Казус Белли

Декабрь 1998 года, Комсомольск-на-Амуре

      Непринуждённая музыка, эхом отлетающая от неоновых стен зала ресторана, перебивалась женскими голосами. Сегодняшним вечером дамы с известными в криминальных кругах фамилиями с притворным радушием улыбались друг другу, чмокаясь в напудренные щёки и делясь "секретиками" давно ставшими достоянием общественности. Лёгкий смех сливался с искрящимся звоном фужеров с игристым. Можно было подумать, что это всего лишь привычный досуг причудливых богатеек, однако всё было куда страшнее. Крупная бандитская сходка авторитетов под предводительством известного вора в законе Джема была важной вехой в вечной борьбе за переде́л сфер влияния всего Дальнего Востока. Когда мужской гнев затмевал здравый смысл, а алкоголь разбавлял последние крупицы справедливости, женщины становились залогом мира и безопасности.       Ира неторопливо пробиралась сквозь толщу гостей, которыми были её "подруги" по несчастью, для приличия бездушно улыбаясь им и перебрасываясь дежурными фразами. Игнорировать их всех – зави́дующих, ухмыляющихся, токсичных, было бы верхом бестактности, которую девушка не могла себе позволить ради поддержания безмятежности мероприятия.       На мягком диване в дальнем углу ресторана она заприметила двух молодых женщин, которые поддерживали великосветскую беседу и разборчиво поднимали бокалы с шампанским, не делая больших глотков. Одна из них, миловидная брюнетка с волнистыми прядями удлинённого каре в чёрном коктейльном платье, дружелюбно кивала элегантной собеседнице, статной блондинке с модельной внешностью в шёлковом изумрудном платье-бюстье́ на тонких лямках. Ира несмело посматривала в их сторону из-за спин гостей. Была́я несгибаемая уверенность в себе и ореоле своего положения мимолётно улетучилась, оставив место нервозности, растерянности и жалкому гневу. Особый акцент, который цеплял возбуждённый взгляд Кисло́вской – простое обручальное кольцо на безымянной пальце привлекательной брюнетки. Девушка подняла собственную руку и с разочарованием взглянула на массивное обручальное кольцо, крупный бриллиант которого нагло пропускал свет через грани, пошло сияя своим великолепием. Ирина шумно вздохнула и через силу растянула губы в вежливой улыбке, убедилась в идеальности причёски и решилась на отчаянный шаг.       — Добрый вечер, как дела? Вот, пожалуйста, угощайтесь! Тарталетки с муссом из дальневосточного краба, комплимент от шеф-повара к просекко, — с неприлично завуалированным намёком подошла к мирно сидящим женщинам и гулко поставила тарелку с закуской на прозрачный столик перед ними.       Ей не стоило прибегать к игре слов в присутствии блондинки, но раскованная алкоголем Ира, уверенная в своей монополии, непредусмотрительно развела над собой тучи собственными руками в желании ублажить своё эго. Девушка осанисто выпрямила плечи и с венценосным манове́нием вздёрнула подбородком, цинично улыбнувшись своей выходке.       — Познакомься, Ира – Надежда Олейникова, — идеальная во всех отношениях, кроме гнилого нутра, Ольга Васильева, жена лучшего друга мужа Ирины, с хищным хвастовством представила Кисловской объект её неугасаемого интереса. — Представь себе, какая удача – она тоже из Хабаровска! Выходит, у вас столько общего! Не правда ли?       Перехватившая ядовитый экивок Васильевой Ира с вызовом хмыкнула и обескураженно вскинула брови.       — А мы знакомы! — подала голос Надя и лучезарно улыбнулась, перехватив тонкую ножку бокала с розовым шампанским.       Васильева с бескомпромиссным подозрением сузила свои хитрые карие глаза и с голодным любопытством повела сияющей линией губ.       — Несколько лет назад мы крестили племянницу Миши, — через необоснованную неприязнь ослепительно улыбнулась Ира Олейниковой, чтобы дать эффектный отпор блондинке. — В Хабаровске.       — Хм, так, выходит, вы почти родня! — последняя распробовала своим змеиным языком обстоятельства дела и поправила на тонком запястье широкий бриллиантовый браслет. — Ку́мы, кажется?       Одновременно с безмятежной Надеждой, выдавшей утвердительный кивок, Ира нервно усмехнулась и мазнула веером пальцев по сплетению прядей в прическе. Её сердце замерцало бешеным ритмом, через каждый такт опадая стылым камнем вниз.       — Выходит, так! — невинно пожала плечами ни о чём не догадывающаяся Надя. — Замечательный вечер, Ир. Давненько нигде не была. Юра так занят в последнее время, что даже и не помню, когда вот так при параде последний раз выходила из дома! — с искренним восторгом нашлась молодая женщина, а её бездонные глаза блеснули ненаигранной теплотой.       Кисловская с приторным дружелюбием улыбнулась ей в ответ, но тут же схлестнулась ожесточённым взглядом с остервенелым блеском тёмных бесноватых радужек Ольги.       — Как мальчишки? Сколько уже младшему? — непринуждённо поинтересовалась Надежда у Иры, отпив из бокала, и недоверчиво взглянула на тарелку с закусками.       — Всё хорошо, спасибо. Одному уже шесть, а второму два с половиной, — Кисловская напряглась в струнку, стараясь откровенно не пялиться на привлекательную жену мужчины, которого она любила даже столько лет спустя.       — Какое совпадение! А Надя вот рассказала, что их дочке тоже без малого два с половиной, — со звонким акцентом на местоимение "их" ехидно оскалилась Васильева, омерзительно отыгрывая несвойственную себе добродетель.       — Дети так быстро растут! Подольше бы они оставались сладкими малышами в колыбельной, — выпутываясь из ситуации, в которую сама же вогнала себя в качестве заложницы, мечтательно вздохнула Ира.       Светлое лицо Нади озарилось обоюдным умилением. Кисловская покосилась на Ольгу, элегантно взявшую двумя пальцами тарталетку.       — М-м-м! Какая же вкуснятина, а! Как можно не обожать краба, да, Ир? Поделишься с нами секретиком… — Васильева выдержала томительную паузу, бросившую Иру в растерянность и неизбежную краску. Сладострастно облизала губы и аппетитно чмокнула, нахально осклабившись. — Что за повар готовит такую потрясающую закуску?       Кисловская затравленно посмотрела на бесцеремонную Ольгу, ведущую опасную кулуарную игру, правила которой впервые попавшая в серпентарий Олейникова ещё не усвоила, и сбила голос тихим першением. При всей той заведомой и беспричинной неприязни к женщине, которую и соперницей назвать было сложно, девушка ощутила укол совести. Весь выпитый алкоголь выкипел в ней от эмоционального напряжения и обязанности балансировать между пикировками Васильевой и простодушием Надежды.       — Конечно, Оль, у меня нет секретов. Обязательно поделюсь контактами, — сдержала укор в идеальной мимике и изысканно повела бровью Ирина, весело усмехнувшись.       — Угостишься? — блондинка настырно предложила Олейниковой тарелку с угощением, сунув практически под нос.       — Спасибо, но у меня аллергия на ракообразных, — кротко отказалась та, осторожно отставив блюдо на столик. — Как-то нелепо даже, родилась на Дальнем, а есть их не могу!       Ира истерично хмыкнула, находя в выходке Ольги непостижимую беспринципность и желание манипулировать хозяйкой вечера. Холодная война, возникшая между ними с самого появления Иры в городе, маскировалась завуалированной дружелюбностью и праздным сарказмом, но от этого не переставала быть противостоянием на невидимой линии огня.       — О, какая досада, да, Ир? Это просто проклятье родиться с непереносимостью, и даже никогда в жизни не попробовать краба! — неестественно горестно выдала Васильева, по-утиному сомкнув пухлые губы в лицедейном сожалении.       Надя не нашла что ответить, лишь выдала некомфортную ужимку и невинно пожала плечами. Кисловская элегантно сомкнула руки на уровне живота и закатила глаза от ушлой находчивости блондинки.       — Кажется, мне нужно отлучиться, простите! Я буквально на секунду! Не теряйте, я скоро! — имитируя головокружение, Ольга страдальчески накрыла лоб тыльной стороной ладони и спешно втесалась в бурлящую толпу гостей.       Ира убедилась в том, что Васильева удалилась, и стёрла с лица неестественное добродушие, от которого жгло кожу. С пассивной яростью и ненавистью к себе она несдержанно цокнула языком о нёбо и сомкнула веки, пытаясь подобрать уместные слова.       — Эм, как бы это сказать? А-а-а, — устало накрыла лицо ладонью. — Здесь нужно быть аккуратней в выражениях и эмоциях, понимаешь, Надь? Всё, что ты скажешь, будет использовано против тебя. Это не в гостях у Юли, — с нотой извинения в огрубевшем голосе произнесла девушка и отвела глаза в нежелании смотреть на собеседницу. Однако, если бы промолчала, то сожрала бы себя с потрохами. — В этом обществе женщины вообще очень жестоки, а когда тут появляются новые лица, этим шакалицам не терпится полакомиться свежей плотью, — тихо добавила, понимая, что бездушно лицемерит, ведь сама превратилась в стервя́тницу.       Олейникова тяжело вздохнула, остро ощутив себя не в своей тарелке, и наконец-то поняла, почему Юра не хотел брать её с собой. Со слепым пониманием она кивнула и смиренно отставила бокал с шампанским на столик, осознавая, что он может стать сывороткой правды, и работать против неё.       — Спасибо, Ир, — хрипло поблагодарила её Надя, потерев ладонями похолодевшие от неприятного курьёза предплечья. — Спасибо за честность.       В этот момент она показалась девушке настолько невинной и чистой, нуждающейся в защите, которую она впоследствии и получила, став женой Олейникова, отчего Кисловскую пробила завистливая конвульсия. Когда-то она сама была такой же неискушённой и хрупкой, но Краб бездушно оставил её на съедение бешеной своре.       — Извини за это, — от немыслимости простого сюжета, с которым не могла совладать, удручённо покачала головой Ирина и горько выдохнула, поджав губы. — Я должна идти. Хорошего вечера, — ободряюще коснулась плеча Надежды и напутственно кивнула ей на прощание, сопротивляясь предательской дрожи в теле.       Отдалившись, Кисловская, по пути схватившая с подноса официанта бокал с шампанским, зажмурилась и неконтролируемо разжала ладони. Гулко выронила злополучный бокал, который вдребезги разлетелся на миллион мелких осколков от соприкосновения с мраморным полом. Шум толпы приглушился и слился в звенящую какофонию, мир прекратил вращение вокруг своей оси.       — Ненавижу тебя, Юра! – когда заторможенный звук приобрёл былую интенсивность, Ира схватилась за пульсирующие виски́, словно изгоняя нестерпимую боль. — Какой же ты… — раскатный всхлип из самого сердца не позволил договорить.       Из затемнённого угла зала за ней пристально наблюдала Ольга Васильева, изощрённо улыбающаяся действенности и практической пользе своей женской высокочувствительной эмпирики, в нужных руках ставшей трофейным оружием, которое принесёт его обладателю блистательный триумф.

