Пробуждение

Тяжелая поступь отдавалась эхом по пустующему коридору поместья Хартфордшир. Блёклые цвета этого, без преувеличения, огромного дома вгоняли всех членов индийской делегации в беспробудные скуку и транс, постепенно превращая каждого чужеземца в бессмысленно слоняющихся по поместью приведений. Как заметила Сарасвати, которая уже вторую неделю подряд ходила с гримасой отвращения ко всему окружавшему её, все пятеро индийцев с каждым днём всё больше походили на «Кентервильских привидений», название которых взяла из завалявшейся книги в библиотеке генерал-губернатора. Рам всецело разделял недовольство подруги детства: лишенные яркости пейзажи графства навевали на него тоску и всепоглощающее чувство вины. Дойдя до нужной комнаты, младший наследный сын рода ведающих тихо приоткрыл дверь в чужие покои и, уже по привычке, сразу бросил взгляд на лежащую в постели хрупкую женскую фигуру — та всё еще не очнулась. Прошло уже около полутора недель с момента прибытия индийской делегации в Англию, но госпожа Шарма всё еще не просыпалась. Рам подошел к задёрнутым оконным шторам и впустил в комнату солнечные лучи, но почти ничего не изменилось: солнце в Англии светило редко, а осенью его будто и вовсе не существовало. Потому сумрак комнаты лишь немного притупился хмурым утренним светом. Они дежурили у постели Деви почти что круглые сутки, меняясь раз в пару дней, в надежде, что драгоценная госпожа может очнуться в любую минуту. Молодой брахман с удовольствием вызвался бы дежурить у её постели каждый день, однако это вызвало бы много вопросов и скорее всего повлекло бы раскрытие их с Дивией тайной связи, потому он старался не отсвечивать лишний раз. В те дни, что он менялся с другими представителями делегации, он норовил случайно заглянуть в покои Деви на беседу с дежурящим, будь то Камал, Доран, Эрит или же Сара, и лишь в те дни, когда спящую девушку навещал ее названный жених, Рам старался всеми силами бороться с желанием увидеть госпожу Шарма. Младший Дубей вновь оглядел спящую девушку, не заметив никаких признаков того, что она в сознании: лишь ее медленно вздымавшаяся грудь говорила о том, что она жива. Он присел в придвинутое ближе к постели кресло и устало провел рукой по лицу. Рам надеялся, что именно он будет тем, кто застанет ее пробуждение. Хотел быть первым, чьё лицо увидит Деви, когда откроет глаза после столь длительного сна, тем, кто будет рядом, чтобы рассказать итог восстания, поделиться всеми подробностями и переживаниями. Младший Дубей вспомнил, как лорд объявил дюжине своё решение об отъезде из Калькутты в Англию вместе с телом его невесты для ее восстановления. Тогда его до безумия раздражало, что Де Клер, который по сути был ей никем, так легко поставил всех перед фактом, его раздражало то, что он остался в стороне, как лицо, технически не имевшее никакого права вмешиваться. Он ненавидел быть бессильным пред обстоятельствами. И как же он был рад, когда Видия Басу не позволила отпустить главу третьей по значимости семьи в Англию без сопровождения. Он сам вызвался быть одним из сопровождающих, не желая расставаться с госпожой Шарма и еще больше трепать себе нервы. В дверь покоев Дивии постучали, вырывая Рама из раздумий. Дверь открылась, и на пороге появилась служанка. — Мистер Дубей, доброе утро. — поздоровалась бледная девушка, смущенно глядя в пол. — Я принесла чай. Рам лишь кивнул, позволяя служанке зайти и поставить поднос с чашкой и чайничком на кофейном столике. Та не поднимала на него покрасневшего лица. Рам припомнил, что её, кажется, зовут Мария. Эта девушка постоянно старалась крутиться вокруг младшего Дубея, ожидая от него хоть какого-то внимания, но брахману было на неё абсолютно плевать. — Госпоже Шарма, должно быть, очень повезло иметь таких преданных друзей, как вы. — заметила Мария, заправив выбившуюся прядку волос за ухо, — Вы поразительно заботливы, раз не оставляете своё дежурство ни на день. Рам уже не обращал на неё внимания. Он вообще мало говорил