У Кошмаров тоже есть страхи...

— Ну Найт! Ну почитай мне! Я так люблю когда ты читаешь в слух, тебя очень приятно слушать! — слёзно умолял Дрим брата, сложив руки в молящеи жесте у своего лица. Был тёплый вечер, на небе виднелись звёзды и луна, но солнце всё еще слабо светило за горизонтом огненным полукругом. Два брата сидели на ветках, один - что излучал свет и радость - висел вверх тормашками, держась согнутыми ногами за ветку, а другой - что сеял печаль и слабый свет, словно лунный, отражающий свет солнца - сидел на крупной ветке в тени и читал какую-то интересную книгу про приключения и магию. — Я уже сказал нет. Дрим, ну я уже прочитал первые четыре главы, а без них ничего не понять, а читать их снова я не буду, — пробурчал Найт. — А рассказать? В кратце! Ну пожа-алуйста! Брат вздохнул, закрывая книгу и вкладывая закладку. — Ладно... — Найтмер, отодвинулся, чтобы брат мог сесть рядом. — Садись и в таком случае не перебивай. Так проходили многие вечера. Когда солнце и луна светили одинаково ярко и красиво. Когда они были на равне. Зачастую Дрим "включался" днём, играя с другими монстрятами до вечера, а Найт ночью - сидя в тишине, читая книгу и попивая чай. По правде говоря, сам Найтмер всегда говорил себе, что тишина и спокойствие, одиночество и умиротворение его устраивают больше, чем активные и шумные игры, но в душе он желал бы вернуться в детство и играть так же, как сейчас играет Дрим с другими. Но все эти мечты — именно мечты, ибо они несбыточны, — Найтмер запер в сердце, а вернее сказать душе, на прочный замок из печали и отчаяния, закрытый на ключ счастья и радости. Он искренне радовался когда проводил время с братом, и злился лишь потому что скрывал настоящие счастье и смех за этой маской буки. Им обоим было по 10 лет, только вот Дрим вёл себя чуть младше своего возраста, а Найт наоборот - чуть старше. Прошло много времени с тех самых пор... — Дри-им! — Кричал Найтмер, пытаясь отбиться от взбунтовавшихся монстров, что теперь безжалостно топтались на его брате. Самому Кошмару - такое имя дали ему жители, - проломили глазницу, и теперь у него был только один рабочий глаз, залитый злезами. Он видел, как его брата пинали, били. Единственный зрачок в форме сиреневого полумесяца уставился на эту картину. Найт замер, пытаясь хоть что нибудь предпринять. Его переполняла злоба и ненависть к монстрам, но помимо всех этих ненативных эмоций он испытывал обиду и печать за Дрима. Он, даривший счастье и радость остальным, всегда приходивший на помощь, теперь лежал на земле держась за бок в попытках прийти в себя и помочь брату. Найтмер был в ярости. За себя. За брата. Он хотел отплатить остальным за их действия, ведь всё должно находится в балансе, ведь так? Каждое действие рождает противодействие. И тут в голову Кошмара пришла жуткая, сомнительная, но уверенная идея — съесть чёрные яблоки. Они ведь дают негативные эмоции, так? Значит он сможет отплатить негативом на негатив. Недолго думая он кинулся в дереву. Взял одно из лежащих на земле черносмольных яблок, выглядевшее будто оно давно испортилось и прогнило. С него капала чёрная субстанция. Через отвращение укусил, ощущая горький вкус на зубах и языке. Зашелся в кашле, но укусил второй раз, а потом третий, четвёртый... И так он съел все чёрные яблоки, что раньше висели золотыми солнышками на дереве. Он хотел доказать, что так же как и Дрим способен защитить древо, но увы, когда он прикоснулся в одному из золотых яблок, оно почернело. А после и остальные стали гнить и впитывать негативные эмоции. Найтмер смотрел на это в ужасе, и быстро кинул камень недалеко от оставшихся золотых яблок. Одно упало, и осталось всё таким же позитивным и светлым, не тронутым этим негативным заражением. Кошмар завернул его в