Казус Белли

      Позднее утро во всю занималось над Комсомольском. В окнах внедорожника, на скорости разреза́ющего землистый после ночного дождя воздух, мельтешил единообразный пастора́льный пейзаж, такой привычный Дальнему Востоку – жестокий и прекрасный.       Краб остановил машину и, устало потерев глаза, в полуобороте кинул взгляд на мирно сопящую Иру, свернувшуюся клубочком на заднем сидении машины под его кожаной курткой. Преданная забвенью тревога лишь на минуту в сонной неге оставила приятные черты лица девушки – слегка приоткрытые в изгибе улыбки губы и забавно сморщенный носик. Поправив рукой зеркало заднего вида, Юра направил его на девушку и лучезарно улыбнулся её чистой и такой свободной от чернильного ярма лиходейской сумятицы умиротворённости, детской и наивной. Как бы мужчина не хотел исказить их призрачной вуалью так некстати нагрянувших терзаний. Но время не позволяло забываться в дремоте.       – Ир, просыпайся! – нежно прошептал Краб. – Мы приехали! – аккуратно коснулся плеча девушки, но зачем-то поднял ладонь к её щеке и отвёл пушистую прядь волос за ухо.       Пышные ресницы дрогнули, и она лениво приоткрыла глаза, щурясь от яркого солнечного света. Заливисто зевая, Красовская с недовольством оторвала спину от сидения. Её ноги, затёкшие в неудобной поджатой позе, отозвались белым зудящим шумом в мышцах. Выхватив в лобовом стекле дорожный знак с обозначением населённого пункта, она тут же напряглась и в секунду осознала всё произошедшее за последние сутки. Тяжёлый набат отчаяния методично отбивал в затылок, разгоняя по венам густой эфир страха.       – И как всё будет? С чего начнём? – туже затягивая на талии рукава свитера в узел, деловито спросила Ира, устроившись на переднем пассажирском сидении. Девушка заметила хмурую тень в привычно уверенном взгляде Краба. – А как ты… ты ведь всю ночь не спал, как ты…       – В порядке всё! Нормально, – заверительным кивком ответил Краб, собрав россыпь морщинок в уголках уставших серых глаз. – Прежде, чем я скажу тебе, ты должна пообещать, что не станешь рубить с плеча, а будешь слушать и делать так, как говорю я. Это не о нервах, это о безопасности – мы в чужом городе и для местных мы залётные. Я не смогу защитить тебя и помочь твоему брату, если ты будешь пренебрегать моими словами.       Красовская сглотнула и в терпеливом молчании закивала, в знак согласия подтвердив:       – Хорошо! Я поняла, – она взглянула на напряжённого Юру, одновременно ожидающего конкретного ответа и наблюдающего в боковое зеркало за роем машин, направляющихся в город. – Я обещаю. Обещаю!       В плотном потоке внедорожник пересёк витиеватую транспортную развязку и вторгся в черту чужого города. Вдыхая тёплый воздух, задуваемый в салон через приоткрытые окна, Ира в жгучем волнении и нетерпении теребила пальцами ремень безопасности. Нескончаемая многополосная дорога в самом центре Комсомольска вела мимо главной площади, испестрённой исторической застройкой и вздымающим потоки воды каскадным фонтаном.       Краб дважды взглянул в левое боковое зеркало мимо девушки и в знак подтверждения собственных ожиданий снисходительно ощерился в усмешке. Ира не успела заметить, как за ними пристроился уже знакомый ей чёрный Mercedes-Benz Geländewagen, круглые фары которого методично моргали ближним светом. По левой полосе внедорожник опередил тёмный немецкий седан, который тут же перестроился вправо и принялся тормозить, как бы выдвигая мерцающим стоп-огнём требование остановиться. Олейников сбавил скорость и под щелкающий звук поворотника прижался к отбойнику.       – Что происходит? Зачем мы останавливаемся? – выворачивая шею назад, встревоженно спросила Ира, с неприятным осадком замечая, как к внедорожнику направляется Куплет со своими людьми. – О, нет! Боже! Только не он! – повисла неловкая пауза. – Подожди-ка, ты знал об этом! Почему ты сразу не ск… – в горькой досадной улыбке покачала головой Ира и вскинула руки.       – Тише-тише, Ир, всё нормально! Просто веди себя естественно, ладно? Говорить буду я, тебе не о чем переживать, – спокойный Краб заглушил машину поворотом ключа и кинул взгляд в зеркало заднего вида.       Красовская в бешенстве скрестила руки на груди и недовольно фыркнула.       – Какими судьбами в Комсомольске, Краб? Да ещё и не один, ну надо же! – довольный Куплет пригнулся к приоткрытому окну внедорожника и упёрся локтями в проём в десяти сантиметрах от сидящей в пассажирском кресле Ирины. – Не зря говорят, всё будет, стоит только расхотеть! – торжественно кивнул ей и цокнул уголком губ, хитро подмигнув.       Ира горделиво посмотрела на парня боковым зрением и сжала челюсти, не поворачивая головы.       – Отойдём, Куплет? Базар к тебе есть, – Юра кивнул на улицу и потянулся к рычажку дверной ручки. – Ир, посиди пока здесь.       – Ну, давай, коль не шутишь! – Миша вскинул брови и растянул губы в сальной усмешке, тут же выпрямившись.       Ира щёлкнула фиксатором ремня и с облегчением выдохнула, провожая мужчин беспокойным взглядом. Когда они отдалились, девушка могла судить об их разговоре только по напряжённым телодвижениям. Куплет спрятал руки в карманы кожаной куртки, с негостеприимным упорством вытянул мощную шею, кивая и скалясь в саркастичной улыбке. Хмурый Краб свёл брови и кивнул головой в сторону своей машины, а потом упёр руки в пояс и что-то сдержанно и убедительно разъяснял Куплету. Последний запрокинул голову, словно бросая вызов, и вытянул руки из карманов в активной жестикуляции, а потом фамильярно тыкнул пальцем в плечо Краба. Тот невозмутимо скинул ладонь Кисловского-младшего и хмыкнул, чем, по всей видимости, разозлил Мишу. Ира терпеливо наблюдала за их разговором, но, услышав первые шумные ноты, не выдержала и вышла из машины, громко хлопнув дверью.       – Да какого чёрта, мать вашу! Вы мужики или кто, в самом деле? – она бесцеремонно втесалась между мужчинами, прочертив плечом по груди Куплета.       Прерывистое дыхание вздымало её грудь, в ушах звенел низкочастотный ультразвук. Ира раздула ноздри и в гневе поочерёдно посмотрела на напряжённых Краба и Куплета.       – Ир, вернись в машину! Сейчас же! Мы ещё не закончили, – не отрывая пристального взгляда от Куплета, хладнокровно произнёс Олейников одним движением губ.       Девушка ощутила неимоверную тревогу от его спокойствия, точно как в тот день, когда сидела перед ним в ресторане "Амур". Кисловский-младший с нескрываемым удовольствием в азартной улыбке уставил взор бездонных голубых глаз на Иру, которая находилась в двух сантиметрах от его широкой груди.       – Не вернусь! Мне нужна помощь, – прямолинейно кинула Ира, повернувшись к Куплету. – У меня пропал брат, то есть его похитили и привезли сюда в Комсомольск. Помоги… пожалуйста!       Миша ещё раз посмотрел на соперника и с внезапно нашедшим на него пониманием вскинул брови. Только сейчас парень осознал, что Краб не просто так сопровождает Иру в чужом городе. Краб опустил уголки губ и сжал челюсть, заиграв желваками на острых скулах. Не проронив ни слова, мужчина опустил ладони на плечи девушки и оттиснул её в сторону, как бы высвобождая дистанцию между ним и Куплетом. В бурлящем непонимании Ира вздохнула и спрятала лицо в ладони. Только сейчас она осознала, что нарушила слово, которое дала Крабу буквально полчаса назад. Но, будучи в самом апексе нервического шторма, быстро простила себе эту оплошность, ведь для спасения брата была готова на сделку с самим дьяволом.              Триумфально осклабившись перед невозмутимым Крабом, Куплет выпрямил широкие плечи и втесал руки в узкие карманы джинсов:       – Допустим! И что мне за это будет?       – Всё, что попросишь! – бездумно выпалила Ира, вскинув руки.       Юра нахмурился от слов девушки, перевёл недобрый взгляд на распалившегося липкой ухмылкой Куплета.       – Прям всё? – хмыкнул Кисловский-младший и перевёл хитрый прищур на Краба.       На уставшем лице Олейникова взыграли желваки, губы сомкнулись в тонкую линию. Он взглянул на смутившуюся Иру и непримиримо вздохнул от неосмотрительности её поведения.       – Та-а-к, а с этого момента давай поподробнее, – воодушевлённый Кисловский-младший сделал пару шагов к девушке, стоящей в стороне.       Красовская тяжело вздохнула, но тут же ощутила парализующую дрожь в уголках сухих губ. Потерянный блеск зелёных глаз взмыл к Крабу, который стоял за её спиной.       Юра с жалостливым всепрощением посмотрел на неё:       – В Хабаре мы вышли на местных барыг, которые дали расклад на Ма́слика. Это он со своими холу́ями увёз брата Иры. Непонятно, каким образом там замешана чернуха, но эти два тела точно не врали, им смысла не было, – неторопливо объяснил более понятным языком.       Куплет сощурился в непонимании и задумчиво спросил:       – А Кислый при делах?       Краб поджал губы и молчаливо покачал головой, как бы говоря, что хабаровскому положенцу с женой пришлось уехать из города после очередных разборок. Как и самому Юре, которому, кстати, вполне повезло с поводом.       – А доказательства у вас есть? Это неправильный кидо́к, за такое пояснения нужны! – с вызовом запрокинул голову Миша и ощетинился.       Повисла зловещая тишина, перебивающаяся монотонным шумом оживлённой городской дороги и всплесками фонтана с площади.       – А если есть свидетель? – Ира перевела высокомерный взгляд с Краба на Куплета. – Я, например?       – Никому и никогда не говори, что ты свидетель! – Миша испустил ехидный смешок и перевёл вопрошающий взгляд на Краба, приятно удивившись неискушённости Иры.       Юра хмыкнул, очередной раз в немом протесте покачав головой. Он не зря предупреждал девушку о том, чтобы она молчала, слишком хорошо понимая, как устроен весь механизм изнутри.       – Ма́слик давно был бельмом на глазу, хоть он и центровой в Дзёмги, – цокнул Миша, как бы прикидывая ситуацию. – Джем не давал отмашки его трогать и вообще он у него на особом счету, но, раз говоришь, пошла тема с дерьмом, значит, надо колоть его, – дёрнул острой линией скул и в разгорающемся гневе вжал щеки до появления ямок.       Куплет понимал, что предъявлять смотрящему было как минимум не в его компетенции. И, если информация Краба непроверенная, то всё самовольное предприятие грозило конкретно ему нескончаемыми проблемами.       – Как, прикинул? – с задумчивым заломом бровей спросил Краб, отразив морщины на лбу. – Медлить нельзя, тем более у них брат Иры.       Девушка до боли закусила губу и выжидающе скрестила руки на груди с нескрываемым неврастеническим экзерси́сом лица. Куплет с силой провёл ладонью левой руки по короткостриженой голове и глухо простонал.       – Да втёр, что пацана надо вытаскивать! По-тихо́му бы это сделать, – с шумом втянув воздух, Куплет поджал губы. – Короче, погнали, давай. Расскажешь про брата, – приблизился к Ире и как бы невзначай повёл её к своей машине за плечи, игнорируя Краба.       Сопротивляясь мужской силе рук, Ира с надеждой обернулась к Юре, который с предъявой кивнул Куплету, сделав несколько шагов вперёд:       – Она из Хабаровска, за неё отвечаю я!       Кисловский-младший нагло ухмыльнулся, но не сбросил руку с хрупких плеч Иры.       – Так здесь же не Хабаровск, Юр, вдруг, не ответишь? Подальше положишь, поближе возьмёшь, как говорится!       Девушка закатила глаза и с силой скинула мужскую руку со своих плеч.       – Может, хватит уже этого цирка? – заносчиво фыркнула. – Нужно что-то делать, а не петушиться на потеху быкам!       Довольно скалясь, Миша распахнул перед девушкой дверь своего внедорожника и подтолкнул её к проёму:       – Быстрее сядешь, быстрее начнём что-то предпринимать, ведь так, Краб? – своей высокой фигурой он преградил путь девушке к отступлению и кивнул на пассажирское кресло.       – Нормально, Ир? – Краб с вопросительным кивком обратился к Ире и с угрожающим рывком оторвал спину от двери своего внедорожника.       