Бумажные самолетики

      Принца перевели к нам неожидано и внезапно. Весь черный, в кожанной куртке с шипастыми наплечниками, он неподвижно стоял среди нас — Воздушныз змеев — разноцветных и мягких, с фенечками на руках и пятнами краски на лицах.       Мы улыбались, рассматривая Принца, пока Принц рассматривал наше общинное убранство. Его потеряный взгляд блуждал по разукрашеным стенам и незаправленным краватям, натыкаясь на смятые листы бумаги, карандаши, палитры с засохшей краской или ведра с цветной водой.       С каждой секундой обреченность все ярче блестела в его бездонных глазах. Черные дыры, спрятанные за густыми ресницами. Я услышал свой вздох будто со стороны. Новичок упал на колени и схватился за голову: высшая степень драмачности. Он сгорбился, даже скорее скрючился, выглядя совершенно сюреалистично на безобразно-пушистом ковре.       Безысходность разлилась вокруг вязкой лужей. Дергая себя за курдри, Волкодав не позволял ей остановиться и лишь сильнее пачкал все вокруг едкой чернотой.       Поистене великолепно. Я не мог инорировать такое трагичное зрелище. Засуетившись, я переполошил братьев, но карандаш сам себя не отыщет, а мои соседи были так же восхищены новым жильцом, как и я сам. Кто-то подал мне блокнот в твердой обложке. Я ласково провел по чужой руке в знак благодарности.       Первым на глаза удачно попалась коробочка угольных мелков. Принц встрепенулся и посмотрел на меня. Штрихи чуть смазались — я потерял концентрацию от его резких движений. Он попытался выпрямится и что-то спросить — непонимание так и застыло в его глазах. Ну что такое.       — Вернусь в позу, — мой голос прозвучал на уливление блекло и безвкусно, но Волкодав подчинился       Скрип угля по бумаге раздражает, но со временем привыкаешь.       Руки новичка дрожали. Я сжалился и разрешил ему присесть на кровать Свинца. Заканчивал набросок по памяти и без былго вдохновения. Голову заняли вопросы насущные.       Надо освободить одно спально место: каждая из неиспользуемых кроватей была кем-то занята . Многие просто завалены барахлом, на каких-то устроено рабочее место, а особенно берегущее свое личное пространство персоны (в том числе и я), соединяли две кровати в одну, чтобы спать было удобнее.       Еще с минуту после того, как закончил, я сидел над рисунком. Вроде и в альбоме оставить хочется, вроде и новечку показать. Вставать не хотелось, подзывать к себе — тоже. Перспектива коммуницировать с кем-либо словами через род в принципе не особо радовала. Я выдернул лист из альбома, который, к счастью скреплялся кольцами, и свернул его самолетиком.       Не целясь, я запустил его куда-то в сторону Принца.       — Можешь оставить себе, — все еще бесцветно пробормотал я. Неохотно.       — С-спасибо?.. — Он развернул лист и округлил свои прекрасные глаза. Ну да, я талантлив, спасибо за оценку.       — Как ты вообще докатился до нас-то? — Подал голос один из братьев, Пифагор. Принц шумно выдохнул и открыл рот, силясь выдавить из себя какие-то звуки. Свинец заботливо похлопал его по плечу.       — Так было нужно, Карл, мой друг... Вы его не знаете, но... — Он прервал себя, замирая и, видимо, придумывая какое-то логическое и понятное объяснение.       — Ты ошибаешься, мы знаем всех, — прошуршал Переводчик. Обычно он не общался с живыми — стеснялся своей речи.       — Это не... — Проборматал Принц, но слов все-таки не нашел.       Переводчик улыбнулся:       — Не беспокойся. Он простил тебе свою смерть.       Волкодав побледнел так, что почти сравнялся по цвету с моим рисунком, который все еще не выпустил из рук.       — Что? П-правда?       — Он интересуется... — брат вдруг неестествкнно замер. Только тусклые губы беззвучно продолжали шептать. В отличии от нас, привыкших к такой картине, новичок содрогнулся. Что и понятно — стать сведетелем подобного в первый раз для всех тяжело.       Принц отвел взгляд, начиная разглядывать стены. А посмотреть было на что — я лично рисовал одуванчиковое поле вокруг своей территории. Пимер с меня взяла почти половина общины.       — И что мне теперь делать? — вопрос не был задан кому-то конкретному, но я знал, что ответа ожидают. От меня, как от вышестоящего.       — Выживать. Но не бойся, мы тебе рады... Я разрешаю одеваться, как хочешь. Только возьми у Янтаря пару браслетиков, в знак пренадлежности к общине, — Вышеупомянутый брат принялся рыться в своих запасах ниток и бусин.       Я вернул на место инфантильную улыбку, такую же как у всех.