Отражаясь в тихом пруду
20 марта 2025 г., 10:34
"Старейшина Илин, Вэй Усянь, Вэй Ин мёртв!"
Эта новость прошлась по всей Поднебесной как ураган. Лань Ванцзи слышал эту фразу чаще, чем почтительные приветствия в свою сторону. Каждый раз она резала его, как самый острый клинок, каждый раз он чувствовал, как сильно кровоточит его сердце. Он мог поклясться, что однажды кашлял кровью из-за этого. Может, это был сон, но даже такой со стороны неприятный, он был лучше снов, в котором был Вэй Ин.
Каждый раз, увидев фигуру заклинателя, Ванцзи падал на колени и отчаянно молился Богам, чтобы это было не видение. Богов нет - вот что усвоил праведный Ханьгуан-цзюнь. Дядя бы снова ударил его кнутом, если бы узнал, какие мысли посещают его племянника. Ванцзи же был уверен, что молиться бесполезно, иначе как можно объяснить то, что Боги не могли вернуть того, кто умер несправедливо. Нет ни одного человека в мире, который был бы так же безгрешен, как Вэй Ин. Так думал Лань Ванцзи, но не весь мир.
Из каждого грязного рта лились реки оскорблений, проклятий, пожеланий наихудшего в сторону Старейшины Илин. Самый близкий человек, названый брат, почти родной, Цзян Чен назвал его "отступником, недостойным упоминания в одном предложении с кланом Цзян", что уж говорить про других.
— Уважаемый Ханьгуан-цзюнь, — глава мелкого клана, название которого Лань Ванцзи даже не потрудится вспомнить, поклонился ему. — Мы безмерно благодарны Вам. Надежда только на Вас, никакой иной заклинатель не сможет нам помочь.
Очередной поклон, прерывающий поток лести. Брови Лань Ванцзи чуть сходятся к переносице, но никто этого не замечает. Стоит ли говорить, как ему надоело выслушивать все эти слова. Статус Великого заклинателя обременяет похуже клейма на груди, невозможно спокойно выйти на улицу и не выслушать хоть слово грязных речей. Они сами не понимают, чему поклоняются: нефритовой чистоте и стойкости или холоду, сравнимому с инеем в горах Гусу. Не имеет смысла.
— Расскажите о ситуации.
— Конечно! У нас в округе завелся злой дух или живой мертвец. Я не силён в терминологии, простите нижайшего. Он похищает кхм... простите, за то, что Вам приходится слышать подобное... — глава совсем замялся, не желая произносить то, чему придает слишком много значения.
— Если вы не расскажете мне, в чем дело, я не смогу вам помочь, — Лань Ванцзи хотел просто послать этого человека, но правила, вбитые в голову с детства, не позволили.
— Да, простите! Так вот, кхм, злой дух похищает чансань.
"Не Вэй Ин" - первая мысль, появившаяся в голове Великого заклинателя. Хоть Старейшина Илин слыл распутником, он не предавался разврату, в этом Лань Ванцзи был уверен. Он часто видел Вэй Ина в сопровождении бледных мёртвых красавиц, но то было только для смягчения образа убийцы. Никто не подумает в первую очередь об убийстве, увидев точеные черты мёртвых дев. Так рассуждал Лань Ванцзи, а как всё было на самом деле известно только Старейшине Илин.
— Этот дух настолько наглый, что похищает женщин практически каждую неделю. Мой приятель, кхм... Точнее, владелец дома "Тучки и дождя", с ног сбился, разыскивая девушек, приносивших самый большой доход. Просим, Ханьгуан-цзюнь, помогите! Спасите девушек от судьбы, которая даже нам неизвестна. Ведь даже у них есть дорогие сердцу люди, которые беспокоятся о них. Нижайше просим!
— Ни одну из девушек ещё не находили? — Лань Ванцзи отбросил все дурные слова, рвавшиеся на язык, после просьбы главы. Он чувствовал отвращение, но не к этим женщинам, а к мужчинам, которым чансань важнее ям на главной дороге. Всего с час назад Лань Ванцзи лично видел, как маленький мальчик упал в эту яму и сломал лодыжку.
— Всё верно. Как я уже сказал, хозяин заведения обыскал каждый угол в округе и даже просмотрел каждый куст в близлежащем лесу, но не нашёл ни одну девушку, хотя бы самую дурную на лицо.
— У "духа" нет предпочтений во внешности? — из этого дурака каждую деталь надо вытаскивать щипцами. У Лань Ванцзи кончалось терпение.
— И снова в точку! Вы умны, как Вас и описывали! Он похищает без разбору, будь то пухлая Мэй или красавица Юй. Её больше всего жалко: точёная фигура, приятный голос и прекрасные навыки игры на цине. Юй была украшением каждого вечера, где присутствовала. Один её вид позволял почувствовать себя в саду, полном благоухающих роз.
Лань Ванцзи прервал его мрачным "мгм", не в силах слушать пошлые комментарии. Спросив напоследок, где находится дом "Тучки и дождя", он быстрым шагом направился к выходу. Глава хотел остановить его и пригласил выпить чашку чая, а может и чего покрепче, но Лань Ванцзи не желал оставаться в этом доме больше ни на минуту. У него были дела важнее.
Этот "злой дух" вёл себя нетипично. Обычно подобные твари имеют понятный мотив и характерные черты. Например, кто-то отбирает только правую руку, кто-то ест только младенцев, кто-то похищает только красивых или похожих друг на друга лицом. В этом случае есть характерная черта - каждая жертва - чансань, но этого недостаточно. Очень тяжело выяснить мотив, имея на руках только одну совпадающую характеристику. Да кто в этом мире не любит проституток? Спроси сейчас Лань Ванцзи любого человека в округе и ему покажут с десяток мужчин, как живых, так и мёртвых, кто проводит время в обществе чансань. Из-за этого довольно трудно понять, как усмирить тварь.
Идя по улице, Лань Ванцзи понял, что это довольно спокойный округ. Никаких криков, базарного шума, всё степенно и тихо. Это была не мёртвая тишина, как у него в цзинши, а то спокойное молчание, которое создается в атмосфере доверия и понимания. Несмотря на ситуацию, жители не были слишком обеспокоены. Осматриваясь, Лань Ванцзи думал, что хотел бы жить в подобном месте. Хотел бы иметь дом, полный окон и окружённый горечавкой. И Вэй Ина рядом. Так, чтобы в доме было светло даже в пасмурный день, а смех был звуком, способным разрушить застоявшуюся тишину. Хотел видеть рядом Юаня, копающегося в горе кроликом и тренирующегося с мечом. Видеть, как он перенимает техники не только клана Гусу, но и движения Вэй Ина. Резкие, обманчиво небрежные, в некоторой степени шутливые. Несбыточная мечта.