платок, что всегда носил с собой, и пошёл искать брата. Но когда Дрим увидел его, увидел лишь горе, отчаяние и печаль в сиреневых глазах. Словно они пытались раскаяться в содеянном, но уже было поздно... Найт почувствовал, как его кости будто разрывает на части, будто перемалывают каждую косточку в его теле. Как из спины словно острыми ножами проростали четыре щупальца. Как сломанная глазница пылала огнём и осторой болью, заливаясь и скрываясь за чёрной жижей. Чувствовал, что негатив поедает его. Он с оскалом повернулся на монстров. Заметил Дрима - тот лежал и тянулся к тому самому свёртку с единственным спасённым золотым яблоком. Заметил Найта. И понял, что потерял его. — Н-найт! Ты-!.. — Дрим со слезами на глазах смотрел на своего бывшего брата, что теперь скрывался за пеленой черного кошмара. В них не было осуждения или ненависти, в них была лишь печаль и страх. — Н-найт! П-прошу, не делай глуп-постей... Из-за побоев голос дрожал. Ему было страшно. Не за себя, не за монстров. За брата. — Не бойся братец, я лишь верну им то, что они заслужили. Голос стал ниже и страшнее, словно с помехами и шелестом. Рот стал похож на рваный оскал, словно порванная ткань, единственный глаз, что теперь отливал бирюзой, сузился. Он был в ярости... — Найт, нет!.. Резко одно из щупалец схватило ближнего обидчика Дрима, что довольно часто раньше устраивал побои Найтмеру. Кошмар поднял его, и начал сдавливать, ломая сначала руки, а потом послышался хруст позвоночника и крики боли. — Найт, пусти его! Ему же больно! — в слезах кричал брату Дрим. Он сжимал в руках тот самый свёрток, пытаясь спасти единственный оставшийся источник положительных эмоций. — Так им и надо, всем! Пусть все отплатят... — Он окинул взглядом всех, кто собрался на площади. И резко провёл, словно лезвием, своим вторым щупальцем по горожанам, некоторых просто сбивая с ног, а некоторых в прямом смысле разрезая пополам. — Пусть почувствуют, как было больно нам. Как было больно мне! Меня звали Найт, от слова ночь, но они решили звать меня Кошмаром и Найтмером, ну так пусть ощутят настоящий кошмар! — Найт... — Нет больше Найта. Теперь только Кошмар. Найтмер. — Прошу... — Пожалуйста... Не забывай, кем я был раньше, — на этой фразе голос Найта вновь стал обычным, глаз стал печальным и сиреневым, но через мгновенье вновь стал бирюзовым. Внутри Найт всё еще был собой, но в глубокой печали, в то время как эта чёрная слизь, словно обнимая, шептала: "всё встанет на свои места, теперь тебя никто не тронет..." Дрим, ощущая весь негатив, съел последнее золотое яблоко, что стало его новой душой. Он начал ощущать счастье и радость других существ из разных вселенных и миров, и воодушевился, вставая в боевую позу. Найтмер уже хотел нанести удар, но тут из ниоткуда появился чернильный портал и руки затащили Дрима внутрь. — Святые Создатели, неужели сам Дрим? Перед мечтателем предстал скелет чуть ниже него самого, с огромной кистью, флаконами с краской на поясе через плечо и с разными зрачками в глазах, что менялись кажды раз, когда тот моргал. Они находились в каком-то... Доме? Кажется, на кухне... — Д-да... П-привет?.. — Ой, прости, совсем забыл, — Он немного хихикнул, прикрыв рот одной рукой, после чего протянул свободную Дриму. — Я Инк! Приятно познакомиться! — Эм... Да, приятно, но как ты-?.. — Ай, да всё легко. Я ощутил что в твоей вселенной что-то не так, вот и решил заглянуть, как оказалось вовремя! А тот... Скелет, это...? — Мой брат. — Дрим помрачнел, вспоминая того чёрного, покрытого слизью монстра, что теперь был на месте его брата. — Оу... Странный конечно у тебя брат, но всё таки, может, расскажешь, что произошло? На мечтателя уставились зрачки с зелёной спиралькой и знаком вопроса, с лёгкой улыбкой на лице. — Конечно, — Дрим