Daddy's whore

Антон вернулся домой около двадцати минут назад, и с тех пор его мозг превратился в бурлящий котел сомнений и страхов. Как признаться отцу в своей маленькой, но такой важной тайне? Хотя, если разобраться, чего тут стесняться? Ну гей он, и что с того? Разве это меняет его как личность? Нет. Станут ли относиться к нему хуже? Возможно. Эта мысль, словно заноза в заднице, сидит в голове и не дает покоя. Единственный член семьи, кроме Антона, сейчас находится в зале, погруженный в чтение какой-то книги. Арсений, его отец, кажется, не замечает бушующей бури в душе сына. Антон, в свою очередь, отчаянно пытается собрать разбежавшиеся мысли в кучу, усмирить предательски дрожащие руки и хоть немного успокоить нервы. Ему через месяц исполнится восемнадцать. Неужели он не имеет права на собственное мнение, на собственную правду? Конечно, имеет. Но как эту правду донести до отца? В зале слабо мерцает торшер, освещая контуры комнаты и фигуры Арсения, склонившегося над книгой. Запах коньяка, легкий и терпкий, проникает в комнату. Антон вспоминает, как сам час назад опустошил уже третий бокал шампанского, пытаясь придать себе храбрости. Так. Всё! Хватит самокопания и пустой болтовни! Пришло время действовать. Попов-младший медленно подходит к дверному проему в зале. Ему кажется, что сегодня удача на его стороне – в комнате горит только ночник на тумбочке, и в его приглушенном свете не должны быть видны пылающие щеки. Он делает несколько глубоких вдохов и выдохов, стараясь унять дрожь в голосе. Затем, собравшись с духом, пару раз негромко стучит по косяку, чтобы привлечь внимание отца. – Антон? Зачем стучишь? – Арсений отрывается от книги и смотрит на сына с легким удивлением. – У меня к тебе ночной разговор… – Антон старается говорить уверенно, но голос все равно предательски дрожит. – Ну а какой еще разговор может быть у пьяного сына и выпившего отца? – Арсений в своей привычной ироничной манере усмехается и предлагает сыну присесть на диван. – Нет, я лучше тут постою… – Антон не решается войти в комнату и остаться на расстоянии кажется ему более безопасным. – Ну уж нет, садись как в старые добрые времена. Сейчас сядешь ко мне на коленки и всё расскажешь, – Арсений улыбается, и в его взгляде проскальзывает что-то теплое и нежное. Антон, повинуясь внезапному порыву, проходит в комнату и садится отцу на колени. Пару мучительных минут в комнате царит тишина, которую нарушает лишь тихое потрескивание старого торшера. – Ну что же? Тебе не нравится сидеть на коленках у пьяного мужика? – Арсений пытается хоть как-то разрядить напряженную обстановку и сам же тихо смеется над своей неуклюжей шуткой. – В этом-то и дело, что нравится… Нравится обниматься и целоваться с мужиками. Папа, я гей. Я хочу, чтобы ты это знал. Знал, что мне буквально сносит крышу от одного их присутствия. Какими бы они ни были: пьяными, тупыми, проколотые пирсингом… Главное – ЧТО они со мной будут делать. – Антон выпаливает это на одном дыхании, словно сбрасывает с плеч непосильную ношу. В его глазах плещется страх и надежда. Он ждет реакции отца, затаив дыхание. Попов старший пару минут просто пытаешься осознать ситуацию, а потом резко переворачивает сына на диван, сам нависая сверху. —Говоришь нравиться обжиматься с парнями? Я даже знаю чем… Арсений налавливает на член сына, от чего нижний сдержанно стонет. —Странно, твоя мать всегда говорила, что ты не будешь таким как я. Она не принимала понятия «БИ», но всё ещё лучше. Мой сыночек гей. Вся пламенная речь отца произносилась горячим шепотом прямиком на ухо Антона, от чего член младшего встал ещё сильнее. Никогда бы Антон не подумал, что будет лежать со стояком прямо под собственным отцом... —Папочка… я надеюсь ты не сердишься на меня От этого «папочка» хочется засосать этого мелкого ещё грубей, как вообще такое возможно? Прямо сейчас Арсений нависает на сыном, который называет его "папочкой" и практически стонет, но всё же пытается не подавать виду, что у него стояк. Только он теперь для него будет папочкой. —Говоришь, главное ЧТО они с тобой будут делать? Ну и что же они с тобой делали? С издёвкой. —Папочка… отпу... Попов старший не дал договорить, прерывая просьбу страстным поцелуем. Язык Арсения проникал в рот всё грубей, пересчитывая зубы и облизывая губы младшего —Я не могу… папочка… не могу… —Да что ты можешь, жалкая шлюшка? Что ты сможешь когда я начну тебя трахать, также как твою мать? Отец пополз поцелуями-укусами всё ниже переходя на шею, вдыхая одурманивающий запах шампанского, которое младший пил буквально полчаса назад, а далее взял в рот бусинку соска прикусив, на что получил болезненный стон. —Нечего... папочка… Арсений