***
Час собаки всегда был временем подготовки ко сну, по крайней мере, всю юность Лань Ванцзи. До тех пор, пока орден Цишань Вэнь не напал на его родных и не разрушил его дом. С тех пор Лань Ванцзи перестал ложиться вовремя, неизменным осталось только то, что встает он по прежнему в час кролика. Он нисколько не страдал от недосыпа, усталости или вялости. Казалось, что он лишился всех этих ощущений, как и остальных чувств после сражения на горе Луаньцзан. Сейчас Лань Ванцзи заходил в дурно обставленное здание, которое буквально кричало о том, что это дом разврата. Еще на входе его встретили близняшки, предложившие столик на верхнем этаже, от которого он не отказался. Сейчас он меньше всего хотел быть замеченным, но, видимо, избежать этого не удалось, потому что спустя чашку чая, которую ему принесла одна из девушек, к нему подбежал тучный мужчина с возгласами на всё здание. — Прославленный Ханьгуан-цзюнь посетил это убогое место! Не описать всей моей радости от вашего присутствия в моём скромном заведении. Выбирайте любую девушку сегодня, пейте и ешьте в своё удовольствие, всё за счёт заведения! Лань Ванцзи всего перекосило от сладости в интонации. Он не выносил ничего излишнего ни в еде, ни в речи, ни в движениях. Находясь здесь, он не выносил ничего, слишком ярко, наиграно и сладко. Прервав поток слов простым кивком, он поинтересовался, сколько сегодня будет девушек, на что получил улыбку, которую не мог изобразить даже Цзинь Гуанъяо, а он известен умением заискивать перед каждым жуком. — Сегодня будет всего пятнадцать девушек. По правде говоря, их должно было быть шестнадцать, но буквально вчера одна пропала. Вы, вероятно, уже в курсе ситуации, — владелец перешел на шёпот. — Из моего заведения пропадают прелестные бабочки, а без них цветы здесь расти не смогут, если вы понимаете, о чём я. Неважно, сегодня Вам нужно отдохнуть и оценить всю прелесть уездных девушек. Они разительно отличаются от городских. Лань Ванцзи не стал уточнять, что в подобном заведении он в первый раз и что ему неинтересно, чем же деревенские чансань отличаются от городских. В сущности, он не видел различий в женщинах. Все они были для него слишком хрупкими, слезливыми и падкими на красивые речи. Он уважал их за умение выжить в суровом мире мужчин, но не понимал, как они ещё не взбунтовались, ещё и использовали одни и те же средства, которые использовали их прабабки, чтобы выйти замуж. Вероятно, из-за того, что он понимал, почему девушки так себя ведут, Лань Ванцзи не испытывал интереса ни к одной. И всё же, вспомнив деву Ло, он понял, что она как раз-таки и была той единственной в его окружении, что постаралась выбраться из болота, в котором не тонут только мужчины. Её поступки стоили уважения Лань Ванзци, это он признавал. Его посадили за отдалённый стол, прикрытый красной газовой тканью, так что Великого заклинателя можно было заметить, только внимательно приглядевшись, несмотря на броские белые одежды. На столе стоял чайник с крепким чаем и небольшой сосуд с алкоголем, также несколько пресных закусок. Обслуживание тут на высшем уровне, учтены все привычки гостя. Хотя в случае Ханьгуан-цзюня это скорее данность, чем нечто удивительное. Не притронувшись к алкоголю, Лань Ванцзи оглядывался вокруг в поисках каких-нибудь зацепок. Пока он не чувствовал в этом месте ничего странного, не замечал никаких странностей в оформлении зала, не ощущал энергии инь в большем количестве, чем того требовало заведение подобного рода. Зал представлял собой квадратную форму, в центре которого стояла сцена, а вокруг располагались столы. Лань Ванцзи отметил, что с его места открывается отличный вид что на сцену, что на столы: просматривалось практически все, за исключением пространства напрямую под ним, но насколько он помнил, там находится проход во внутренние покои чансань. Ему не стали раскрывать все детали вечера, лишь сообщили, что сначала будет выступление лучших работниц, а потом долгое застолье с ними же. Близняшки игриво намекнули ему, что он может выбрать для продолжения вечера любую девушку в заведении, будь она чансань или просто служанкой. Лань Ванцзи на это ничего не ответил, лишь коротко кивнув и попросив ещё один чайник с чаем. На удивление, заварен он был так, как будто его заваривал Лань Сичень. Никто не умеет готовить чай так, чтобы он полностью нравился Лань Ванцзи, кроме него. Видимо, представление начиналось, потому что на сцену взошли восемь девушек, выстроившись в подобие звезды. Тут же смолкли голоса и перестали звенеть чашки. Гости обратились в слух. Лань Ванцзи лишь отстранённо думал, чем все эти девушки могли привлечь духа. Каждая была по своему очаровательна, даже если имела недостаток, но девушки настолько разные, что непонятно, кого именно похитят следующей. Даже сейчас на лицах чансань было видно напряжение в поджатых губах. Улыбки от этого выходили настолько неестественные, что Лань Ванцзи поспешил отвернуться, пока его лицо окончательно не побелело от дискомфорта. Среди всего этого блеска и шуршания ткани он не сразу заметил девушку, скрывающую своё лицо под маской. В целом её наряд был более закрытым, чем у остальных. Внимательнее присмотревшись, Лань Ванцзи с ужасом понял, что это мужчина. Да, худощавый и низкий, но определённо мужчина. Он тут же хотел встать и пойти к хозяину заведения, но его остановили близняшки. — Молодой господин, что Вас смутило? Может, Вам не хватает еды или алкоголя? — Лань Ванцзи подхватили под правую руку, но он не стал вырываться, так как девушка хоть и схватила его, держалась на расстоянии, не сильно прижимаясь и не касаясь его кожи. — Молодой господин, может Вам понравилась какая-то из сестриц? Только скажите и мы приведём её к Вам, — вторая девушка бросила короткий взгляд на того самого чансань-мужчину, надеясь быть незаметной, но Лань Ванцзи тут же перехватил это выражение глаз и увидел в них искреннее беспокойство и желание оградить от неприятностей. Не растерявшись он тут же указал на того, кто ему необходим и понял, что без боя не получит разрешения и на короткий взгляд в сторону чансань. — Эта сестрица-чансань сегодня больна, её охватил небольшой жар, но чтобы не подставлять никого, она вышла на сцену. Пожалейте её, молодой господин! Каждый знает о внимательности и чистоте Ханьгуан-цзюня, мы с сестрицей лишь надеемся на Вашу снисходительность. — Верно, сестрица Мо сегодня не в форме, будьте добры к ней. После выступления нам было велено отвести её во внутренние покои, чтобы она отдохнула и выпила отвар, восстанавливающий