Забухал снова, но в подъезде ты первый раз трёшься.              — Слушай, чё ты доебался? Ща я свалю, не переживай, — а бедная лазанья-то в чём виновата? Пока психовал, вилкой размял её на белки, жиры и углеводы.              — Останешься тут сегодня. Куда ты сваливать собрался?              — Хорошо, — недолго его уговаривать пришлось. — Слушай, у тебя есть вешалка и отпариватель?              — Утюг и доска есть.              — Воспользуюсь? — доедать он сегодня явно не планирует.              Достаю из гардеробной утюг, которым пользовался последний раз в первый день покупки, чтобы проверить, работает он вообще или нет, и доску, которая перешла в наследство от прошлых жильцов. Выношу в комнату, а Лей костюм в руках держит.              — У нас форма в школе, — объясняет, замечая моё озадаченное лицо. Пиздец. Он же прям реально школьник. Кого домой притащил? Ну я же без задней мысли. Чисто пожалел. Ага, охуенная отмазка, на зоне самое то.              — Арс, блин!              — А? Да? Что?              — Иди рукав подержи, а то Ку его сейчас отгрызёт.              Не пойду я к тебе. Ты школьник.              — Ку! Курама, гляди, что есть, — придётся тяжёлую артиллерию доставать. Зато полчаса никто не будет пытаться куснуть за ногу или стащить носки.              — Блин, нахрена ты ему это дал? — спрашивает, догладив свои школьные шмотки и глядя на Ку, который вокруг дивана носится с пищащей жёлтой курицей.              — Зато рукава не грыз.              — А если я тут остаюсь, то где спать буду?              — На кровати.              — С тобооой? — это что за тон такой весёлый?              — Нет. На диване лягу, — и нихрена не высплюсь, потому что на него Курама уже без проблем залезать научился, в отличие от кровати.