***

      Кисловская выпила третью стопку текилы, которая после шампанского начала сладостно кружить ей голову, и с силой вкрутила тлеющий сигаретный фильтр в пепельницу.       — Суки! — ненавистно хмыкнула она себе под нос и растёрла лицо ладонью, стараясь отогнать сон и мучительные мысли, звенящие в голове. – Что бы вы так, как мы здесь!       — А я думала, я одна здесь такая недовольная, — Ира была вынуждена повернуть голову.       На высоком барном стуле развалилась худая девушка с иссиня-чёрными волосами, которые она даже не потрудилась собрать в причёску, оставив прямыми патлами у лица.       Кисловская с шумом исторгла ароматизированный сигаретный дым из приоткрытых губ и вопросительно кивнула ей:       — Впервые здесь?       — Пришлось приехать в это змеиное гнездо из-за мужа, — пожала худощавыми плечами шатенка, раскручивая на безымянном пальце тоненькое обручальное кольцо.       Ира вскинула брови от дерзости гостьи, но приятно прониклась её откровенному бесстрашию и прямоте, напоминающим ей прошлую себя.       — Обычно все, кто оказывается здесь впервые, сияют как медные тазы, ведь это их минута славы.       — А Вы здесь, значит, в последний раз, да? Раз не отсвечиваете, — саркастично хмыкнула собеседница, растирая оголённые руки, украшенные татуировками.       Ирина смиренно кивнула, не приняв на свой счёт, и развернула корпус к шатенке.       — Я здесь хозяйка вечера, — без толики гордости горько улыбнулась. — Ирина Кисловская.       — Не очень-то и гостеприимно, если уж говорить откровенно, — непосредственная девушка схватилась за стакан с коктейлем и осушила его содержимое до дна. — Лиза… Лиховцева, если это важно.       Ира встрепенулась от одной этой фамилии, которая зажгла яркий огонёк в иссякшем блеске изумрудных глаз.       — Случайно не родственница Павла Лиховцева? — изумлённо поинтересовалась Кисловская. Внезапно её накрыло понимание, покрывшее дрогнувшие губы бесхитростной улыбкой. — Невестка, может?       Та с шумом прыснула и кивнула, а потом потянула тоненькую сигарету к губам.       — Женькина жена, стало быть, — Ира чиркнула колёсиком зажигалки ей в помощь.       — А Вы их знаете? — без интереса спросила Лиза, нарочито манерно выпустив клуб дыма уголком рта.       — Знала когда-то давно, много лет назад. Я сама родом из Хабаровска, — согласилась Кисловская, пристально рассматривая угрюмую Лизу, которая не раскрепостилась даже после алкоголя.       Создалось впечатление, что девушка никак не могла отделаться от камня, который сняла с души. Он более не тянул её за собой ко дну, лишь непреложно следовал за ней, куда бы она ни шла.       — А ты выглядишь не очень-то счастливой для молодой жены. Смотри, вон там, видишь? Блондинка в красном мини. Она только что вышла замуж за одного положенца с Благовещенска, но ещё не поняла этой нашей скотской жизни, поэтому бездумно щебечет этим прожжённым сукам о новой машине и шубе. Но поверь мне, если мы снова встретимся через год, она запоёт совершенно по-другому. А теперь обрати внимание на рыжую в том углу. Её муж Виталий Прохоренко по кличке Логопед оказался шизоидным садистом. Два года назад Алла уверяла нас о доме – полной чаше, а потом муж избил её прямо во дворе того самого дома. Приехав сюда снова, она отворачивалась, скрывая от нас шрамы на лице. Я заметила такую особенность – каждая из нас, которая бывала здесь впервые, улыбалась, а в следующий раз приезжала совершенно сломленной и безжизненной. Но ты совсем не похожа на них. Что не так с тобой?       Лиза томно усмехнулась, исторгнув терпкую примесь табачных смол, дерзко фыркнула и наклонилась к хозяйке вечера:       — Встречный вопрос, а что не так с Вами?       Ира громко заливисто рассмеялась и совсем не по-женски опрокинула очередную стопку текилы.       — С нами всеми здесь не всё в порядке, Лиза. Мы здесь как свиньи на убой, если мужчины проголодаются. Понимаешь, о чём я?       Девушка нагнала морщины на своё приятное бледное лицо, сощурив глаза в полнейшем непонимании.       — М-м-м, ясно. Каждый раз, когда Джем собирает местных авторитетов, их жёны приезжают сюда, чтобы быть залогом мира. Если кого-то начинают отшивать, то ликвидируют и жён, теперь-то ты понимаешь? — без намёка на угрозу прошептала Ира, приблизившись к собеседнице. — У них своя вечеринка, а у нас своя, чтобы мы не паниковали. Вот ублюдки, да? Это надо так придумать! Получается, мы заложницы!       