силы. Смилуйтесь, просим! Лань Ванцзи не повелся на эту ложь. Было видно, как "сестрица-чансань" довольна от прикованного к ней внимания. Несмотря на то, что это был мужчина, пластика тела не уступала женщинам. Он повторял все те же движения, что и остальные девушки на сцене, не меняясь в лице. Более того, Лань Ванцзи видел, что он наслаждался выступлением. Мальчишка был настолько рад из-за внимания, которое ему уделяли, что вырывался вперед, показывая движения, которые явно не были запланированы изначально. И всё же они прекрасно вписывались в канву танца, даря ему живость. —Он. Позовите сюда. Хватило одного мелкого кивка и девушки тут же отлипли от него, растеряв все заискивающие выражения лиц. Сейчас они на секунду показали неприкрытое раздражение, явно вызванное упрямым гостем, но тут же опять начали улыбаться, мягко сказав, что сейчас приведут "сестрицу". Несмотря на всё недовольство, служанки очень быстро привели чансань. Сказав "спасибо за ожидание" они откланялись и растворились в полумраке второго этажа. Если не приглядываться, то загадочный работник и правда был очень похож на девушку: неширокие плечи, маленькие руки и даже хорошая талия. Когда он снял маску, по просьбе Лань Ванцзи, стало понятно, почему он её носит. Черты лица были явно неженские. Стоило только взглянуть на подбородок и становилось ясно, что перед тобой молодой мужчина. Он неловко мялся, понимая, что его раскрыли, но не понимая, почему он всё ещё стоит на месте, а не схвачен стражей. Обычно его подпускали работать только к проверенным гостям, которые были в курсе всех особенностей и сами желали провести время с мужчиной, переодетым в женщину. — Как тебя зовут? — от вопроса Лань Ванцзи его собеседник дернулся, будто пытаясь сбежать. — Для сестриц я "Диди", остальные не стали заморачиваться, чтобы придумать мне имя. В целом, для подобного заведения уместны псевдонимы, но Лань Ванцзи спрашивал не о том. Он отчетливо помнил, что мужчину называли "Сестрица Мо", так что его целью было получить настоящее имя. Лань Ванцзи ничего не говорил, лишь продолжал смотреть на чансань, всем своим видом показывая, как он недоволен. Для остальных была бы незаметна эта перемена со спокойного выражения лица к раздражённому, но, видимо, работник хорошо её уловил и тут же поспешил исправится. — Мо Сюаньюй. На этом их диалог прервался, так как Лань Ванцзи был не самым болтливым человеком, а Мо Сюаньюй был слишком смущён всей ситуацией. Около пяти минут они просто молча рассматривали друг друга. Лань Ванцзи, будь он в иной ситуации, уже давно бы сказал мальчишке, чтобы отвернулся, но ему не было неприятно разглядывание. Это не был тот липкий взгляд, полный алчности или заискивания, который он получает от большинства вокруг. Мо Сюаньюй рассматривал его так, будто не верил, что подобный человек существует. Он наслаждался видом сидевшего перед ним заклинателя. Это не было разглядывание с целью затащить в постель, это был взгляд, наполненный уважением и боготворением. — Садись. Поняв, что Мо Сюаньюй не собирается садиться сам, Лань Ванцзи жестом указал ему на место напротив себя. К большому удивлению, тот не стал садится на предложенное место, а сел практически вплотную к заклинателю. В глазах были искры веселья, а губы растянулись в улыбке, когда Мо Сюаньюй спросил, налить ли его дорогому гостю чего-то покрепче. Не обратив внимания на этот вопрос, Лань Ванцзи заговорил. — Тебе не страшно находиться здесь? — С чего бы мне бояться? Сестрицы добрые, гости все постоянные, хозяин не бьет, да ещё и хорошо кормит. К тому же у меня есть возможность видеть таких невероятных людей, как Вы, Ханьгуан-цзюнь, — наглости этому мальчишке было не занимать. Знакомы от силы полчаса, а он уже в открытую льстит. — Не подумайте, что я чего-то от Вас хочу, говоря подобные слова. Просто это факт: все знают, насколько силён и красив Великий заклинатель, — Мо Сюаньюй подлил в чашку с чаём алкоголь, будто так и надо. — Знаете, всё же я боюсь. Такой важный человек и позвал меня к себе. Чем же я его заинтересовал, вдруг я провинился где-то, где сам не заметил, а Великий заклинатель решил меня наказать. Всё первое впечатление об этом человеке было неправильным - это понял Лань Ванцзи. Он посчитал его за милого проститута, неспособного держать зрительный контакт дольше пары мгновений, но вот Мо Сюаньюй уже почти на коленях Лань Ванцзи, а тот и не против. У заклинателя было много вопросов, которые он старался задать, но его каждый раз перебивали слащавой фразой или коротким прикосновением к руке. — Почему ты тут работаешь? — наконец Лань Ванцзи смог задать интересующий его вопрос. Это действительно было странно: в заведении, предназначенном для мужского удовольствия работал мужчина. Более удивительным было то, что Мо Сюаньюй пользовался успехом (по его словам), ведь нечасто можно встретить мужчин, предпочитающих грубые черты лица вместо бархата женской кожи. — Моя мать работала тут, а отец отказался принимать меня, поэтому я с детства находился среди сестриц. Хозяин позволял мне тут бродить, есть еду с их стола, он в целом хороший человек, ни разу не бил никого, только ругается. Когда мама умерла, я не умел делать ничего, кроме пения и игры на цине, поэтому предложил однажды выйти в зал вместо одной из сестриц. Хозяин покрутил пальцем у виска, но разрешил, а увидев, какой фурор произвело моё выступление, решил, что я смогу принести большой доход. На самом деле, у меня уже давно есть возможность уйти, но я этого не хочу. Никто не может мне объяснить, как жить вне дома, поэтому я и не стремлюсь сбегать. — Разве хорошо жить среди вечного разврата и пьянства? — заливистый смех был ему ответом. — Праведный Ханьгуан-цзюнь и правда может не выносить подобной грязи, но для нас с сестрицами это всего лишь работа. Мы не придаём большого значения тому, что происходит в отдельных комнатах, а в общем зале и подавно. Всё, что происходит на приёмах остаётся только на них, будь то какие-то слова или события. На самом деле мы с сестрицами не предаёмся "вечному разврату и пьянству", — на этих словах Мо Сюаньюй состроил самое серьёзное выражение лица, какое только мог. — Мы лишь притворяемся, что пьём и едим, всё что нам предлагают, потому что работать, когда разум затуманен очень трудно. А насчёт разврата... Разве это не обычая часть каждого человека? Ханьгуан-цзюнь ведь в курсе, что милые маленькие ребятишки не вылезают из грядки с редисом? — и снова смех, не прикрытый хотя бы рукой. — Мы не делаем ничего выходящего за рамки "обычного", если Вы понимаете, о чём