слабо улыбнулся и поведал своему новому другу всю историю. ***** Найтмер в это время сидел один возле дерева, облокотившись спиной о ствол и думал. Что произошло? Кто это был в портале? Сейчас он чувствовал сильную злость и печаль. Грусть. Одиночество. Он потерял своего брата, что хотел ему помочь... И плевать. Он станет путешествовать по мирам так же, как делал этот некто из чёрной лужи... Какой-то жижи. Сейчас он хотел лишь сеять негатив. ***** Много времени прошло с тех пор. Много лет. Найтмер собрал свою команду Плохих Парней, а Дрим и Инк, что стали лучшими друзьями, созради команду Звёздных Сансов. Раньше Инк сражался только с Эррором, в бои с которым теперь подключался и Дрим, но всё чаще стали сталкиваться с шайкой Найтмера. Впервые они столкнулись после нескольких лет с того самого случая. Дрим в тот момент уставился с луком в руках на Кошмара, словно увидел, как мертвец ожил. Но Найтмер лишь атаковал того, даже не задумываясь о том, что этот скелет в жёлтом — его брат. Прсле этого боя Найтмер, зайдя к себе в кабинет не выходил около суток. Да, теперь он Кошмар, но глубоко в душе он всё еще был тем самым Найтом, который хотел быть с братом и веселиться вместе со всеми. Он сел в кресло, сложил руки и уставился куда-то сквозь тёмный стол. Он даже минуты не просидел, как вдруг стал дрожать и часто дышать. Единственный глаз налился паникой. Он и раньше знал, что он — мнемофоб, боится воспоминаний так же, как гаптофобы боятся прикосновений, но после этого "преображения" она обострилась. После того как он увидел Дрима он стал словно сам не свой. Перед глазами мелькали картинки тех воспоминаний, где они вместе читали книги и веселились. Были вместе. И вспоминать это всё, после осознания, что такого больше никогда не будет, стало в разы больнее. Он хотел снова встретиться с братом. Хотел как раньше. Раньше он готов был защитить это солнышко от любой беды, как в ту самую ночь укрыл от грозы и молний. Но теперь он сам стал словно та гроза, он стал опасен для самого Дрима, потому что понимал, что любой негатив причиняет брату почти физическую боль, как и позитив влияет на Найтмера. Они больше никогда не будут рядом. При еще одном воспоминании из глаза полились слёзы. Он сидел и пытался дышать. Вспомнил, что он натворил. Не медля ни секунды он отправился туда, где всегда было хорошо. Он направился к тому самому древу. Но когда он пришёл, поражённо ахнул. Дерево было как новое, большое, с пышной зелёной кроной, только без яблок как это было раньше. Когда...? Наверное это Дрим с его дружком Инком восстановили его. Был тёплый вечер, как тогда... Найтмер сел на одну из его любимых веток. Надо же, всё с точностью до каждой веточки, каждого сучка... Недалеко от этой ветки было небольшое местечко, где можно было хорошенько спрятать книжку, дабы каждый раз не подниматься с ней в руках, и Кошмар интуитивно по привычке протянул туда руку. Каково же было его удивление, когда он обнаружил ту самую книгу про путешествия волшебников. Глаз вновь налился слезами, руки дрожали, дышать вновь стало тяжело. Он просто пытался не впасть в панику. Обычное воспоминание, козалось бы, чего тут бояться? Он довольно часть сражается так, что порой кости могут ломаться, но страха не испытывал. А тут какой-то момент жизни, словно десятки острейших ножей, впиваются в сердце, в мозг и память, куда больнее и страшнее, чем сотни таких ножей в жизни. Он отдёрнул руку от книги и зажмурился. Как было хорошо... Почему он так боялся вспоминать? Ему казалось, будто если он вспомнит что-то хотя бы раз, то забудет это навсегда, и потому каждый раз пытался отвлечься мыслями на что угодно, кроме этих приятных моментов. Но сейчас он решил поддаться и вспомнить. В мельчайших подробностях. Он вспомнил, как Дрим