в последние дни — не было желания. Тем более, у него не было желания говорить с девчонкой, которая явно оказывала ему непрошеные знаки внимания. Его интересовала лишь та, что сейчас лежала в постели и мирно спала, восстанавливаясь после собственной смерти. Он вновь погрузился в собственные мысли. Тот вечер еще был донельзя свеж в его памяти: обезумевшие члены дюжины, желавшие смерти двух ни в чем неповинных девушек, которые громили храм Махавидьи, перепуганная и обессиленная Деви, что с удивительной для столь хрупкой девушки стойкостью, оборонялась от размахивавших направо и налево ножами людей. И пронзившая его голову, сильнейшая из всех, мигрень, сопровождавшаяся шепотом и безумным смехом Тёмной Матери. Каждый раз, вспоминая этот шепот, у Рама бежали мурашки по коже. Я всегда забираю своё… Но самым болезненным ударом того злополучного вечера был совсем не её шепот и смех. Раздиравший всё его нутро страх и невозможная боль от чувства вины и утраты были связаны лишь с одним воспоминанием. Быстрый стук сердца, подбиравшегося к горлу, тяжелое и частое от быстрого бега дыхание и боль в ногах — вот, что он чувствовал пока с разрывавшей его черепную коробку головной болью бежал к площади у храма, прорываясь между дерущимися членами переругавшейся дюжины. Он позволил себе остановиться только тогда, когда оказался в метре от толпы, окружавшей лорда Де Клера. Тот, сидя на коленях, держал в руках миниатюрную ладонь, что безвольно покоилась на колене генерал-губернатора. Сердце Рама, что еще мгновение назад отдавало ударами по глотке, пропустило удар и рухнуло в пятки. Не успел. Не уберёг. Окровавленное тело Дивии Шарма испустило последний предсмертный вздох и навсегда обездвижилось. Отчаянный, наполненный болью, крик Сарасвати заставил Рама вздрогнуть от нахлынувшего на него ужаса осознания. Деви мертва. Он не смел двинуться с места — застыл, будто фарфоровый, не дыша и не моргая. Звон в ушах заполнил всё пространство, будто его огрели чем-то тяжелым. Хотелось подбежать к толпе, оттолкнуть лорда от хрупкого тела и заключить в объятиях девушку, что пару часов назад, несмотря на беспокойство, отвечала на каждый его поцелуй. Но он не мог. Не мог даже пошевелиться. Он сам вызвался нести её тело до Калигхата, не позволив никому другому дотрагиваться до его Деви. Пришлось приложить немало усилий, чтобы успокоить разрывавшие на части чувств, для провидения ритуала воскрешения. Когда Сара с облегчением воскликнула, что Дивия Шарма дышит, он был готов упасть в обморок от переполнявших его эмоций. Страх отошел на второй план. Рам тяжело вздохнул, вспоминая тот вечер. Ему было до ужаса тяжело передавать тело уже живой Дивии её наставнику — не хотелось оставлять её ни на минуту. Он вновь скользнул взглядом по её лицу. Сейчас она, еще немного бледная от потери большого количества крови, но всё такая же красивая, лежала в постели и спала. Младший Дубей позволил себе коснуться мягкой кожи лица, обрамлённого рассыпавшимися по подушке каштановыми волосами. Нежность, которую он вложил в это касание, казалось, можно ощутить в воздухе. Рам и подумать не мог о том, что Деви станет ему настолько дорога. Сейчас он, готовый признаться себе во всём, понимал, что эта нежность и эта привязанность были не простым беспокойством за знакомого человека или даже за друга. Нет, Рам понимал — Деви для него стала важнее многого в этой жизни. Ранее бойкая и всё время бунтующая, ныне гордая, властная, но всё так же острая на язык, она стала для молодого брахмана отдушиной, дававшей ему покой и тепло. — «Это не влюблённость», — подумал младший Дубей, откинув со лба Дивии одну из прядей, продолжая с нежностью во взгляде рассматривать умиротворённое лицо девушки, — «и не симпатия тоже. Ты вызываешь во мне совсем иные чувства, ракшаси.» Чувства, что он испытывал, были гораздо глубже какой-то поверхностной симпатии и подростковой влюблённости. При взгляде на Деви, Рам становился совсем другим: менялся на глазах. «Суровая» меж бровная