я. Изначально Лань Ванцзи подозревал Мо Сюаньюя в похищении всех чансань, но по его рассказам было видно, что он с трепетом относится к своим сестрицам. В его словах было больше уважения, чем во всех произнесённых главой и хозяином заведения. Хоть это и было неудивительно, Лань Ванцзи мысленно похвалил Мо Сюаньюя за порядочность. В конце концов, он сам был одной из таких "сестриц", пусть и походил не каждому гостю. — Так Вы не будете меня наказывать, великий Ханьгуан-цзюнь? Я ведь так обидел Вас своими грязными словами, — видимо сосуд с алкоголем опустел, раз на лице Мо Сюаньюя разлился румянец, а взгляд стал затуманен. — Я лишь спрашивал тебя, а ты давал честные ответы. Не вижу смысла в наказании. — Ханьгуан-цзюнь такой благородный, — наглец долго тянул последний слог, при этом непристойно округлив рот, а в конце облизнул губы. Руки Лань Ванцзи слегка сжали верхние одежды. — Перестань. — В чём проблема? Неужели я успел смутить Вас? Видимо сегодня я потрачу всю свою удачу, чтобы увидеть, как меняется выражение лица Ханьгуан-цзюня. О чём мне ещё Вам рассказать? Может о том, как я хорошо работаю, — Мо Сюаньюй придвинулся настолько близко, что ещё одно движение, и он бы просто залез на колени своему гостю. Не выдержав, Лань Ванцзи встал, полный решимости уйти из этого места, но его остановил внезапно серьёзный голос чансань. — Разве Вы не хотите узнать кое-что интересное о похищениях? — вся игривость покинула лицо Мо Сюаньюя, хоть румянец всё так же ярко цвёл на щеках. От такого предложения Лань Ванцзи не мог отказаться. Информация, которую бы ему сообщил этот мальчишка, могла помочь приблизиться к духу Вэй Ина. Да и работницы дома тоже обрадовались бы, если их дорогих сестриц вернули к ним. Сев с размеренностью, которая не присуща этому месту, Лань Ванцзи молча приказал говорить. — Ханьгуан-цзюнь и правда так же немногословен, как об этом говорят слухи. Наверняка Вы не нашли ничего, что могло бы объединять сестриц? Каждая со своим характером, отличающаяся внешностью. Единственное, что их связывает - торговля телом, но этого явно недостаточно. Если Вы согласитесь выпить, я смогу рассказать, что ещё их связывает, согласны? — дождавшись короткого кивка, Мо Сюаньюй продолжил. — Что ж, я доверяю репутации Ханьгуан-цзюня и поверю, что Вы и правда со мной выпьете. У всех сестриц была плохая судьба. Не спешите перебивать, я в курсе, что чансань становятся не от хорошей жизни. Каждая в доме - это девушка с тяжёлым прошлым. Однако они работают в хорошем заведении, порядочном настолько, насколько может быть публичный дом. Вот взять сестрицу Ань. Она из бедной семьи, у неё четыре сестры и больная мать. Она старшая - значит обязана помогать больше, чем остальные сёстры. Она пришла сюда в прошлом году, совсем неопытная, грязная и с большими синяками под глазами. Посмотрите на девушку с нефритовыми браслетами на руках - это и есть Ань. Сказали бы Вы про неё, что она нищая из подворотни? Лань Ванцзи и правда обратил внимание на эту девушку. Белое лицо и черные брови вразлет, тяжелая даже на вид копна волос, ухоженные ногти и наряд из шёлка. Нет, он бы не смог признать в ней бедную крестьянку. Если бы не открытость наряда, она бы походила на молодую госпожу небогатого, но приличного клана. Он бы точно не сказал, что она невероятно страдает от своей работы. Яркая улыбка на лице приковывала взгляд всех мужчин в зале, а движения тела побуждали самые низменные желания. — Я о том же. Я не принижаю причины, почему сестрицы здесь. Я говорю о том, что есть те, кто приспособился к жизни здесь, а кто-то не смог смирится и нажил себе врагов. Нет, я бы сказал, недовольных клиентов. Вы наверняка слышали про Мэй. Её тут чуть ли не боготворили. Она действительно была талантлива в танцах и игре на цинь. Именно она учила меня в мои первые дни работы здесь. Пусть она была немолода по меркам дома развлечений, но многие клиенты желали видеть её в своих объятиях. Она же, как чансань, что работала здесь уже больше десяти лет, избирательно относилась к тем, кто брал её. Она имела право отказывать, но сестрицы не раз предупреждали её, что однажды она наживёт себе врагов из-за этого. Действительно, в один день она отказала какому-то важному человеку и, несмотря на уговоры хозяина и всех нас, никак не соглашалась на свидание с ним. Это её и погубило. Он просто взял её силой, — Мо Сюаньюй отпил ещё немного вина, будто без него он просто не сможет заговорить дальше. — После этого она долго скрывала то, что её тело осквернили. Смешно ведь, что проститутку могли очернить насилием? В конце концов я увидел её в саду на заднем дворе. Она хотела утопиться. Говорила, что её жизнь пошла под откос и прочий бред. Никакие заверения, что она - это всё ещё она, не действовали. Захотела повеситься, но мы вовремя её остановили. При этом она продолжала быть жемчужиной на приёмах, всё так же веселилась и притворялась легкомысленной. Даже хозяин в какой-то момент поверил, что она в порядке. В итоге она пропала. Я думаю, что она просто сбежала, хорошо замела следы, а остальные считают, что это проделки злого духа, ха. После таких деталей Лань Ванзци и правда задумался над тем, что это мог быть не злой дух, а желание самих чансань. Кто бы что ни говорил, но прислуживать таким образом довольно вредно для душевного состояния, девушки могли просто сломаться в один день и исчезнуть. Кто-то просто убежал подальше, а кто-то ушёл в лес, чтобы умереть. — Правда, я не понимаю, почему никого не нашли, — Мо Сюаньюй нахмурился и почесал нос в раздумьях. — Довольно много сестриц пропало и все они были изнасилованы, даже для проституток это тяжёлое бремя, но никто не стал накладывать на себя руки. Если бы они умерли, нашли бы как минимум их тела, хозяин очень блюдит за тем, чтобы все чансань были достойно похоронены, несмотря на неправедную жизнь. Не нашли никого, а это значит лишь то, что они хорошо скрылись в другом округе. Поразительно, как люди бывают слепы. — Им помогли? Лицо Мо Сюаньюя вытянулось в удивлении, будто бы он даже не допускал такой мысли. Действительно, сбежать в одиночку хрупкой девушке без духовных сил из дома удовольствий, который хорошо охраняется - звучит, как что-то нереальное, но вот если бы был человек, что помогал им исчезнуть, то все становится логичнее. Лань Ванцзи встал с намерением уйти, но его тут же схватили за рукав. — Дорогой гость, Вы же обещали выпить с бедным Диди! Неужели Вы из тех мужчин, что не держат обещаний и, получив, что хотели, сбегают? Не может быть! Лань Ванзи проклял всё и всех за то, что