Казус Белли

      Привычная безмятежная обстановка в квартире Красовских была нарушена невидимыми нервическими импульсами. За завтраком каждый думал о своём. Тётя Марина очередной раз пучила глаза на сына, который снова вернулся далеко за полночь и отказывался помогать по дому. Под нотации родственницы Ира  отхлёбывала горячий кофе и без аппетита принималась за бутерброд с сыром. Её веки непроизвольно опускались на глаза, будто и не видали нескольких порций холодной воды. Девушка с вечера не могла уснуть, ворочаясь в поисках удобной позы. В голове крутились сумбурные мысли и страхи, пугающие образы будущего, которое было только  потенциальным, но не сбывшемся. Когда Краб сказал о том, что в уплату долга она должна  облагородить сад в загородном доме какой-то шишки, девушка вздохнула с облегчением. Но только сейчас Ира стала понимать, что один тот факт, что она начала сотрудничество с "Общаком" уже нарушил её спокойствие и планы на жизнь. Появиться в поле зрения  бандитов один раз значило быть перед ними как на ладони. Но если бы всё было так просто – за её спиной стояла семья, которая была хорошим рычагом давления. Что сделано, то сделано. А вместе с тем нужно было как-то  рассказать своим о том, что ей придётся куда-то уехать с едва знакомым Крабом, и в идеале сделать это так, чтобы не вызвать лишних расспросов и переживаний.       Похоже, только один дядя Лёша пребывал в хорошем расположении духа – дела в цветочной лавке шли в гору, начала появляться первая достойная прибыль, а значит, он справлялся с ролью добытчика и казался героем в глазах уставшей от домашней рутины жены. Ира заприметила тот яркий блеск в глазах родственника, который давно исчез вместе с его предприимчивым запалом, и сразу же подумала о том, что всё же сможет уболтать родного дядьку прикрыть её перед тётей, привычным комплексным обедом которой и без племянницы стали сорок капель карвалола.

***

      – Опаздываешь, Ир! – насмешливо констатировал Краб, разжав руки, сложенные на груди, и оторвался от капота внедорожника, как только Ира с дядей Лёшей показались у крыльца цветочной лавки.        Глаза мужчины скрывались под тёмными очками, но довольная улыбка была сразу же перехвачена дядей Лёшей и пришлась ему не по душе.       – Какие-то проблемы? – пожилой мужчина осторожно обратился к Олейникову, в полуобороте корпуса  закрыв собой племянницу. – Мы заплатили свою долю!       Краб дёрнул острой линией  скул и неторопливо приблизился к дяде Лёше, угрожающим рывком размяв шею.       – Да нет, а что? Нужны? Могу добавить, – с ледяным спокойствием кивнул он Красовскому, ставя старшего себя по возрасту в неудобное положение.       Пожилой мужчина, до сих пор не привыкший к неконтролируемому моральному разложению молодёжи, сжал губы до глубоких разрезов морщин лба, но смолчал, откровенно боясь действий бандита. Случись это двадцатью годами ранее, он бы не раздумывая схватил бы сопляка за ухо и до молящего вопля оттаскал за голову, но соперничать с высоким  Крабом в свои почтенные пятьдесят четыре сейчас не осмелился бы. Ира тут же встряла между молотом и наковальней, острым осязанием ощутив то напряжение, которое витало в воздухе.       Светловолосый Краб, облачённый в белоснежную футболку, нёс угрожающую энергетику, которая плотной тенью осаживалась на всё, что попадало под его тяжёлый взгляд. Он потянул за оправу очков, не намереваясь скрываться за тёмными стёклами. Утопта́вшийся дядя Лёша, полный и сгорбленный, не изменял привычке и даже в жаркий летний день предпочитал неяркие капроновые рубахи и классические брюки со стрелками. При всём этом родственник Иры пылал житейской мудростью и светлой верой в изжитые коммунистические идеалы, а потому излучал доброту и миролюбие, которые сейчас попра́л Краб.        