Девушка сглотнула, когда осознала, что холодная война между мужчинами вполне может вылиться в конкретные разборки, на которые она не имеет право тратить драгоценное время, которого, возможно, у её брата уже не оставалось. Красовская всмотрелась в бездонные голубые глаза Миши, но тут же заметила, как его приятное лицо скорчилось в ноющей боли. Парень схватился за пульсирующие виски, на которых выступили ве́нки, берущие свой исток на шее, и мучительно зашипел.       – Что такое? Снова, да? Тебе не хорошо? – девушка свела плечи и в испуге коснулась ладонью груди парня, чем сама же сократила расстояние между ними.       Олейников поджал губы, очертив округлости желваков на острых скулах, и с нескрываемым раздражением закатил глаза, не оценив показного лицедейства Куплета.       – Сейчас, минутку, – Кисловский-младший мазнул кончиком языка в уголок губ и невесомо положил руку на талию девушки, будто опираясь. – Всё нормально, поехали! – он с хитрой ухмылкой вскинул брови и посмотрел на Краба.       Юра выпрямил спину и исподлобья взглянул на Мишу, предостерегающе и осуждающе покачав головой его нечестной выходке. В молчаливой улыбке Куплет вдохнул запах волос девушки, как бы показывая Юре, что находится всего в паре сантиметров от неё, не на шутку встревоженной его самочувствием.       – Садись, нужно ехать, – тихим шёпотом произнёс Миша, склонив голову к её шее, в то время как мужские руки уверенно скользнули по лопаткам.       Его грязный приём сработал наилучшим образом, а потому Ира, покрасневшая от вольного обращения и взращённого в груди зерна сочувствия, сглотнула и послушно занесла ногу на подножку внедорожника.       – Всё нормально, – зацепившись пальцами за высокую дверь, она и виновато взглянула на Краба, который с ярым негодованием в серых глазах безотрывно смотрел на ухмыляющегося Кисловского-младшего, наминая сжатый кулак левой руки в ладони правой.

***

      Настигшая город в полдень непогода, такая привычная для Хабаровского края, обрушилась проливным дождём. Ира сидела в машине Куплета, беспрерывно смотря через плавные вздрагивания стеклоочистителей на его очередную грызню́ с Крабом. Мужчины с фанатичным противодействием мастерски упражнялись в ухмылках и жестикуляциях прямо под холодной стеной дождя неподалёку от местного кафе. До боли вжимая острые ногти в ладони, Ира вздыхала и закусывала губы, отбивала ногами ритм в пол, барабанила пальцами по пластику торпедо. Более не выдержав, она высунулась из салона и встала на подножку, прикрыв ладонью голову от ливня.       – Не мокни! Вернись обратно в машину! – рывком натягивая на шею приподнятый ворот кожаной куртки, гулко крикнул Краб.       Куплет обернулся на девушку, тут же закрывшую за собой дверь, и вжал шею в плечи, стянув по́лы куртки:       – Надо с ходу брать его, гниду, а уже потом разбираться. Их там человек семь-десять, да ещё пацан, которого могут пустить в расход.       – Ты представь, что будет, когда твои люди влетят в кафе смотрящего по району и уложат его рылом в пол. Надо по-ти́хому – войти, потолковать, отпетлять без возражений, а потом замес устраивать, когда там народу поубавится. Ма́слик же не дурак, Миш, он даст маяк своим, размотаемся и парня подведём, – манерно собирая крупные капли дождя в ладонь и опрокидывая её, с уверенность заломил бровь Юра, поджав уголки губ.       – Юр, стой! – заметив, как Куплет указал на здание кафе, Ира отчаянно вскрикнула в приоткрытую дверь и пулей вылетела из машины.       Она прижалась к Крабу, не стесняясь пробивной дрожи, и прикрыла глаза, рвано вздымая грудь. Олейников опустил подбородок в её мокрую от проливного дождя макушку и крепко обнял, закрывая расстёгнутыми полами кожаной куртки от ливня.       – Тише, Ир! Тише! – мужская рука легла на промокшую насквозь ткань футболки на спине девушки и притянула ещё ближе к своей груди. – Послушай меня, всё будет хорошо! Сейчас нужно собраться и найти твоего брата. Ты проделала такой путь ради этого, нужно сделать всё правильно. Слышишь? – Краб нежно коснулся подбородка Красовской и с уверением в кивке посмотрел в её мокрые от слёз глаза.       