согласился на подобную сделку, но сел обратно и, взяв чарку вина, выпил залпом. Горло уже привычно обожгло, он даже не нахмурился, мимолётно сравнил местное вино с "Улыбкой императора" и понял, что второе несоизмеримо лучше. — Вот так! Ну а теперь мы можем больше поговорить о Вас. Почему Вы здесь? Разве Великий заклинатель не должен ходить на Ночную охоту в более крупных городах? Чем же его мог заинтересовать такой неприметный округ? — Много вопросов, — уже ощущая наваливающуюся сонливость, Лань Ванцзи снова постарался уйти, но он недооценил напористость Мо Сюаньюя. Теперь прицепились не к руке, а к ноге. Он был как маленький ребёнок, что не хотел отпускать заинтересовавшую игрушку. Блеск в глазах подозрительно напоминал слёзы, а голос дрожал от наигранной грусти. — Ханьгуан-цзюнь! Ну кто так поступает! Что я скажу сестрицам? Ещё ни разу гость не уходил от меня так скоро. Сестрицы знают, насколько я умел, ни разу ещё мужчина не уходил от меня спустя всего час! Пожалей мою репутацию, останься ещё ненадолго. — Вопиющее бесстыдство! Сказав эту фразу, Лань Ванцзи свалился за стол, уснув.***
Осознавать себя он начал только на следующий день. Сначала Лань Ванзци не понял, где находится. Явно не его, броско украшенная комната, вызывала много вопросов. Беспорядок рядом с кроватью говорил о бессонной ночи, но заклинатель мог поклясться, что просто спал. — Ханьгуан-цзюнь, ещё слишком рано для подъема, мы уснули всего пять часов назад, а ты уже бодр и свеж, — хриплый голос Мо Сюаньюя за спиной поразил до глубины души. Не мог Лань Ванцзи провести с ним ночь! — Если ты хочешь знать, что было, я расскажу, но после этого лягу обратно. Ничего ты со мной не сделал, к моему сожалению, просто начал нести чушь про какую-то гору, стал искать цинь, чтобы сыграть расспрос, и в итоге мы с близняшками отвели тебя в мою комнату, с трудом уложив спать. Поразительно, что такой важный человек ведёт себя так беспокойно, выпив всего глоток вина. Верный своему слову, Мо Сюаньюй и правда лёг обратно спать, а Лань Ванцзи стал одеваться, чтобы продолжить поиски девушек. Несмотря на всё бесстыдство парня, Мо Сюаньюй не казался ему плохим человеком. В голове всё ещё не укладывалось, что он прислуживал мужчинам как чансань. Лань Ванцзи мог понять, почему гости выбирали его, но не мог понять, почему Мо Сюаньюй позволял это. За короткий разговор с ним заклинатель понял, что у того немалая сила, которую он успешно скрывает. При желании можно было пойти на более престижную работу, но Мо Сюаньюй выбрал оставаться в месте, где жила его мать и он сам, хоть это и не приносило большого удовольствия. Решив, что это неважная тема для размышлений, Лань Ванцзи вышел из комнаты, где его будто поджидали уже знакомые веснушчатые девушки. Сказав, что ещё слишком рано для подъема, они постарались отвести его обратно в комнату, но Лань Ванцзи отказался, уточнив, что по правилам клана, он должен вставать не позже шести часов утра. Девушки лишь неодобрительно покачали головой, напомнив, что недосып плохо сказывается на мужской силе. Поняв, о чём они говорят, заклинатель прервал их и попросил отвести к выходу. Вспомнив слова Мо Сюаньюя, мужчина подумал, что стоит поискать пропавших чансань в близлежащих деревнях. Подобные места прекрасно подходят для временного проживания в бегах: тебя никто не знает, вокруг много людей, которые рады помочь новым людям и много растительности, в которой при желании можно хорошо спрятаться. Конечно, если кто-то придёт в столь маленькое поселение, невозможно скрыть факт присутствия, но если рассказать правильную историю, жители и словом не обмолвятся. Вокруг не так много деревень и скорее всего девушки ушли в близлежащую, которая находилась в двух днях пешком. Судя по рассказам местных, в той деревне довольно открытые люди, которые частенько выбираются в город, чтобы продать шерсть или овощи. Именно туда Лань Ванцзи и направился. Путь не занял так много времени, как если бы он был без меча, поэтому уже к сумеркам он прибыл к небольшим воротам. Идя по деревенской дороге, он тут и там встречал местных жителей, которые наотрез отказывались пересекаться хотя бы взглядом, не то, чтобы сказать хотя бы пару слов. Вот и то, о чём было сказано: деревенские получили указание или, в данном случае, слёзные просьбы девушек избегать всех с виду влиятельных и богатых мужчин. Всё же Ханьгуанцзюнь не носил бы свой титул, если бы не был исключителен во всём, в том числе и обладая невероятной удачей. Прямо перед ним выскочил мальчик, держащий в руках погремушку-барабан. Не замечая ничего дальше своей игрушки, он врезался в Лань Ванцзи и со всей серьёзностью, на которую был способен, картаво извинился. — Простите, дяденька! Я не заметил Вас, потому что засмотрелся на БоБо, извините! Не зная, что на это ответить, Лань Ванцзи спросил: — У погремушки есть имя? — Конечно, дяденька, ведь у всего в мире есть душа, а значит у каждого предмета или человека должно быть имя. Вот поэтому БоБо и зовут БоБо. Хоть Лань Ванцзи и жил в Гусу, которые славились своей просвещённостью, он никогда не видел, чтобы ребёнок так воспринимал концепцию имени. Большинство детей в Облачных Глубинах тяжело понимали разницу между детским именем и именем в быту, а этот деревенский малыш считал, что без имени нет души - глубокая мысль для семилетнего ребёнка. — Дяденька, а зачем Вы здесь? Сестрица Юй говорила, что красивые дяденьки просто так сюда не приходят, — ребёнок был ребёнком и в итоге выдал самый большой секрет этой деревни. А чиновники были последними глупцами, раз не сходили в эту деревню хотя бы чтобы порасспрашивать о странных случаях. — Я друг сестрицы Юй. Ты можешь показать мне, где она? — Нет! Вы не её друг, я ничего Вам не скажу! Поняв, что ошибся, Лань Ванцзи хотел исправить ситуацию, но мальчишка уже убежал. Теперь ему остаётся только искать какого-то взрослого, чтобы расспросить о местонахождении девушки. Насколько он помнил - Юй самая популярная чансань в округе, а значит прятать её будут очень хорошо, и будет большой удачей, если он успеет отыскать её до того, как местные помогут Юй сбежать. Вечерело, а значит ему надо ещё и найти место для ночлега. Побродив среди улиц он наткнулся на чайный домик, в котором до сих пор горел свет. Отличное место, чтобы переждать ночь и найти тех, кто сможет дать ему хоть немного информации. Однако его ожидания не оправдались: комнату ему предложили, но о девушке по имени Юй не сказали совсем ничего. Все упорно делали вид, что такого человека в их окрестностях нет и молодой господин явно