Дерзкая Лиза, умевшая одним неосторожным словом создать себе проблемы на пустом месте, замолчала. После замужества с Лиховцевым-младшим она мало чему удивлялась, успев вкусить всю горечь бандитской романтики. Тот немалый багаж, который она несла за спиной в свои двадцать с небольшим лет, тоже был ей не под силу, но эти слова Иры стали самым большим камнем, время подобрать который пришло слишком рано.       Тень неприятного удивления коснулась её губ, которые дрогнули и растянулись в истеричной усмешке от неосознанной до конца истины:       — Такое бывало раньше?       — Странно, что ты задаёшь такой вопрос, заранее зная на него ответ! Ты же Лиховцева.       — А как живёте с этим Вы? – тут же выпалила Лиза, неаккуратно сбрасывая сигаретный пепел резким движением длинного указательного пальца.       — Я рискую меньше всех здесь присутствующих, — беззаботно пожала плечами Ира, закинув ногу на ногу.       Лиза всматривалась в приятные черты лица Кисловской – зелёные глаза, обрамлённые пышными ресницами, аккуратный нос, чувственные губы, бархатная кожа, внутренний блеск которой особенно ярко выделялся из-за убранных в высокую причёску шоколадных волос. Что было такого особенного в этой женщине? Лиза не могла разобрать, но уже начала ощущать навязанную несправедливость по отношению к себе.       — И почему же? — вполне логичный вопрос не заставил себя долго ждать.       Кисловская промолчала, но от безысходности мазнув кончиком языка по обесцвеченным от красной помады губам:       — Не бери в толк, Лиза, это ничуть не улучшает моё положение. Ты лучше скажи, ты любишь своего мужа или была какая-то другая причина выйти за него? — по её примеру достала из пачки сигарету и с упоением втянула едкий аромат.       — Люблю его, конечно, он хороший. Но то, как это случилось, было просто ужасно, – многозначительная болезненная пауза тронула Ирину, а Лиза оценила реакцию Кисловской, рассмотрев в этом её нелёгкий жизненный опыт и приняв за того, кому можно выложить своё нутро. — Когда Женю избили отморозки, его папаша застрелил их, а меня, как свидетельницу, хотел замочить следом, и если бы Женька не сказал о том, что я его невеста, а его начальник не убедил бы в этом Лиховцева, то он бы не раздумывая сделал бы это, — рваными движениями рук девушка унимала своё волнение.       — М-м-м, Краб, — хрипло протянула Ира, пробуя на вкус, но ощутила лишь полную потерю обоняния. Помнило только сердце, которое неприятно засаднило от сомнений. — Гроссмейстер чёртов! Возомнил себя Богом!       — Знаете и его? — уточнила брюнетка.       — И его, к моему большому сожалению, — скривила душой Кисловская, пробарабанив длинными красными ногтями по столешнице.       — Вы, вероятно, давно варитесь в этом котле. Как мне быть? Наша семейная жизнь – это сущий ад. Каждый день я хороню его, и каждый день люблю и ненавижу.       — А что тут поделаешь, был бы выход. Ты его любишь, а он любит убивать. Его кормит кровавый рог изобилия. Уйти у тебя не получится, если ты не сделала этого раньше, больше такого шанса у тебя не будет – никто не отпустит. Остаётся только жить, как бы тяжело не было. Пока ничего не происходит, всё нормально. А как произойдёт, так будет уже поздно. К худшему не подготовиться заранее, поэтому не донимай себя мыслями о бытие, а просто цени каждое мгновение с любимым человеком, это дорогого стоит, — Кисловская ещё горячее прониклась к Лизе, дрожащий голос которой заверял об искренности и тяжкой доле. — Уж я об этом знаю не понаслышке.       — Не так чтобы ново, но и не так, что не попробовать! — жизнеутверждающе подвела итог девушка, хлюпнув носом. — А теперь Ваша очередь. Не любите своего мужа, я угадала? — не постеснялась Лиховцева, крутя между пальцами вторую сигарету, до которой ещё не добралось пламя зажигалки.       — Эта история стара как мир и настолько же длинна и печальна, — бесстрастно протянула Ира, смотря в собственное сокрушённое отражение в зеркальной мозаике за баром.       — А я никуда не тороплюсь, — с ухмылкой парировала Лиза и развела руками.       Шатенка по-хозяйски схватила бутылку текилы из-под барной стойки и поставила высокие стопки в ряд. Небрежно подняла локоть худощавой руки и плавным движением разлила по ним алкоголь, с шумом подтолкнув первую стопку Ире.       — Тогда давайте так – правда или действие?!