Сердце Иры с резью сжалось от обиды за родственника, а потому она громко прочистила горло:       – Буквально минуту, можно? – она с немой мольбой убедительно коснулась холодной ладонью груди Краба и тут же ощутила под пальцами размеренный ритм и то яростное стремление, с которым он стоял на своём ровно в двух сантиметрах от неё.       На мгновение забытый аромат мужского парфюма тут же достиг рецепторов слизистой носа, сковывая движения и притупляя сознание Иры. Пряный шлейф заставил пульсировать виски, отчего девушка томно прикрыла глаза, будто признавая его карт-бланш, её грудь прерывисто вздымалась. Уголки губ Олейникова дрогнули  в недобром подобие улыбки, а холод серых глаз неотрывно удерживал в напряжении несчастного пенсионера, которого девушка под напором бандита прикрывала своей спиной, словно щитом.       – Я сейчас, – добавила Красовская, подталкивая родственника руками, заведёнными за спину.       Напряжённость взгляда Краба быстро растворилась, и он с ухмылкой кивнул девушке сверху вниз:       – Жду тебя в машине!       С тяжёлой отдышкой не без помощи Иры Красовский поднялся по ступеням в цветочную лавку и с гневным оттиском рыкнул в  открытое окно, из которого наблюдал, как Олейников закурил сигарету:       – Сопляк! Собрались в стаю и давай новую власть устанавливать! Отморозки! Хоть бы чего своим честным трудом заработали, всё ведь кулаками! Ну и  царь наш батюшка, ох, уж и дал власть этой своре! Куда только смотрят!       Ира сжала зубы и молча выслушала привычное ворчание родственника, являющееся чистой правдой, которую опасно было озвучивать.       – Что ему от тебя нужно? – с вжатой в область сердца ладонью спросил мужчина у племянницы. – Говори честно, приставал к тебе? Я найду на них управу!       По плечам девушки пробежала нервная стынь, она выдохнула и отвела глаза в пол.       – Нет, он предложил мне работу, за которую хорошо заплатят. Но это было ещё до того, как перестали отключать электричество, поэтому отказываться уже поздно! – ей пришлось слукавить и по-детски закивать, стоя подле дяди.         Она взглянула в окно, понимая, что заставляет Краба ждать дольше, чем обещала.       – Ты почему молчала, надо было сразу мне говорить! Это что это за работа такая, Ирка! Что он там может предложить? Эти их барж... бордели? – спотыкаясь о слова, прошипел и с возмущением прикрикнул. – Ты сдурела? А? – накат злобы в громком голосе дяди заставил Иру покраснеть. – Да на его роже протокольной написано, что никакой он оплаты тебе не сделает! По кустам в пакетах потом собирай тебя частями!        – Нам реально нужны деньги, дядь Лёш, я подумала… – попыталась дать объяснения девушка, облизав губы.         Она тут же забежала за прилавок и спешно наполнила гранённый стакан водой, который тут же протянула дяде.       – Да что ты там подумала? – резким движение до всплеска воды он оттолкнул её руку. – Я никуда не отпущу тебя с этим выродком. Как ты вообще могла до такого додуматься? Договориться о чём-то с бандитом, да ещё и согласиться сесть к нему  в машину? – закричал мужчина, растирая грудь ладонью. – Телевизор что ли не смотришь? Мы не так тебя воспитывали!        – Дядя Лёша, – вздохнула Ира, но с уважением выровняла тон, набравшись терпения и отставив  невостребованный  стакан на подоконник.        – Молчи, Ирка! Ругаю за дело! Мать твоя беспутница себе  всю  жизнь  испортила, с уголовниками вечно таскалась, и ты туда же по её стопам пошла!        Красовская снова взглянула в окно и до дрожи в плечах обнаружила, что цепкий взгляд Краба через тёмное стекло очков устремлён на нее даже сквозь расстояние.       – Этот, как ты говоришь, выродок и уголовник решил нашу проблему! Я не смогла стерпеть той Марининой истерики и пошла к бандитам! А теперь я всего лишь выполню свою часть сделки взамен на их помощь. Я закончу с этим и мы дальше будем спокойно продавать цветы! – наслушавшись поучений, вспылила Ира, впервые за долгое время подняв голос на дядю, к которому испытывала бескрайние уважение и благодарность. – Я решилась на это ради вас и Сашки, для нашей семьи! – оправдалась она, будто сделала что-то постыдное.        – Мы вернём им деньгами! Отдадим двойную сумму! Я сам ему скажу, нечего впутывать тебя в это дерьмо. Пусть подавятся, шакалы! Найдём, потуже затянем ремни! – прохрипел Красовский и кивнул убедительным прощающим взглядом из-под густых седых бровей.       Красовская обняла себя за плечи и облизала губы, больше переживая за  самочувствие пожилого родственника, чем за минуты ожидая Краба:       – Всё, что есть у меня в жизни дали мне вы, дядь Лёша, и я вам очень благодарна… правда, но я сама буду расхлёбывать эту кашу. Всё будет хорошо, никто не сделает мне ничего плохого, – девушка попыталась убедить дядю, который с усмешкой фыркнул и горько покачал головой, удивляясь неистребимой женской глупости. – Вечером буду дома!       – Ирка! Не дури!        Воспользовавшись замешательством, Красовская наспех чмокнула пожилого родственника в морщинистую щёку и выбежала из цветочной лавки, оставив возможность смотреть в окно на то, как Краб с торжествующей улыбкой открывает перед ней переднюю пассажирскую дверцу.

***

      – Какой у тебя угрюмый начальник, – словно невзначай хмыкнул Краб, галантно распахнув перед Ириной пассажирскую дверь.       – Это мой родной дядя, он просто  переживает за меня, – пожала плечами девушка и безуспешно попыталась вглядеться в окно ларька, которое бликовало в лучах утреннего солнца, когда щёлкнула ремнём безопасности.       Резким движением руки Юра перевёл рычаг автоматической трансмиссии праворульного внедорожника в реверс и родная цветочная лавка на глазах начала уменьшаться до нечёткого светлого квадрата. Когда машина выехала на главную дорогу, Юра мельком взглянул на взволнованную девушку и клацкнул кнопкой управления стеклоподъёмников, приоткрыв окно с её стороны. Красовская, которая не смогла до конца прогнать с линии рук нервную стынь, вдохнула свежий воздух полной грудью и вжала голову в плечи.       – Такой дядя всех женихов тебе распугает, помяни моё слово, – пристально смотря в лобовое стекло, уверенно подметил Краб, не прилагая особых усилий к повороту руля.       – Да было бы кого распугивать, – беззаботно бросила девушка, но незаметно для себя порадовала мужчину своим бездумным ответом.       Олейников вскинул брови, не удержавшись от лёгкой ухмылки.       – Меня Юра зовут, – сквозь шумный гул представился он и слегка развернул корпус влево, чтобы снова нагло вглядеться в точёный женский профиль.        Густые тёмные волосы, заправленные за уши, подчеркивали ровный овал лица. Аккуратный носик немного морщился, скрывая в носогубной складке маленькую родинку, расположившуюся над пересохшими губами, которые без конца нервно облизывались кончиком языка. Ощутив на себе мужское внимание, Ира попыталась отпугнуть его боковым движением глаз, но когда это не сработало, она забавно хлюпнула носом. А вслед заёрзала в глубоком сидении и запустила пальцы под футболку, чтобы отлепить тонкую ткань от спины.       – Далеко ехать? – для приличия сухо бросила она.       – Не очень, за поворот на Высокогорный, – поджал губы Краб и, сделав паузу в переглядках, прокрутил колёсиком громкости магнитолы, наконец-то поймавшей нужную радиоволну.       Мелодичные завывания Жанны Агузаровой выводили на неформальный лад.       "В городах и деревнях – небо, словно расплескал кто-то. Посмотри вокруг!"       С каждым километром, преодолеваемым табуном лошадей под капотом внедорожника, тёмно-зелёные насаждения в зоне отвода автомобильной трассы становились гуще и беспросветнее. Теперь пугающие предположения дяди Лёши не казались уж такими беспочвенными.       