бредит. Лань Ванцзи не стал продолжать бесплодные попытки и пошёл в комнату на втором этаже, продумывая, как ему договориться с деревенскими. Он не считал, что правильным было возвращать девушек в дом "Тучки и ветра", но Лань Ванцзи хотя бы хотел рассказать оставшимся чансань о судьбе их сестриц. Успокоить их тем, что с беглянками всё хорошо, они живы и относительно счастливы. Заклинатель понимал, что и сами девушки ни за что не согласятся вернуться в дом: их там легко могли разыскать те, кто разрушил последние остатки гордости и самоуважения. Конечно, он расскажет хозяину заведения, что девушки не пропали бесследно, а сбежали от той судьбы, которую им навязали, но даст понять, что лучше их не беспокоить, так как человек, идущий на такие кардинальные меры, ни за что не вернётся без боя. Размышления Лань Ванцзи прервал стук в дверь. Очень настойчивый стук. — Господин Ханьгуан-цзюнь, прошу, откройте, — приглушённый женский голос звучал взволнованно. —Проходите. После разрешения в комнату вошла низкая и пухлая девушка. Лицо было бледным, а руки дергали ткань простого платья. — Я Мэй. Наверняка Вы в курсе, что я одна из пропавших без вести чансань. И Вы точно знаете и почему я здесь и почему я не собираюсь возвращаться назад, — хоть Мо Сюаньюй и не рассказывал историю Мэй, было понятно, что её тоже оскорбил один из гостей. — Я прошу лишь о том, чтобы Вы не выдавали нас с сестрицами. Вот, возьмите, —девушка отдала шёлковый платок, в котором были разные предметы: от расчёски до куска ткани. — Это всё вещи от меня и сестриц, что бежали так же, как и я. Отдайте это тем, кто остался в доме. Они сами всё поймут и не спросят ни о чём. Только не выдавайте нас хозяину. — Где Юй? — этот вопрос волновал Лань Ванцзи больше всего. Он не знал, что было вероятнее: что девушка сбежит, как только услышит, что заклинатель пришёл за ней или повесится от безысходности. — Сестрица сейчас спит. Она легла раньше, чем малыш Фэн всё мне рассказал. Никто в деревне не посмеет ей рассказать о том, что произошло сегодня. Вас я тоже прошу отправиться обратно как можно скорее. Про остальных сестриц не спрашивайте: они ушли отсюда раньше, чем мы с Юй сюда прибыли. Даже я не в курсе, где они сейчас. Не дожидаясь ответа, Мэй поклонилась и ушла так же внезапно, как и появилась. Лань Ванцзи не стал её останавливать, это было бы лишним. Он получил всё, что хотел и теперь считал свою миссию выполненной. Странным было лишь то, что девушка сама его нашла, она будто знала, кто такой Ханьгуан-цзюнь и безоговорочно верила репутации, ходившей вокруг этого титула. Лань Ванцзи не был гордецом и понимал, что в таких отдалённых местностях вряд ли хорошо знали, кто такой Ханьгуан-цзюнь, а уж тем более воспринимали его как непорочного и честного человека. Тем более Мэй была чансань, которые очень хорошо знали двойственную натуру людей. Ему явно помог тот же человек, что организовал побег девушек. После поступка Мэй даже самый недалёкий человек догадается, что помог ей близкий человек, который также хорошо знает всех чансань и считает их минимум друзьями, а значит это одна из них. Осталось подтвердить догадки.***
Уже на следующий вечер Лань Ванцзи снова оказался в доме "Тучки и дождя". Близняшки тут же отвели его к тому же столу, за которым он сидел в первый раз, и поставили чайник с зелёным чаем и закуски. Ничего примечательного не происходило: как всегда вышли девушки, начались танцы, а гости сидели и распивали алкоголь. Только в этот раз Лань Ванцзи не видел Мо Сюаньюя. Гадая, кому передать платок с вещами, он не обратил внимания на человека, что выглядывал из-за колонны позади. Почувствовав, как кто-то дотронулся до его плеча, заклинатель немедленно схватил чужое запястье. — Ханьгуан-цзюнь так груб, — тут же наигранно плаксиво сказал Мо Сюаньюй. — Разве Вам не жаль мою нежную кожу? — Садись. Лицо Мо Сюаньюя тут же приобрело внимательный взгляд, будто и не было того игривого парня. Он грациозно сел на подушку, но тут же изменил свою позу на очень удобную, но очень неприличную. Он полусидел-полулежал, опираясь на колено локтем и им же придерживая голову, а второй рукой взял чашку с чаем, принявшись пить так неаккуратно, что половина жидкости точно пролилась на открытый наряд. — Кажется, для Вас не было неожиданностью моё появление. Что же Вы от меня хотели, Великий заклинатель? — Лань Ванцзи молча протягивает платок и наблюдает за тем, как Мо Сюаньюй аккуратно его разворачивает. Ожидаемо, на его лице не было ничего, кроме удовлетворенности от прошедшего по маслу плана. — Как Вы догадались, это именно я помог сестрицам сбежать. Что же Вы не рассказали хозяину об их местоположении? — Нет смысла. — Рад, что Вы это понимаете. Какие же у Вас планы сейчас, после того, как Вы решили проблему главы и хозяина? Хотя "решили" звучит неправильно, скорее "показали, что нет смысла бороться". Сестрицы и правда были очень расстроены, поэтому даже если бы не я им помог, они бы сами смогли сбежать. Какие последствия были бы у такого решения я не стал проверять и сразу сделал так, чтобы девушки спокойно прожили остаток жизни. — Почему ты не испугался возможного наказания? — Не сочти за бахвальство, но я очень хорошо делаю всё, к чему притрагиваюсь. Я не сомневался, что помогу им и никто об этом не узнает... — Пока ты сам не захочешь. — В точку, Ханьгуан-цзюнь, а Вы не глупы. Мо Сюаньюй так громко засмеялся, что Лань Ванцзи решил, что на этот звук обернутся все кому не лень, но, видимо, все уже привыкли к тому, как он себя ведёт и повернулась только пара гостей, которые пришли сюда в первый раз. Смотря на улыбающееся лицо напротив, заклинатель на секунду вернулся во времена до осады Луаньцзан. Тогда он тоже сидел на втором этаже в благопристойной позе и наблюдал за тем, кто потешался над Юанем, при этом весело ухмыляясь. Тогда Лань Ванцзи думал, что это будет одна из многих встреч с Вэй Ином, что впереди их ждёт много времени, проведённого вместе, пусть потребуется упорство, чтобы оставить Вэй Ина подле себя. Тогда Великий заклинатель был юнцом, который не осозновал жестокость жизни и ещё не до конца отвергнул правила, которым его учили с детства: "не дружи с порочными людьми", "не следуй Тёмному пути", "поступай всегда праведно". Теперь же, спустя шестнадцать лет, он понял, что в мире нет чёрного и белого, не всегда поступать правильно - значит поступать по чести, порочные люди не все являются таковыми на самом деле, а Тёмный путь - это не вселенское зло, а тёмная неизведанная дорожка, в конце которой обрыв вниз. — О чём задумался