висел на вон той ветке рядом, прося почитать ему вслух. Вспомнил, как пересказывал ему с сердитым лицом первые главы, хотя в душе смеялся и умилялся каждой его реакции на его рассказы. Вспомнил, как тот улыбался, когда в книге герои обьединились против злодея, что хотел уничтожить мир, и улыбался сам. На губах растянулась слабая улыбка, взглад стал печальным, но каким-то еще... Счастливым? Что-то не так. Найтмер, сам того не замечая, стал листать страницы той самой книжки, и заметил, что некоторые участки его пальцев стали белыми. Что это? Он быстро спустился и нашёл зеркало в одном из заброшенных домиков. Красивое было, в полный рост, с витиеватыми узорами по окантовке... Он посмотрел на себя. Тот самый единственный глаз, что был бирюзовым, стал сиреневым полу-месяцем, коим становился его обычный круглый зрачок, когда испытывал сильные эмоции, вроде счастья или страха. Можно было увидеть, будто слизь возле глаза отступила и открыла взору участок с белым черепом. Так же некоторые кости будто "отчистились" от этой жижи и местами стали белыми. Кошмар немного пошатнулся, у него закружилась голова, а несуществующие лёгкие будто не давали дышать. С тех пор он довольно часто заходил в свой родной мир. Это приносило ему действительное, не поддельное счастье. Он понял, что те белые участки чистых костей — результат положительных эмоций, которые отгоняли негативные. Один раз, когда он вновь направлялся к дереву, он заметил Дрима. Он сидел возле ствола и залечивал свои раны после очередной битвы, скорее всего против Эррора, судя по некоторым синим нитям на руках и ногах. Кошмар не стал ничего говорить или как то попадаться ему на глаза. Он лишь наблюдал издалека, потому что знал, что если подойдёт близко — Дрим без труда почувствует его негативную ауру. Он смотрел как тот аккуратно закатывает руки, как отложил свою жёлтую... Мантию? Наверное. Смотрел, как тот залечивает раны на ногах с помощью целебной магии, которую даровали золотые яблоки. А сейчас Дрим устало откинулся на ствол. Кажется, потратил слишком много сил в бою и на лечение... У него всегда были такие изящные кости? Белые, казалось, что на них даже ран и следов от побоев нет... Найтмер наблюдал за ним, словно за диким и чудным зверем. Он так хотел обнять брата, как всегда делал это раньше, когда Дриму было плохо или больно. Он посмотрел на свою руку. Вновь открылся небольшой белый участок, и, кажется, немного открылись кости возле глаза... Дрим резко посмотрел в сторону Найтмера, словно вдруг почувствовал его. Кошмар резко расстоврился в своей слизи и переместился в свой замок. Видел ли его Дрим, или тот подумает, что показалось? И если он его заметил, были ли видны белые участки на теле? Видел ли он его глаз с сиреневым полумесяцем, который, он уверен, был в тот момент. Раньше Дрим всегда ахал, когда видел подобные глаза у брата, ведь тот редко испытывал сильные эмоции, нежели мечтатель, чьи глаза становились звёздами при восхищении или счастье. — Небо плачет... — сказал Найт Дриму, который прятался от дождя под кроной дерева. Тот день был пасмурный, но даже в нём можно было увидеть красоту. — Видимо, кто-то его расстроил... — тихо сказал Дрим, смотря на брата. Найт стоял под дождём, который слабо, но приятно бил по лицу. Он посмотрел ввысь, на луну. — Красиво... — Найт, уйди оттуда сюда, ты же заболеешь! — не унимался мечтатель, укрываясь тем "покрывалом" с солнцем, которое предложил сделать Найт. — И всё же, ради такого и заболеть не жалко, — как загипнотизированный проговорил брат, смотря на полумесяц в небе. — Выйди, посмотри. Дрим даже спорить не стал, так же вышел под дождь и стал смотреть. Найт счастливо рассмеялся и закружился с братом под ливнем, ощущая счастье. Именно в этот момент Дрим впервые увидел