складка мгновенно исчезала, а отстранённый и ничем не заинтересованный взгляд становился мягче. Это было видно. Это — то, чему Рам пока не хотел давать имени. То, что вызывала в нём молодая госпожа Шарма и то, чем она, как казалось самому Дубею, была. Азартом, пламенной страстью, нежностью, беспокойством и радостью. Тем, что можно описать громадным количеством слов, о чем пишут в книгах и сочиняют стихи. Сейчас Дубей был готов на многое, чтобы еще раз увидеть на лице, окутанном сном, любую эмоцию. Ему так полюбилась её реакция на колкие шутки, поддразнивания и близость их губ, что от одного только воспоминания он тихо улыбался собственным мыслям. Забавно. Я ведь сам установил правила нашей маленькой игры. Сам просил Он вновь уселся поудобнее в кресло, откинувшись на спинку с обивкой. В последний раз бросив взгляд на Деви, он прикрыл глаза, желая дать им немного отдохнуть. Он не заметил, как собственные мысли стали понемногу растворяться, и погрузился в дрёму. Прошла ещё пара дней в том же состоянии поглотившей Рама апатии. Ему ничего не было интересно: есть безвкусную английскую стряпню не хотелось, выходить на мрачную улицу с непрекращающимся ливнем наскучило. Единственным местом, что давало возможность хоть как-то отвлечься от серости бытия, помимо покоев госпожи Шарма, стала домашняя библиотека лорда Де Клера. Она стала постоянным обиталищем молодого брахмана, который сразу облюбовал небольшой диванчик прямо под окном. Здесь была своя, более тёплая, чем во всем остальном поместье, атмосфера: запах старых страниц и дерева окутывали спокойствием, навевая схожие с этими ощущения в Калигхате. Сюда никто не заходил, было тихо и спокойно, что Рам Дубей ценил превыше всего. Младший наследный сын Дубеев мог, как в детстве, часами изучать книги, стоявшие на полках, считать многочисленные пылинки, кружившие в воздухе, и наслаждаться редкими осенними лучами солнца, разложившись на диване. Сейчас он, лежа на диване, снова ловил лицом еще тёплые лучи, только-только выглянувшего из-за туч солнца. Поток нескончаемых мыслей наконец притих, давая хозяину долгожданный покой. Вдыхая запах книжных страниц, он прикрыл глаз и откинулся на подушке. Что же ты так долго спишь, ракшаси? — пронеслось в голове молодого брахмана в очередной раз, когда он устроился поудобнее. — Неужели Махадеви так не хочет тебя отпускать назад? Если это так, то Рам мог понять Тёмную Мать — будь он богом, он бы тоже ни за что не отпустил драгоценную госпожу далеко от себя. Забрал бы себе без остатка. Тихий стук в дверь пробудил его от полудрёмы, заставив раскрыть глаза и негромко, но с недовольством в голосе разрешить войти. Нигде покоя не дают. На входе показалась рыжеволосая, такая же бледная, как и все остальные, служанка. Её имени Рам не знал, да ему и не нужно было. — Мистер Дубей, — пролепетала молоденькая служанка с потерянным лицом, будто её кто-то сильно озадачил, — мисс Шарма проснулась. После этих слов, Рам резко принял сидячее положение и уже с неподдельным интересом смотрел на гонца счастливой новости. — Она просила передать Вам, что ждёт Вас у себя в покоях. — сказала она немного смущенно. Теперь было ясно, что именно её так озадачило. Драгоценная госпожа Шарма, судя по всему, только-только очнулась, и, наплевав на секретность, распорядилась позвать не жениха и даже не лучшую подругу, а его. Пусть это было неосмотрительно — Раму было плевать. Осознание, что он — первый, кого хочет видеть девушка, грело душу, растекалось вязкой сладостью по груди. Она хочет видеть его и никого более. Рам кивнул, сказав, что сейчас будет. Как только рыжеволосая служанка покинула библиотеку, молодой брахман вскочил с насиженного места и злорадно улыбнулся. Ни наставника, что заменил ей брата, ни подругу, что была ей как сестра, ни тем более её высокомерного женишка — нет, она хочет видеть меня. Он вышел из библиотеки спустя несколько секунд и быстрым шагом направился наверх, к её покоям. Он держался до последнего и не переходил