резко перевернул сына на четвереньки, так что локтями он опирался на спинку дивана и начал снимать футболку сначала с него, потом с себя, а далее потянулся к джинсам и боксерам Антона, снимая сразу два ненужных предмета одежды. Смотря на то как под его руками младший прогибается в спине, открывая вид на прекрасную дырочку анала, в который так и хочется зайти одним рывком. Старший ставил укусы-засосы где попало, заставля младшего сильнее выгнулся и расставил ноги шире, открывая вид на пульсирующую дырочку, мышцы которой ещё не стянулись после бурной вечеринки. —Ты сам растягивался? —Н…ннет, папочка… —Шлюха Ответом послужил стон удовольствия смешанной с болью, его пару раз шлёпнули и Антон не успел опомниться, как в него вошло сразу три пальца смазанных в непонятно откуда взявшемся лубриканте. —Папочка, я уже… я сейчас… Договорить ему мешают стоны которые так и рвутся наружу из парня. Он сам себе боится признаться в том что у него встал на отца, а в данный момент он под ним практически на разрядке... —Что сейчас? Что ты сделаешь? Слишком провокационный вопрос, заставляет парня закусить губу, скрывая недовольный стон. —Я сейчас… кончу… Боже, как стыдно Последнее предложение озвучить буквально шёпотом, но Арсений всё же смог их расслышать. —Чего тебе стыдиться, шлюха!? —Папочка, я сейчас кончу… Уже капризно. —Нет. Терпи и я награжу тебя… моя шлюха же хочет чтобы ей сделали минет?! Внезапный вопрос поставил парня в тупик, но вид Арсения у своего члена, заставил его терпеть до последнего... —Хочу —Тогда терпи… Три пальца заменяются членом, обтянутом латексом. И когда только он успевает смазывать пальцы и надевать презервативы? Ну, не суть. Главное, что сейчас Антона грубо берут на, жалобно поскрипывающем от грубых движений, диване. Член входит резко и Антон издаёт стон, больше похожий на писк. Старший оттягивает волосы нижнего и переходит на дикий темп. Младший сам насаживается на достоинство отца и буквально трясётся от возбуждения... Антон и вправду стонет как шлюха, но держится изо всех сил, он уже даже основание члена сжал, но к нему прикасается рука отца, начиная быстро водить по члену. Будто случайно задевая головку пальцами. —Кончай шлюха… И сын бурно изливается отцу в кулак и на диван, чувствуя как в нем рвано выплёскивает сперму его отец. —Молодец, хороший мальчик… ну, садись, разводи ножки... шлюшка Младший усаживается на диван, расставляя ноги Арсений садится между расставленных специально для него ножек сына, кладя руки на бёдра младшего... —Я тебе буду задавать вопросы а ты мне будешь отвечать правдой, да маленький? Арсений что-то удумал, Антону это было понятно изначально, когда он только заговорил про минет. —Конечно, папочка… —Тебе делали минет? Началось... Брюнет берёт в рот одну только головку и начинает сосать играясь с уздечкой, на что помучает довольный стон. Антону сосали, и не раз, но настолько нежных губ которые слишком горячо ощущаются на члене он ещё не чувствовал. Такого кайфа он ещё не ловил никогда в своей жизни... —Д..да, папочка… Такой стыд Попов младший ещё не испытывал —Шлюха... Ты сосал кому-то? —Д..д.. Боже, да, папочка Арсений берёт член глубже, вызывая у сына удивлённый вздох. Антону сосали, значит и Антон сосал... По логике... Младшего не раз трахали в рот, не всегда по его желанию, но это момент он вспоминать не особо хочет... —Сколько человек тебя сегодня ебали, шлюха? А вот это он бы хотел сохранить в секрете, но мозги не слушаются, и парень сам произносить ответ, даже не задумываясь —Ты.. ох, Господи, вы третий.. —Какая же ты всё-таки шлюха… —Да, папочка... —Теперь ты будешь только моей шлюхой. Это произнесено таким тоном, что становится понятно всем и сразу, что вопрос останется без обсуждений —Конечно, папочка… Старший берёт до основания, втягивая щёки, насаживаясь на член. Как только он смог говорить с членом во рту? Известно только ему. —Папочка, я сейчас… —Кончай… Арсений отстраняется и вязкая жидкость стреляет из члена младшего прямо на грудь брюнета. Старший слизывает с груди сперму, жмурясь и кидая испепеляющий взгляды сторону Антона. —Ещё хоть раз увижу или услышу, что ты куришь, шлюха, выебу прям на балконе. И мне будет поебать сколько человек это увидят. —Да... Папочка… *** Утром голова долбит от алкоголя, а задница ноет от трёх проникновений в один вечер. Антон проходит на кухню, где Арсений тихо сидит и попивает пиво. —Привет. Что, головка долбит? —Да, папочка Антон опять включил в себе режим шлюхи, и сел на колени перед отцом, касаясь резинки боксеров. —Можно, папочка? —Валяй.. Ну а что? Почему бы и нет? Почему бы и да! Антону же вчера сделали минет, теперь он отсосёт своему папочке…