в глазах брата два сиреневых, светящихся полумесяца. Он даже подумать не мог, что у брата такие красивые глаза, а в ночное время, под блеском капель дождя, он словно весь светился. Дриму точно не показалось. Зрение у него было отличное, и он точно не мог перепутать то, что видел с чем то другим. Он точно видел Найтмера, с тем самым полумесяцем в глазу, да и он ощутил как с того места, где он стоял, шел негатив, но... В перемешку со счастьем. Именно поэтому он резко поднял голову в ту сторону, очень уж контрастно ощущалась энергия, шедшая оттуда. Да и кажется он видел белые кости на кистях и черепе... Но вокруг глаза точно был белый ободок! Дрим решил приходить к этому дереву чаще, чтобы найти Найтмера и, если удастся, поговорить так, чтобы никто не мешал. Братские разборки, так сказать. Кошмар снова пришел сюда через какое-то время. Была ночь, он сидел на той самой любимой ветке и решился прочитать ту самую книгу, которая нетронутой лежала на её, теперь уже привычном, месте. Он читал и улыбался. Он помнил, как читал вот эту строчку Дриму, а он в ответ ахнул действию героя... У него было счастливое лицо. Вновь заметил, что на руках стало больше белых мест, даже где то можно было разглядеть отдельные косточки... Но через время они вновь затягивались слизью. Негатива всё-таки больше. Он услышал шорох где-то внизу. Кошмар даже в какой-то момент перестал дышать, чтобы прислушаться, но он знал наверняка — это был Дрим. Он ощущал его позитивную ауру, а значит, и он ощущал его негатив. — Найтмер. Он позвал его тихо, но так чтобы его было слышно, словно был уставший и неуверенный. — Найт. Я знаю что ты тут, выходи. Найтмер вздрогнул. Как давно он не слышал этого имени. Своего имени. От такого родного голоса, что звала его по имени дрогнула душа. К нлазу подступили слёзы, и он ощутил, что всё его тело вновь покрывает эта негативная субстанция. — Найт, прошу. Я чувствую тебя. Вновь душа дрогнула. Из глаза полилась тонкая струйка слёз, но Найтмер её быстро убрал и сделал невозмутимый вид. — Чего тебе? Он ответил тихо, словно его прервали в очень важном деле. С негативом, так сказать. — Я хочу поговорить. — Я не хочу, уходи. Он правда не хотел говорить с Дримом, и на то было лишь две причины. Первая — он боялся вспомнить. Вспомнить всё то, что было раньше, потому что когда он видел мечтателя, перед глазом представали разные моменты их жизни куда ярче, чем в обычные разы. И вторая — он боялся навредить брату. Он не хотел чтобы он пострадал от его негатива, потому что отрицательные черты в нём куда больше сконцентрированы, нежели одно единственное яблоко в теле Дрима. Это могло плохо кончиться. Вдруг он почувствовал печаль. Печаль Дрима. Она была несвойственна ему, потому что тот всегда буквально светился от счастья и позитива, и отрицательные качества он почти никогда не проявлял. Это заставило Кошмара взглянуть на мечтателя через листья. Он приобнял себя за локти, поза была скованная, взгляд направлен на землю. Всё-таки Найтмер спустился, но остановился в паре метров от брата, дабы он не слишком сильно действовал или ослаблял того. — Прости. — Что? — Кошмар непонимающе уставился на брата. За что прощение? Он окинул взглядом мечтателя, и в голову вновь ударили воспоминания, но он старался не подавать виду. — Я виноват. Я не смог защитить тебя тогда. Я был слишком ослеплён чужим счастьем, чтобы увидеть свои проблемы. Твои проблемы. — О чём ты вообще говоришь? Найтмер прекрасно знал о чём он говорил. К горлу подступил ком, на глаз вновь наворачивались слёзы. Стало тяжело дышать, взгляд стал пустым и устремился куда-то под ноги Дриму. — Найт? Кошмар на дрожащих ногах сделал слабый шаг назад. Вот перед глазами момент, когда они смеялись. Когда он утешал Дрима, когда тому, в