на бег лишь из-за сновавшей по первому этажу прислуги, но как только ноги его оказались на втором этаже поместья, Рам перестал себя сдерживать. Сердце бешено билось то ли от нервов, то ли от близости встречи. Ноги, что казались ватными, сами неслись по уже выученной траектории. Рам Дубей, наследный сын второго по значимости рода во всей Индии, главный брахман Калигхата и других храмов Калькутты, любимый сын Богини Кали, сейчас бежал как потерявший от любви голову мальчишка и ему было абсолютно плевать на то, что о нём можно было подумать в тот момент. Подбежав к двери в заветные покои, где сейчас его наверняка ждёт она, только что проснувшаяся от долгого сна и непонимающая, что происходит, Рам постарался немного успокоиться. Он остановился, дотронувшись до дверной ручки, ощутив, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди, однако сделать с этим поганым органом ничего не мог. Руки его немного подрагивали от предвкушения, когда он наконец решился нажать на ручку. Дверь тихо скрипнула, и он, скользнув в освещенную мягким солнечным светом комнату, тут же её прикрыл. Взгляд брахмана тут же приковала к себе небольшого роста женская фигура, что стояла у окна в ожидании его прихода. Она наверняка слышала, как он бежал сюда. Деви действительно больше не спала: стояла перед ним в одной ночнушке, смотря на него своими большими и красивыми глазами. Её растрепанные после сна волосы ниспадали на плечи, обрамляя мягкие черты лица. Тонкие пальцы руки она нервно заламывала в разные стороны, оглядывая прибывшего в покои мужчину. Рам также молча смотрел на неё, не веря ни глазам, ни собственному счастью: живая, еще и не спит! Первой, кто бросился навстречу была Деви. Она подлетела к нему, обхватывая руками его шею и жмурясь от собственной неконтролируемой радости. Молодой Дубей поймал её хрупкое тело за талию и, заключив в крепкие объятия немного покрутил в воздухе. Вдохнув её запах, он мгновенно расслабился, ощущая как прежнее напряжение моментально спадает при одном лишь её касании. Хотелось засмеяться от нелепости и лёгкости момента. Дивия, всё еще не верящая в произошедшее, отняла голову от его плеча, внимательно рассматривая его расплывшееся в улыбке лицо. Убедившись, что это точно Рам, она моментально прижалась своими мягкими губами к его, оставляя лёгкий, тягучий поцелуй. Брахман с удовольствием ответил на него, обхватывая одной рукой её щёку. — Ради этого стоило умереть. — со смешком подала голос Деви, пригладив выбившиеся при беге волосы Дубея. — Осторожнее, госпожа Шарма, — ответил Рам, продолжая улыбаться, — Махакали могут не понравится такие слова. И снова поцелуй. Мягкий, наполненный нежностью и заботой. Оба вложили в него все свои эмоции и чувства, что накопились после долгой разлуки. Подняв Деви за осиную талию, он направился к уже знакомому креслу в углу комнаты, усадив драгоценную госпожу себе на колени. — Я скучала, Рам. — сказала Дивия, любуясь лицом брахамана, что стал неотъемлемой частью ее жизни. Рам лишь улыбнулся, приобнимая девушку за талию. — Я тоже, ракшаси. Какое-то время они тихо беседовали: Рам пересказал главе рода Шарма чем окончилось восстание, как он, Сара и Радж воскресили её, не без помощи Махадева Рита-Шивы и как они оказались в Англии. Деви внимательно слушала рассказ, не перебивая и иногда посмеиваясь над колкими замечаниями Дубея, который, казалось, впервые говорил так много. — Значит, моя делегация не в восторге от поездки? — улыбнувшись, заключила Дивия, когда рассказ подошел к концу. — А что с зачинщиками? — Поймали. — коротко ответил Рам, — Видия и Радж занялись накаляющейся обстановкой в дюжине, пресекли все дальнейшие возможные сомнения. Деви молча кивнула, опуская глаза на место, где находилось перевязанное ранение. — Как самочувствие? — задал вопрос брахман, проследив за взглядом девушки. — Воскрешение могло быть сложнее, если бы не помощь господина Вайша. — Всё в порядке, — заверила Дивия, целуя мужчину, — рана затянулась, так что она меня не