столь благородный человек? Неужели Ханьгуан-цзюнь не желает скрасить своё одиночество в компании чансань? Я умею не только болтать, как Вы помните. — Не нужно. — Как же так? Чем еще можно заниматься в доме развлечений, если не проводить время с подобными мне? — Я уже провожу с тобой время. — Верно, Ханьгуан-цзюнь мог уйти, как только отдаст мне платок, но почему-то продолжает слушать льстивые речи и пить чай. Видимо, Вы не так чисты, как о Вас говорят. — Чушь, — в ответ на это опять послышался звонкий смех. — Или же Вы так тщеславны, что не принимаете даже возможность того, что в Вас есть пошлость, присущая всем людям? Ханьгуан-цзюнь, как же так, — лицо Мо Сюаньюя вдруг оказалось так близко, что Лань Ванцзи на мгновение застыло от неожиданности. В глазах напротив он увидел красный отблеск, сделавший их настолько похожими на глаза Вэй Ина, что заклинатель отшатнулся. — Что Вы отпрыгиваете от меня как заяц от капкана. Я не кусаюсь, если только Вы не попросите. — Бесстыдник! — уже решив уйти отсюда, так как все дела сделаны, Лань Ванцзи забрал свой меч и развернулся, но перед ним тут же появился Мо Сюанюй и упал на его грудь. — Ханьгуан-цзюнь, я хочу провести с Вами побольше времени, позвольте мне это, — Лань Ванцзи чуть нахмурился, что показывало его крайнюю степень недовольства, как тут же глаза округлились от следующих слов. — Лань Чжань, я скучал. В голове мгновенно стало пусто. Интонация, с которой Мо Сюаньюй... Нет, Вэй Ин сказал его имя была такой же, как и в то время, когда Старейшина Илин прятался от всего заклинательского мира и встретил Лань Ванцзи в захудалом ресторане. Тогда его глаза не выражали ничего, кроме бесконечной усталости, сейчас же в глазах напротив Лань Ванцзи заметил надежду. Надежду, что его не оставят, что поверят безоговорочно и полюбят. И Лань Ванцзи любил, верил и держал в своих руках, потому что он сам помнит какого это - потерять Вэй Ина без надежды на возвращение. Не расцепляя рук, они пошли в личные покои чансань. Зайдя в нужную комнату Вэй Ин расцепил руки и посмотрел со всей серьёзность на Лань Ванцзи. Принялся что-то объяснять, что-то про переселение душ, про последнее желание Мо Сюаньюя и то, что Вэй Ин его исполнил. Лань Ванцзи же просто любовался. Сейчас Вэй Ин обладал чужой внешностью, но это нисколько ему не мешало, потому что Великий заклинатель видел, что его возлюбленный остался жизнерадостным и умным. Тот всё ещё мог получать удовольствие от жизни, несмотря на все события прошлого. Лань Ванцзи искренне счастлив. — В итоге мне пришлось придумывать этот план, чтобы исполнить желание. Ещё и с девушками надо было договориться, а то они тут помирали как мухи из-за тяжёлых событий. Не важно, Лань Чжань! Я рассказываю это только для того, чтобы ты поверил. Ты же мне веришь? Не бросишь меня одного? Даже с этим телом я всё ещё хочу практиковать заклинательство. Смотри! — на руке Вэй Ина тут же появился небольшой огонёк, что говорило о хорошем начале в развитии собственного золотого ядра. — Да, о мощи моего прошлого тела можно только мечтать, но мне достаточно пока и этого, как говорится... — "Всегда стремись достичь невозможного". — Верно, — голос потух, в глазах напротив Лань Ванцзи прочитал много вопросов, которые не были заданы вслух. Ничего, у них будет много времени на разговоры. — Слушай, Лань Чжань, а ты сам как живёшь? Женат уже, наверно? И твой титул не даёт мне покоя, чем же надо было заниматься, что тебя знают даже в таком дальнем округе. Сначала я подумал, что говорят о каком-то новом невероятном заклинателе, который появился уже после моего исчезновения, но оказалось, что это ты. Как там старик Лань? Ворчит, наверно, ещё хуже прежнего. Бедное молодое поколение Лань. Расскажи мне всё, что произошло в заклинательском мире, пока меня не было. Последнее, что хотел делать Лань Ванцзи - это рассказывать все новости, что появились в их кругах, но он сделал это. С методичностью библиотекаря он расставил все события по порядку от произошедших с десяток лет назад до самых свежих, упоминая новости отдельно по кланам. Он никогда не говорил так много, но желал лишь не расставаться с Вэй Ином ни на миг, что бы для этого не требовалось. Незаметно держать его за мизинец, вглядываться в серые глаза, что были так похожи на глаза Вэй Ина шестнадцатилетней давности, мысленно повторять "я тоже скучал" и слышать это с чужих губ. Лань Ванцзи мечтал полететь с Вэй Ином в Гусу. Совершить три поклона и уже законно никуда не отпускать. Нет, не так, законно ходить с Вэй Ином рядом везде, где тот пожелает. Следить за каждым его шагом и ловить каждую улыбку, становиться причиной для неё же и заниматься всеми вещами, что делают супруги. — Ты так ничего и не рассказал о себе. Есть ли кто-то в твоём сердце. Что это за прекрасная девушка? — Есть. — Это неполный ответ! Неужели это Мянь-Мянь? Твой дядя был очень зол, вероятно, когда узнал об этом. — Ты. Человек в сердце - это ты. — А, вот как. Понятно. Я рассказывал о том, как сажал а-Юаня в землю, чтобы он вырос как редиска? А ещё он верил, что из земли могут появиться братья и сестры.... — Вэй Ин, это всегда ты. Лань Чжань редко видел, что кто-то мог заткнуть Вэй Ина, но теперь он сам это сделал. Удивительно, как одно предложение меняет человека до неузнаваемости. Вот перед ним был игривый и болтливый Вэй Ин, а вот уже смущённый и закусывающий губы. После этого признания Лань Ванцзи, Вэй Ин просто не мог настроиться на прежний лад, не мог переварить то, что его любят в ответ и может даже больше, чем он сам. Вся его жизнь до смерти состояла из одного желания: чтобы кто-нибудь его любил. Кто бы это был и какая это была бы любовь уже не так важно. Ему нужна была поддержка, понимание того, что его ждут, что ему верят и хотят помочь. У него были остатки клана Вэнь, но это было обожание, а не любовь. Они чувствовали себя обязанными ему, желали облегчить его жизнь по большей части из-за этого. Лань Ванцзи решил поступить так, как он всегда поступал: действовать, а не говорить. Он взял лицо Вэй Ина в руки и медленно наклонился, не касаясь чужих губ, ожидая ответа. В глазах напротив отражалось столько эмоций, что было удивительным то, что Вэй Ин молчал. Он тупо пялился в глаза Лань Ванцзи с надеждой и неверием. — Ты действительно? — произнося эти слова, Вэй Ин слегка касался губ Лань Ванцзи и тот держался из последних сил, чтобы не прикоснуться первым. Лань Ванцзи умеет ждать и подождать ещё пару минут он сможет. Несколько мгновений ничего не происходило, но тут в глазах Вэй Ина вспыхнула решимость, и