Безвольно кивая, как китайский болванчик, Ира послушно затрясла головой и навзрыд заплакала от страха. Тёплые мужские пальцы смахнули слёзы с её щёк, которые тут же подкатили с новой силой.       – Ты сказал, я должна сделать выбор – быть своей или свидетелем! И я сделала, – задыхаясь от напавшей на неё икоты, протянула девушка и сжала мокрыми пальцами его руки. – Я …       – Т-ш-ш! – Юра поджал губы и неодобрительно покачал головой; остановил дрожь её губ пальцем, втесавшись серыми глазами в припухшее лицо. – Ира, не надо! Не сейчас и не так. Я вернусь, и ты мне скажешь, хорошо?       – Краб, ты идёшь? Пора! – крикнул Куплет, в недовольном оскале отщёлкнув предохранитель пистолета.       – Сейчас, – полуоборотом шеи он пренебрежительно бросил себе за спину.       – Не оставляй меня, умоляю, только вернись, я не знаю, как я без тебя! – судорожно взвыла девушка и покачала головой. – А Сашка… там, он… а я …как я…если...       – Всё будет хорошо, успокойся. Я вернусь, обещаю, с твоим братом, живым и невредимым, – Краб легонько встряхнул девушку за плечи и закусил нижнюю губу, ожидая её согласия требовательным кивком, продолжительным и терпеливым.       Ира через силу расцепила пальцы, но, чиня любое препятствие, с силой сопротивлялась выскальзывающей ладони Юры, который не отводил от неё пугающе спокойного отрешённого взгляда.

***

      – А ты умно придумал с «отпетляем и даже возражать не станем», – с оценивающим заломом бровей согласился Куплет, крепко держа в ладони пистолет наготове.       После мирного разговора с Ма́сликом мужчины прилюдно покинули кафе, но вернулись в него по плану через некоторое время, когда бо́льшая часть верных ему людей уехала по своим важным делам.       – Так, а я о чём? – триумфально вскинул головой Краб, выглядывая из поворота коридора подсобной зоны кафе.       – Но дело же не только в Хабаре, так? – Миша осмотрелся по сторонам и перевёл вопросительный взгляд на Краба. – Я делаю это не для "Общака" и даже не для Вити. Я делаю это для неё.       Олейников растянул уголки губ и сморщил лоб, который неприятно засаднило в месте глубокого пореза.       – Думаешь, она растает от твоих геройств? – ухмыльнулся Краб, кивнув Кисловскому-младшему, стоявшему ровно напротив него.       – Я ведь не сдамся без боя, Юр! И проигрывать я не люблю! – в секунду разозлившись и повысив тон, Куплет угрожающе приблизился к Крабу и сжал челюсти до появления острой линии скул.       – Хочешь победить, научись терять, – бесстрастно произнёс Юра, щёлкнув предохранителем пистолета, опущенного дулом вниз, и дёрнул уголком губ.       – Мутный, проверь, что там за канитель в подсобных! Опять что ли грузчики колды́рят? – послышалось гулкое эхо из-за угла.       Разразившийся через секунду огнестрельный раж испестрил кирпичные стены глубокими пулевыми отверстиями. В пыльной дымке узкого коридора Куплет с Крабом передислоцировались к пищеблоку.       – Суки, а! Блядь, вам всем пизда! – с безумным остервенением Куплет поднялся с пола и, промокнув ладонью задетое по касательной пулей плечо, на подъёме адреналина передёрнул затвор пистолета и высадил весь магазин патронов в тёмную пустоту помещения.       Заметив в углу человеческую тень, Краб стукнул рукоятью пистолета по стене, привлекая внимание Миши. Юра сделал пару быстрых выстрелов, но был вынужден замешкаться на перезарядку, вжавшись спиной в дверную коробку, в паре сантиметров от которой пролетела свистящая пуля. Куплет вытянул корпус из косяка и в ответ точным движением пальну́л в сторону противника, инстинктивно и грубо толкнув Олейникова, который тут же сгруппировался и откатился в противоположную сторону дверного проёма, тем самым избежав роя пуль, незамедлительно расщепивших деревянный косяк в том месте, где он только что находился. Тяжело дыша, Юра с кроткой благодарностью кивнул Кисловскому-младшему, а тот положительно кивнул, как бы приняв ответ, и незамысловатым движением руки объяснил план дальнейших действий.