беспокоит. Ответ был удовлетворительным, от чего Дубей лишь кивнул в ответ, отвечая на очередной поцелуй. За дверью послышался шорох шагов. Пара переглянулась. — Кажется, нас подслушивают. — заметил брахман с ухмылкой, — Надеятся услышать интересные звуки? — Пусть слушают, — также ухмыляясь, ответила Деви, оглаживая широкие плечи мужчины. — Все служанки живут одним и тем же — слухами. Рам окончательно расслабился под лёгкими и ненавязчивыми поцелуями сокучившейся по нему госпожи Шарма. Её мягкие поглаживания по голове, тепло её дыхания на губах и шее — всё это заставляло его позабыть обо всех проблемах, что меркли на фоне момента. — Думаю, мне пора идти. — нехотя заметил Рам, ненадолго отстраняясь от объекта своего вожделения. — Останься еще ненадолго. — попросила драгоценная госпожа, хоть в тоне ее от мольбы была лишь крупица. Это была не просьба. Она полностью расслабила тело, будто это могло помешать брахману подняться с места, на что он тихо засмеялся, прикрыв кулаком рот. — Понял-понял. Я никуда не иду. Пусть служанки слушают дальше. — ответил он сквозь смех, обхватывая талию сидевшей на нем Дивии крепче. Подтянув тело девушки к себе ближе, он вновь поцеловал её, легко проникая горячим языком в её рот, желая найти её собственный такой же горячий язык. У Деви от подобной резвости перехватило дыхание: как быстро поменялось настроение брахмана, когда она настояла на том, чтобы он остался. Она не сопротивлялась — лишь приоткрыла рот пошире, давая мужчине возможность углубить поцелуй, а сама обвила рукой его шею, пока второй зарылась в распущенные минуты назад волосы Рама. Почуяв власть, Дубей стал действовать требовательнее — уж очень долго он не касался желанной девушки. Одна его рука медленно переместилась ей на спину, отсчитывая каждый позвонок, пока вторая, что еще покоилась на талии, сжала кожу посильнее, вызывая у Деви тихий вздох. Его горячее дыхание опалило влажную от поцелуев кожу на шее, вызвав разряд по всему женскому телу. Хотелось поймать каждую её реакцию, из-за чего Дубей часто приоткрывал глаза, наблюдая за девушкой. Деви ощутила лёгкий, почти невесомый поцелуй в шею, за которым моментально последовал укус. Дыхание сбилось, а сердце её зашлось в новом бешеном ритме, когда она почувствовала, как горячий язык Рама прошелся от её ключицы до челюсти. Его сухие, горячие вздохи так близко от её уха вызвали тянущее чувство внизу живота, заставив её вильнуть бёдрами. От этого движения у Рама закружилась голова, а Дивия ощутила твёрдость, на которую случайно села. — С ума меня свести решила? — понизив голос, спросил Рам, шепча ей в самое ухо. — Ты ведь меня доведешь, ракшаси. Он впился в её пересохшие от возбуждения губы более грубым от желания поцелуем, выбив из Дивии весь воздух. Не желая быть единственным, кто сейчас сгорит прямо на месте, он мягко задрал женскую голову, припадая губами к освобожденному для пытки пространству шеи. Рука его со спины переместилась к ягодицам, сжав покрепче, будто Деви — мираж, который вот вот ускользнет от него. Распалённая до предела, девушка тяжело выдохнула, стараясь вести себя как можно тише, но у нее не выходило. Рам отстранился от нее и взглянул в опьяненные, помутневшие глаза напротив. — Не делай так больше, если не хочешь, чтобы о твоем грехопадении прознали раньше положенного. Всё, что могла на это ответить Дивия в её нынешнем состоянии — одно слово. — Ракшас. Рам довольно усмехнулся — Сама начала, ракшаси. Спустя еще пару минут, когда оба смогли прийти в себя, Рам попрощался с Дивией. Теперь будет не так обидно расстаться до обеда. Возвращаясь в библиотеку, Рам улыбался собственным мыслям. Это действительно не симпатия и не влюбленность. Это чувство, обитавшее в груди молодого брахмана, и, как он знал наверняка, Дивии, глубже и сильнее любого другого ощущения. Если Рама всегда сравнивали с равнодушием и холодностью, то Дивия Шарма для него была истинной и бескорыстной любовью. «Любовь» — подумал он, — «Дивия Шарма и есть любовь.»