он сократил оставшееся расстояние. Лань Ванцзи мог поклясться, что ничего более важного в его жизни не происходило. Вот ещё вчера он думал, что найти возлюбленного - это несбыточная мечта, а сейчас он целует его со всей пылкостью, на которую способен. Губы Вэй Ина Были липкими от блеска, что он нанёс, и солёными от слёз, которые лились из серых глаз. Подумав, что что-то не так, Лань Ванцзи тут же отстранился, не переставая держать чужое лицо в своих руках. Им не нужны были слова, всё читалось по глазам. "Я скучал, Вэй Ин. Я ждал тебя." "Я мечтал встретить тебя ещё раз, Лань Чжань. Я счастлив, что ты мне веришь." "Я люблю тебя." Теперь Лань Чжань смотрел только на Вэй Ина и не мог оторвать взгляд. Он боялся, что отвернись он на мгновение, тот опять бесследно пропадёт и, что самое страшное, уже не вернётся. Лань Ванцзи готов следовать безмолвной тенью за Вэй Ином или носить его на руках хоть всю жизнь, лишь бы он не исчез. Он готов сделать всё, что тот захочет, главное иметь возможность любить за все годы, что они были в разлуке. Вэй Ин первым потянулся за очередным поцелуем. Их зубы сталкивались, а носы терлись друг о друга. Каждый чувствовал это болезненное наслаждение от вновь обретённой любви. Дыхание щекотало щеки и шею, а руки соединились как склеенные. Их не беспокоили приглушённые весёлые вскрики в приёмном зале, не беспокоила возможность того, что близняшки зайдут проверить Вэй Ина. Они наслаждались друг другом, выпивали все эмоции, которые лились через край, любили так, как не любили никогда. Казалось, целовались они уже вечность, пока Вэй Ин не начал стаскивать с себя верхнюю накидку. Удивившись, Лань Ванцзи оторвался от него и взглянул вопросительно. — Неужели Ханьгуан-цзюнь привык довольствоваться малым? Мне казалось, богатые молодые господа всегда берут от жизни всё. Я хочу дать тебе всего себя, позволь мне. Сердце Лань Ванцзи чуть не выпрыгнуло из груди. Вэй Ин говорил это таким порочным голосом: приглушённым, похожим на шёпот, срывающимся из-за сбитого дыхания. Он развязал ленту в своих волосах и смоляные волны тут же рассыпались по плечам. У "рабочей формы" чансань была особенность: все вещи должны легко сниматься, из-за этого на них всегда было меньше слоёв ткани, чем полагается благородным дамам. Вэй Ин не был исключением. Под верхним платьем был тонкий шёлковый халат и штаны, не скрывающие практически ничего. Стоит отдать должное, ткань была полупрозрачной, поэтому тело не было выставлено напоказ, но и не скрыто. Лань Ванцзи заметил небольшой бугор на штанах. Его уши тут же покраснели. Сам он сидел на коленях в благопристойной позе, держа руки на коленях, старательно избегая своего состояния. Ворот чуть съехал, открывая кадык, который двигался, когда Лань Чжань сглатывал слюну. Вэй Ин же старался вызвать эту реакцию каждым своим движением. Изящные ладони то мягко проходились по шее, запрокидывая волосы за спину, то немного отодвигали ткань нижней рубахи, показывая розовые ореолы сосков. Лань Чжань смотрел и не мог поверить в это. Подобная сцена снилась ему несколько раз в юношестве и он никогда не думал, что сможет увидеть всё своими глазами. Он сидел, боясь пошевелиться, боясь, что всё происходящее - иллюзия. —Ну же, подойди ближе, возьми меня за руку, сделай что-нибудь. Лань Ванцзи не мог противиться просьбам Вэй Ина, поэтому тут же оказался рядом, помогая снять оставшуюся одежду. Снимая ткань, он трепетно касался нежной кожи. В этой жизни Вэй Ин был похож на нежную барышню, видевшей свет только на коротких прогулках перед обедом. Белая кожа в некоторых местах просвечивала вены и Лань Ванцзи целовал каждую, к которой мог подобраться. Он проводил руками по предплечьям, груди и животу, прислушиваясь к рваным вздохам. Он подчинялся каждой просьбе: "Возьми здесь", "Поцелуй меня", "Сними это". Боясь разрушить то, что только начало строиться, Лань Ванцзи трогал тело Вэй Ина со всей осторожностью и сдерживаемой страстью. — Я не хрустальный, держи крепче. Медленно спускаясь к ногам Вэй Ина, Лань Ванцзи и правда крепко схватил того за бедра, лишь бы он не сбежал от последующих ласк. Глубокий вдох, и губы заклинателя накрыли чужой член. На удивление, он лишь слегка отдавал мускусом, по большей части оставаясь безвкусным. Лань Ванцзи гладил бедра и смотрел в глаза напротив. Вэй Ин запрокинул голову с протяжным выдохом, поглаживая голову мужчины в ногах. — Неужели мой милый Лань Чжань практиковался? Ха... Хотя, ты умел во всём, к чему не прикоснешься. В ответ на это Лань Ванцзи чуть прикусил член у основания, чем вызвал вскрик и судорожное сжатие пальцев. Нахмурившись он потянулся к животу Вэй Ина, поглаживая живот и принялся активнее облизывать ствол. Ему мешала слюна, смазка и волосы, лезущие в глаза, но он продолжал лизать, гладить и пощипывать. Вэй Ин отвечал ему тем же: дергал за волосы, мычал и срывался на тихие стоны. Как бы Лань Ванцзи не старался, у него не получалось сделать так, чтобы Вэй Ин себя не сдерживал, хотя очень хотелось. Он хотел увидеть того в самом развратном амплуа. Таким, чтобы член стоял от одного взгляда на голое тело. Лань Ванцзи мечтал разложить его в самой открытой и вульгарной позе, которая только возможна. Заставить открыть рот, чтобы непристойные стоны лились беспрерывно и в голове Вэй Ина крутилось только его имя. — Лань-гэ, я не могу больше... Прошу, остановись, ха... Лань Ванцзи не собирался останавливать, он облизывал уздечку, желая довести до финала дело, которое начал. Дыхание Вэй Ина сбивалось всё сильнее и в один момент Лань Ванцзи отстраняется и приближается к чужим губам, продолжая надрачивать рукой. Рот Вэй Ина открыт, чем Лань Ванцзи тут же пользуется. С чужих губ, как о том и мечтал заклинатель, срывается бесконечное "Лань Чжань", собственный член пульсирует, требуя внимания. Вэй Ин переворачивает их двоих на бок и сам лезет под слои одежды Лань Ванцзи, желая довести и того до разрядки. Протяжный стон срывается с губ Вэй Ина, и теплые струи покрывают руку Лань Ванцзи. Сам он не сдерживается долго и кончает так же, покрыв спермой чужие пальцы. После произошедшего они смотрели друг на друга долгие минуты, думая об одном и том же: "Это все сон", но таковым это не являлось. Спустя столь долгое время они наконец нашли друг друга и разлучаться не собирались. — Я люблю тебя, — глаза Вэй Ина светились как звезды. В них было столько счастья, будто он снова стал беззаботным подростком. — Мгм. Я тоже тебя люблю. И теперь не только Лань Ванцзи не мог оторвать от Вэй Ина взгляд, но и тот постоянно смотрел в ответ.
