Сын Демона

      Этот бар был на удивление довольно пуст для ночного Готэма. Лишь несколько посетителей за барной стойкой, которые даже не соизволили как-то отреагировать на звонивший маленький колокольчик на двери, когда Талия зашла внутрь. Окинув взглядом маленькое затемненное помещение и пару жалких пластиковых столиков, видавших лучшие времена, она прошла прямо и села между двумя подростками, которым бармен в это время долевал разбавленного дешёвого, слишком отдающим спиртом, алкоголя, называемого здесь "вино".       Высокий стул под ней хоть имел только низкую списку, все равно позволил немного откинуться на ней и расслабленно прикрыть глаза. Сидящий с правого бока парень дал знак, и бармен, седой мужчина с диагональным шрамом на щеке, поставил перед женщиной гранёный стеклянный стакан, щедро плеснув чего-то из имеющегося у него под стойкой. - Я не из твоей лиги, мальчик, - Талия открыла глаза и невидяще посмотрела на выпивку, от холода которой на стекле стал появляться конденсат. - Зато из одного клуба, - залпом выпив свое, парень посмотрел на женщину и пододвинул ее бокал поближе к ней, побуждая его взять. - Из клуба заебавшихся по жизни.       Хмыкнув так тихо, что можно было принять это за ещё один вздох, она решительно взяла стакан и мгновенно опрокинула его, зажмурив глаза от едкости спирта в пойле. Стукнув сильно по стойке стаканом и открыв глаза, Талия посмотрела на своего "благодетеля".       Юноша, вообще не тянувший хотя бы на семнадцать, был худощавым и долговязым. Одежда на нем была пусть и новой, но короткой в рукавах, и с силой, пусть и едва заметной, натягивалась на плечах. Скорее всего, отметил мозг убийцы, резкий скачок роста. Черные волосы были в беспорядке на голове, но чистые и стриженные. Тени же под голубыми глазами делали их темнее, а кожу лица - мертвенно-бледной. - И чем именно ты "заебался"? - выделив последнее слово неодобрительным тоном, точно само его существование оскорбляет чье-то вероисповедание, Талия уставилась на парня. - Жизнью, - мрачно буркнув, собеседник знаком попросил наполнить их бокалы. - А не рано? - взяв стакан сейчас, женщина просто играла с жидкостью, наклоняя то один край, то другой. - Тебе сколько? Шестнадцать?       Подросток опять опрокинул в себя свой специфический напиток. - Вчера восемнадцать стало. И я Дэнни. - Талия, - все же представившись, на этот раз просто пригубив, она поставила локти на стойку и положила на вытянутые руки голову, продолжая играть с выпивкой в стакане. - Вряд ли твои обстоятельства могут быть хуже моих. Но я же не жалуюсь.       Дэнни просто посмотрел на макушку шатенки, чьи волосы растеклись водопадом по спине. Она чувствовала, в этом взгляде было столько не высказанного... - Да, я заметил.       Они продолжают пить, пока солнце не начнет осветлять смог своим восходом. Оба так пьяны и разбиты, что просто держатся друг за друга, словно второй - единственная ниточка над Бездной. Добираясь до ближайшего отеля, который оказывается ещё тем клоповником, они желают просто продолжать чувствовать тепло живого тела, отогреваясь хоть в это мгновение.       Через некоторое время в Нанда Парбат раздаются крики новорожденного младенца, которого передают в руки довольного деда. Подслеповатый зелёные глаза ребенка ищут усталую мать, которую от пота вытирают слуги, пытаясь всеми своими крошечными силами вывернуться из хватки Рас Аль Гула. - Дэмиан Аль Гул, сын Бэтмена, - довольно тянет бессмертный, и все же ложит новорожденного на грудь своей дочери.       И если, когда он и все чужие покинут комнату, чтобы мать впервые в жизни накормила сына грудью, глаза мальчика сверкнут яркой зеленью, как глаза другого, более старшего, Талия сохранит в тайне ото всех.