***

      Усилившийся дождь нещадно лился как из рога изобилия. Красовская вздрагивала от отдалённых огнестрельных всполохов, растирала холодные предплечья ладонями, беспрестанно умывалась слезами и беспокойно ёрзала в холодном кожаном кресле в удушающем страхе за брата, Юру и даже Куплета медленно, но верно сходя с ума.       Когда она выцепила мельтешащее движение из залитого разводами стекла машины, тут же, получив отдачу дверной ручки по пальцам, вылетела из машины и побежала навстречу приближающимся мужчинам и её брату. Из кафе вывели избитого человека, который был не в состоянии передвигаться самостоятельно.       Жадно втягивая воздух ртом, Ира исказила своё опухшее лицо в болезненном стенании и всхлипнула от сильного душевного потрясения. Красовская сгребла напуганного брата в охапку и крепко прижала к груди, зарываясь пальцами в его грязные мокрые волосы.       – Живой! Господи, живой! Сашка! Родненький! – навзрыд протянула девушка, лихорадочно целуя лицо брата.       Подросток прижался к сестре и крепко обвил руки вокруг её корпуса, не сумев одержать верх над хныкающим позывом в раздражённых резью глазах. Его щуплые плечи вздымались от нервной трясучки, он до сих пор молчал и хлюпал носом.       – С тобой всё в порядке? Тебя… обижали? Тебе что-то сделали? – Ира принялась судорожно теребить его голову, шею, плечи, ключицу и руки.       Сашка покачал головой и прикрыл глаза, уткнувшись в грудь сестры.       – Ну вот чего тебя туда понесло, а? Зачем ты пошёл туда? Вот придурок! Там родители с ума сходят! – в нагрянувшей истерике закричала девушка и с силой выдала брату звонкий подзатыльник, который отдачей засаднил её ладонь.       Парень всхлипнул и вжал голову в плечи, но тут же протяжно заскулил.       – Вот дура! Прости, мой хороший, прости, малыш, Сашулечка! Всё хорошо и это главное! – смахивая слёзы о мокрую ткань футболки на плече, девушка отвязала свой свитер с талии и накинула на брата, тут же растирая его спину, чтобы согреть.       За подростком молчаливо стояли Краб с Куплетом. Они щурились от ливневого дождя, не обращая внимания на напрочь промокшую одежду. Их немая переглядка отклонилась в сторону Красовских. Краб тяжело выдохнул и поджал губы, сглотнув. Куплет оторвал руку от задетого плеча и взглянул на ладонь, испачканную алой кровью, капли которой смешались с дождевой влагой.       – Я так благодарна вам… правда, я не… не представляю как! – Ира всхлипнула и подняла взгляд на мужчин. – Спасибо!       Девушка неторопливо оторвалась от брата и встала перед Крабом и Куплетом:       – Спасибо, что спасли Сашку! Если бы не вы, с ним бы… – в отрыве от реальности она снова зарыдала и обернулась на подростка.       – Вы в порядке? – с трудом переставляя ватные ноги, Ирина подошла ещё ближе и с испугом заметила кровоточащую рану на плече Миши. – Ты ранен? Господи, ты ранен, нужно вызвать скорую!       – Нормально, Ир, не переживай! – парень вскинул руку в успокоительном жесте и кинул беглый взгляд на Краба.       Красовская сжала уголки губ:       – Юр, а ты? У тебя кровь на лице!       Краб положительно кивнул и дёрнул плечами, расправив их. Он поднял глаза к небу и стёр со лба кровавые разводы, шумно выпустив воздух через слегка приоткрытые губы.       Девушка в томительном замешательстве и грызущем душу чувстве долга стремительно дёрнулась в сторону молчащих мужчин и одновременно обняла их двоих, понимая всю абсурдность ситуации. Мужчины в хрупком временном перемирии столкнули недоуменные взгляды и отвернулись друг от друга. Краб сдержанно опустил глаза в её мокрую макушку и удержал вздёрнутую руку, которую только что хотел устроить на её талии, как бы принимая благодарность. Куплет неглубоко улыбнулся и поглаживающим движением ладони прошёлся по спине Иры, притянув ту к себе ближе.       – Всё хорошо, Ириш! Теперь у тебя всё будет хорошо! – заботливо прошептал он ей на ухо, дёрнув уголками губ.       Подъехавшая машины осветила ярким отблеском фар пустырь, на котором разворачивался драматичный эпилог.       Куплет всмотрелся в людей, вышедших из иномарки, и сразу же вытянулся в струнку, статно выпрямив широкие плечи и оставив трогательные объятия:       – Есть одно маленькое "но" – нам придётся поехать к Джему!