Но жизнь всегда находит свой путь – бегущий вдоль дороги резной трафарет деревьев создавал на периферии нерукотворный узор из пушистой лазури плывущих облаков и волнующейся глади величественного Амура. Такого не увидишь в серой застройке индустриального Хабаровска. Красовская упёрла локоть в пластик дверной карты и улыбнулась нерукотворной композиции.       Олейников перехватил её искреннюю улыбку боковым движением глаз.       – Красивая… – сдержанно улыбнулся, имея в виду не только местный колорит.        Девушка склонила голову к плечу, тем самым почесав щёку, и осторожно подалась в сторону водителя:       – М-м-м?        "Мне хорошо рядом с тобой"       Олейников шире растянул губы и посмотрел на Ирину, не переставая улыбаться, но вернул взгляд на дорогу:       – Природа у нас, говорю, красивая, и как-то особенно свободно дышится!       Девушка согласилась с ним кивком, но не стала выражать своё мнение. Она пыталась сформулировать вопросы о предстоящей работе, но не знала, обладает ли Краб конкретикой.        "По дороге предстоит встреча…" – в голове пронеслась мысль о том, что фраза из песни вполне может быть пророческой.       Олейников очередной раз повернулся к девушке и с немым движением дёрнул губами, словно решаясь на разговор, который был ему выгоден:        – Вы настолько близки с дядей, что ты даже не побоялась прийти к нам за помощью? – повысив голос, чтобы быть услышанным в шуме сцеплении резины с асфальтом,  перехватил руль на крутом повороте.       Ира сглотнула и боковым зрением покосилась на Краба из-под пышных ресниц, который сжал скулы, отблескивающие в солнечных бликах лёгкой светлой щетиной.       – Я с детства живу в семье дяди, кроме них у меня никого нет. Мама, но она…живёт отдельно и очень далеко. Поэтому да, мы очень близки с ним, – без лишних прикрас пожала плечами.       Мужчина принял ответ кивком и снова перешёл в наступление:       – Ты, Ир, не бойся меня, я тебя не обижу, – уверение в приятном мужском голосе заставило девушку поднять взор. – И никому не позволю сделать тебе что-то плохое.       Красовская густо покраснела и, переборов стеснение, впервые в  открытую  уставилась на Краба. Зачем-то он помедлил, а затем поймал непонимающие девичьи глаза и одновременным кивком и быстрым морганием подвёл неоговорённый итог, обещая непомерно много.

***

      На подъездную дорожку  добротного кирпичного коттеджа в два этажа машина въехала в крутую горку и остановилась у кованых ворот, являющихся единственным входом на просторную придомовую территорию, скрытую от чужих глаз высоким сплошным забором. В окружении вечнозелёных сосен воздух повсюду наполнился нежным ароматом хвои –успокаивающим и расслабляющим. Только ни одного, ни другого не было в сознании Иры, неторопливо вышедшей из машины.        – Свои! – руки Краба вытянулись вперёд, а лицо исказилось в приветственной улыбке, когда он подошёл к двум мужчинам наперевес с автоматами охраняющим территорию. – Здорово, мужики!        После рукопожатий и быстрых усмешливых обсуждений Краб обернулся и взглянул на девушку, крутящую задранную голову по сторонам.        – Да привёз тут... в саду работать будет, не больно-то менжуйте, нормальная она, – мужчина упёр руки в пояс и выставил ногу в белоснежном кроссовке вперёд, а затем в полуобороте развернулся к девушке, вздёрнул бровями до появления борозд морщин, и кивнул на дом. – Пойдём, Ир.        Красовская встрепенулась и пошла за мужчиной, попутно кинув сухое "здрасьте" лихим охранникам. Следуя по вымощенной плиткой широкой дорожке, Ирина крутила головой, опасаясь резкого вылета какой-нибудь породистой бойцовской собаки с шипованным ошейником. Беглым взглядом она окинула сад, который распростёрся с левой стороны фасада дома за добротный крытой беседкой с зоной барбекю. По правую сторону был устроен маленький искусственный прудик, рядом – изящно кованая лавка со спинкой, с каждой стороны от которой примыкали приваренные круглые столики. Не смотря под ноги, Красовская, отвлекшаяся на красивые виды, споткнулась, но нелепо удержалась и тут же ускорилась, догоняя молчаливого Краба.       – Привет, Юль, – Юра предплечьем упёрся в дверной косяк и с улыбкой кивнул хозяйке дома.       Приятная женщина с мелированными каштановыми прядями немногим старше самой Иры сложила руки на груди и дружелюбно поприветствовала гостей:       – Проходите, – она жестом пригласила их зайти и туже затянула пояс красного шёлкового халата на талии, тут же обернувшись. – Вить, Юра приехал, – громко крикнула.        Юра остался стоять на месте, но уверенным движением руки коснулся спины Иры и подтолкнул её к входу. Она с непониманием сощурила глаза и расправила лопатки.        – А Вы, должно быть, будете работать у нас в саду? – Юля выглянула из дверного проёма.        – Всё верно, – натянула дежурную улыбка Ира.       – Вы заходите, пожалуйста, не стойте в дверях.        Ирина молча вошла в прихожую, сжавшись от волнительной неизвестности.        – Спасибо тебе, Юр! Наконец-то наведём порядок в саду, – благодарно улыбнулась Юлия Олейникову.       – Да ладно, –сощурившись, кивнул Краб и слегка растянул уголки губ. – Ир! – она обернулась на его зов. – Я приеду вечером и отвезу тебя домой.        – Ладно, – инертно согласилась Ирина, но глубоко в душе обрадовалась хоть какой-то известности впереди.       В просторном холе дома за дверьми входной зоны Ира оказалась в эпицентре невиданного изящества. Светлые стены с обилием золота и вензельного символизма стали кричащем выражением греко-античного мотива, а заодно практично накапливали сияние в тёплых огнях настенных ламп. С потолка свисала огромная театральная люстра из тяжёлого переливающегося хрусталя, детали которой можно было рассмотреть, если подняться по парящим в воздухе дубовым ступеням лестницы на второй этаж. В интерьере не было и намёка на визуальный шум – лишь конструктивные крупные мазки в виде зеркальных элементов, напольных ваз, редких крупных горшечных цветов, массивной мебели в контрастном тоне. Выложенный изразцами арочный дверной проём, ведущий в зал, был лишён контрастных двустворчатых дверей, которые девушка заприметила на других внутренних помещениях. Стеклопакеты высоких венецианских окон, отделённых от стен белоснежными гранёными колоннами, были размечены декоративными золотыми молдингами и привносили толику уюта в музейную экспозицию жилища.       Золотая клетка – не меньше, пронеслось в голове ошеломлённой Иры.        Твёрдая мужская поступь заставила девушку сразу же обернуться. По ступеням спускался уже знакомый ей мужчина, который больно задел её за плечо у крыльца ресторана. Красовская теперь знала, что перед ней главный человек города,  положенец  по Хабаре Виктор Кисловский. Он с манерным высокомерием озирал гостью, которую тут же бросило в дрожь. С каждым шагом вниз его брутальные движения плеч собирали складки на чёрной рубашке-поло. Ира сглотнула и не нашла в поле зрения хозяйку дома, его жену.        – Здравствуйте, – сухо поприветствовала его девушка и быстро оборвала звук, не решаясь пояснять суть своего прибытия.        Кисловский исподлобья испепелил девушку с ног до головы и дёрнул уголки губ с громким непродолжительным горловым першением, качнувшим выпирающий кадык. Глубокие морщины испестрили его лицо, особенно выделившись на лбу. Похоже, мужчина редко улыбался в силу своего авторитетного положения, привычно напрягая тонкую линию губ, очертания подбородка и скул в волчьем оскале при очередной  грызне. Он остановился напротив Иры и жеманно коснулся рукой с  броским  кольцом-печаткой своего колючего подбородка. Красовскую кинуло в озноб, а ладони тут же вспотели.        – Юра решил твою проблему? – грубоватый тембр голоса с выворачивающей наизнанку душу интонацией был бесстрастно адресован девушке, которую Кислый, конечно, узнал.       Ира не осмелилась смотреть в глаза мужчине, но тут же закивала:       – Решил... спасибо, – по привычке добавила она, поймав себя на мысли, что была бы рада присутствию Краба неподалёку.        Кисловский принял её неуверенный ответ кивком:        – Хорошо! Я не спрашиваю за ваши шашни с Крабом, но, если где-нибудь взболтнёшь, что была здесь, то тебе никто не поможет, и он в том числе, я понятно изъясняюсь?        Без лишних прикрас девушка ощутила себя на минном поле, один неосторожный шаг по которому может стоять жизни. Под ложечкой  обездолено засосало, а сердце пробил высоковольтный разряд тока.        Ира уязвлённо вздрогнула, но под взрывной норов авторитета закивала:        – Понятно... я поняла.        Кисловский направился в сторону выхода, где за дверями был слышен разговор Юры с женой авторитета. До полного расслабления в конечностях Ира стояла  обездвиженным истуканом,  уткнувшись в одну точку глянцевого пола, но отвлеклась на прощальную сцену четы  Кисловских – серьёзный Виктор слегка улыбнулся жене и поцеловал её в губы, а она, сияющая и лёгкая, помахала ему рукой. Было ли всё так идеально в их семейной жизни? Вряд ли. Ира поёжилась, вспоминая его злобный крик в трубку, как и комплимент жене в виде слова "дура" с обилием матерной лексики.       – Вы Ира, да? Очень приятно – Юля, – к девушке приблизилась  Кисловская и по-простому собрала короткие волны волос в хвост, которые тут же рассыпались по шее.       – Взаимно. А у вас красивый дом, – вскинула руками Ира, улыбнувшись хозяйке, ровно, как  и тому, что осталась наедине с женщиной, которая, на первый взгляд, не отторгала своей манерой общения. – Такой просторный, целые хоромы!       Юлия хмыкнула и грустно улыбнулась:       – Просторный, да только было бы кому бегать по этим хоромам с шумным  беспричинным смехом! – с намёком на бездетность произнесла женщина, видимо, от одиночества решившись излить душу случайной незнакомке.       Ира мягко улыбнулась и посмотрела в выразительные карие глаза Кисловской.       – Знаете, это не моё дело, но мои дядя и тётя долго не могли родить ребёнка, а потом, когда взяли меня на воспитание, нас стало четверо, у них родился сын, которому сейчас пятнадцать и он просто несносный засранец. Тётя поседела раньше  положенного, – женщина не смогла не усмехнуться, но как-то по-доброму без зависти и наигранности. – Значит, как бы обидно это не звучало – ещё не время, но оно обязательно наступит, я уверена! Всё приходит именно тогда, когда этому суждено случиться!       Кто бы мог подумать, что богатые тоже плачут. Но, оказывается, плачут, и плачут  громче всех, когда то, что нельзя купить за деньги досадно просачивается сквозь пальцы словно песок, не задерживаясь в тёплом уютном гнёздышке. Юлия вздрогнула и аккуратно смахнула с щеки тоненькую дорожку слёз, не сдержав их в пелене глаз от жизнеутверждающей фразы Иры.       – Конечно, ты права, я тоже стараюсь думать об этом именно так! – она коснулась ладонью раскрасневшегося лица. – Извини, не знаю даже, что на меня накатило. Гормоны, должно быть.       – Всё в порядке, не переживайте, – не оставаясь равнодушной, Красовская с улыбкой кивнула женщине, но постаралась не всматриваться в лицо, чтобы не смущать. – Главное не переставать верить!       – А давай на ты, а? – прихлюпнула носом Юля, не стесняясь своего лица, мимолётно искажённого многолетней болью. – И вообще, пойдём, выпьем чая, а потом я покажу тебе фронт работ! – жена авторитета снова утянула ремешок на тонкой талии и пригласительным взмахом ладони побудила Иру следовать за ней.