***

      В залитом естественным светом кабинете с обилием морёной древесины в интерьере стен и мебели было сумеречно и тихо, словно в гробнице, несмотря на одновременное присутствие семи человек.       В центре мощного дубового стола на фоне панорамных окон в пол на стуле с высокой резной спинкой восседал тучный мужчина, неприятные черты лица которого – округлое лицо, глубоко посаженные глаза, обрамлённые тенью синяков, пунцовые надутые щёки и второй подбородок, особенно неудачно подчёркивались излишне для его возраста пышными волосами с частой проседью серебра. Он неприятно тяжело дышал и поднимал ладонью с толстыми пальцами увесистый бокал с виски, мерзко прихлёбывая.       Рядом с ним за столом сидели его близкие. Первый, лихого вида по кличке Слон, лысый мужчина с тёмной щетиной на лице, через очки щурился в книгу, как бы в изумлении приподнимая брови, чем искажал чересчур заметный шрам, распластавшийся на его гладкой макушке. Второй, откликающийся на Куска, полный мужчина – ровесник Джема, слегка лопоухий с крупным носом и изрезанным обилием продольных морщин с перекрестными шрамами лбом, мастеровито мешал колоду карту, изобличая невиданную ловкость рук.       Хмурый Краб неустанно смотрел в одну точку стола, бесшумно прокручивая в пальцах сигарету, которую не решался закурить. Куплет вальяжно опёрся предплечьями на резную спинку стула рядом с Куском и не сводил взгляда с Иры, которая возвышалась над братом, сидящим в другом конце стола от Джема.       – Ты, парень, уже достаточно взрослый, чтобы понимать, что чернуха – это дело паскудное, а? – хмуря густые брови, неторопливо вытянул авторитет, постукивая массивным кольцом с камнем о толстое стекло бокала.       Нездорово красный от всего, что произошло с ним за последние сутки, Сашка виновато смотрел в пол, еле сдерживая дрожание в теле. Красовская из последних сил держала ровную осанку и молчала, лишь изредка окидывая присутствующих мужчин исподлобья испепеляющим взглядом. Ира откинула мокрые патлы своих длинных нечёсаных волос на спину, подёргивая плечом от насквозь мокрой и холодящей тело ткани футболки.       – Ну, чего молчишь и трясёшься? Говори давай, я ж не блудняк какой-то травлю тебе, а ма́зу держу. Ну? Хотел по-взрослому, вот и вперёд! – громко продолжил Джем с хрюкающим хрипом в голосе.       Куплет ухмыльнулся и дёрнул подбородком, перемявшись с ноги на ногу, будто одобряя метод воспитания своего автора.       – Извините меня… я не хотел, не думал… – сглотнул подросток и не сдержал слёзную дорожку, скатившуюся по его гладкому лицу, ещё не познавшему мужской щетины.       Слон с Куском с усмешкой переглянулись и уставились на парня.       Джем хрюкнул в гортанном смехе и с шумом отпил алкоголь:       – А надо бы уже научиться думать, сынок. В твои годы я уже мотался по малолетке! Ты разве никогда не слышал такую поговорку – наркоман хуже пидораса?       Ира вспыхнула от возмущения и распахнула уставшие глаза. Она адресовала свой растерянный взгляд Юре, который осторожно покачал головой и нахмурил лоб до появления продольных морщин, вслед за которыми вздулась венка на виске.       – Со всем уважением, но… Вы за языком своим следите, он же ребёнок! – задыхаясь от волнения и страха, выпалила девушка и уверенно положила ладонь на поникшее плечо брата.       Теперь все мужские глаза были устремлены на её хрупкую, но стойкую фигуру. При смутной торжественности момента блатники́ оценили оберегающее подростка рвение Ирины. Юра выпрямил спину и в обход этикета устроил руки на столе. Куплет оценивающе свистнул и усмехнулся, но тут же перевёл напряжённый взор на своего авторитета.       – Ты, барышня, не учила бы учёного, – неодобрительно покачал головой Слон, хлопком прикрыв книгу. – Умные люди ведь дело говорят твоему кро́внику!       Джем лишь шумно усмехнулся и вскинул брови, отчего-то прощая подобную дерзость Ире. Краб пристально смотрел на девушку со стороны и так же пристально всматривался в раскрасневшееся лицо Джема, ощущая в воздухе неестественно тяжёлое сотрясение, немое противостояние одинаковой по силе энергии.       – Ты зачем вообще пошёл к Ма́слику? – Джем поднялся со стула и медленно двинулся к стене, увешенной раритетным холодным оружием. – Всю жизнь мечтал о доме. Тишина, покой, а уснуть здесь не могу, эта тишина давит, уши рвёт. Вот в Дзёмги в муравейнике сосед сверху сверлит, другой бухает, орёт, – с тяжёлым вздохом вытянул катану из ножны и обернулся к дрожащему подростку. – А спишь, как убитый! Должно быть, знаешь, каково это? Я ж дзёмгинский парень. А там, говорят, наркота завелась – не хорошо, а ты, как там тебя, кстати?       – Са-а-ша, – блея как овечка, выдал из-за стучащих зубов подросток, подняв голову с мокрой сальной чёлкой. – Я подработать хотел, чтобы не просить у родителей.       – Санёк, ты ж понимаешь, что бывает с теми, кто творит плохие вещи в моём городе? – он коснулся лезвием холодного оружия стола перед подростком. – Да помолчи, сестрица, за умную сойдёшь! – Джем предвосхитил Иру, открывшую рот на очередную завуалированную угрозу в адрес брата.       Краб хлестанул языком по верхней губе и сжал ладонь, второй постукивая серебряной зажигалкой по лакированной столешнице, что сгущало неприятную атмосферу в кабинете. Он внимательно смотрел в лица лидера "Общака" и Иры, которые стояли поблизости. Куплет упёр руку в бок и цокнул, признавая опасность такой близости своего старшего и беззащитной Иры, которая была готова закрыть собой брата.       Сашка молчал, следя за острым кончиком катаны в руках Джема.       – Ты зелёный ещё совсем, вся жизнь впереди. Больше не глупи, этого никто не прощает, – мужчина поджал губы и с шумом скинул холодное оружие на столешницу, отчего подросток вздрогнул. – Юр, ну определи ты его на перековку что ли к каратистам вашим, пусть хоть мясца́ нарастит, а то совсем щуплый, как цыплёнок! – обернулся к Крабу.       Тот заломил брови и согласно моргнул.       – А там гляди, может, и в бригаду подтянется, нам нужны такие архаровцы, самоде́ятельные, а то порой шуршать некому, молодняк совсем измельчал, – в усмешке хрюкнул Джем, направившись к своему месту во главе стола.       Иру тут же пробил высоковольтный разряд тока – расслабляющий и парализующий. Джем простил оплошность её брата, а это значило, что совсем скоро они без боязни смогут вернуться в родной Хабаровск.       Когда Куплет закрыл за собой дверь, оставив Джема с его близкими наедине, троица молчаливо переглянулась. Слон встал из-за стола и подошёл к двери, словно хватая пальцами эфемерный фанто́м из прошлого. Он поджал губы и обернулся к Джему, наливающему себе очередную порцию алкоголя.       – Эта девка напомнила мне ту продавщицу из "Берёзки", ну, которую ты пялил, помнишь? Как её там? – торопливо щёлкнул пальцами и в задумчивом прищуре вскинул голову к потолку.       – Танька Воробьёва, знатная ля́рва была, – подтвердил глубоким кивком Кусок, громко усмехнувшись. – Да и эта тоже та ещё кра́ля! Заметили, как у Краба с Куплетом о́чка жим-жим за неё, а сама стоит и зыркает, что дай Боже?       Слон сипло рассмеялся на хлёсткую ремарку товарища.       Джем насупился и с шумом отпил из бокала:       – Да не пори́те блудняк! Та блондинкой была, хоть и в доску пергидрольной, а эта тёмненькая! – отмахнулся, но тут же расплылся в довольном гоготе. – Но хороша́ была чертовка, многое умела!