редкие моменты жизни, было плохо. Вот они вместе читают, а вот, рисуют... Рука интуитивно поднялась и легла возле горла. Кажется, Дрим почувствовал резкий скачок паники. — Найт! Ответь. Что с тобой? Тебе плохо? Он подошёл к Найтмеру, и от такого скопления негатива рядом сам немного ослаб. Но даже если он коснётся его — Ничего страшного не случится. По идее должно стать только лучше... — Найт...? Он положил руку на плечо брата, что пытался дышать. Он сразу почувствовал наростающую панику Кошмара. Что её вызвало? — Братец, прошу, ответь! — он немного встрехнул за плечи Найтмера, но никакой реакции не было. Он начал не на шутку волноваться. Он никогда не видел брата таким потерянным. И тут он вспомнил, как тот говорил, что боиться вспоминать. Была ночь, он сидел один, точно в таком же состоянии и смотрел куда-то вниз. Рука так же лежала возле горла, будто пытаясь помочь вдохнуть больше воздуха. Дрим мигом подскочил и начал спрашивать Найта, что же случилось, но никакой реакции не было. И тогда он обнял его, со всей любовью, чтобы он знал, что он не один. Через пару минут обнимашек и ласковых шептаний Дрима брат слабо приобнял того, плача в плечо мечтателя. Когда они посмотрели в лица друг друга, один увидел две звезды и улыбку, а другой — два полумесяца в слезах. Сейчас была точно такая же ситуация, и Дрим моментально обнял брата, как делал это раньше, со всей любовью. Уткнулся ему в плечо, ибо Найтмер был на пол головы выше, вдыхая запах влаги. Как после дождя... Действительно, Найт вдохнул сладкий запах Дрима и приобнял его в ответ, наклоняя голову и утыкаясь тому в шею. Такой родной запах... Тепло. Хорошо. Всё таки из глаза полилась струйка слёз, послышался тихий всхлип. Дрим посмотрел в лицо брата и обомлел. Тот самый сиреневый, родной полумесяц! — Найти?.. Это правда ты? Он не мог ответить, мог лишь плакать от счастья. Дрим, не смотря на все его многочисленные грехи до сих пор с ним. Сам пришёл поговорить. Сам обнял. Около половины всех костей Найта очистилось от слизи, череп наполовину был белым. В глазах мечтателя появились звёзды, и тот схватил лицо Найта в свои ладошки, вглядываясь в такое родное лицо. — Найт! Он буквально светился от счастья. Вновь крепко обнял. На этот раз обнял в ответ не слабее самого мечтателя, подключая еще и шупальца, что охватили их обоих и крепко сжимали. Но не с целью сломать кости, как это было обычно. С целью показать, что он так же сильно скучал по нему. — Это ты! Настоящий ты! Найт! Дрим шептал и плакал от счастья. У него даже слёзы золотые... — Дрим... Голос стал непривычно выше. Как будто... — Твой голос! Как раньше, — он не переставал улыбаться. — Как раньше, только если бы ты стал старше... Я так скучал! — Я тоже... Безумно скучал... — Скажи, как у тебя получилось освободиться от этой чёрной жижи? — Ну... — Найт немного замялся. — Я просто вспомнил, как было хорошо раньше... У меня была паника, и я пришёл сюда. И решил разрешить себе вспомнить. В один момент заметио что стали видны кости, и вдруг понял, что счастье — лучшее оружие против негатива... — он слабо улыбнулся и отвёл взгляд. Теперь на Дрима смотрел его брат. Его Найт. Вся чёрная слизь ушла, оставив брата. — Ой, Найти, тебе нужно одежду найти... — Дрим увидел, что перед ним стоял... Голый скелет. Он залился сереневым румянцем. — Вот, возьми пока это! — мечтатель снял с себя и протянул свою накидку до пола. Выглядел Найт ну очень мило, и Дрим не смог не улыбнуться такой картине. — Пошли к Инку! Он тебе нарисует новую одежду! Я вас познакомлю, он очень хороший! — начал тараторить Дрим. — И с остальными тоже познакомлю. Ты теперь никогда не будешь один. Найт лишь улыбнулся. Неужели это не сон, и это правда его Мечта? Дрим создал портал и они вошли в дом к Инку. Он что-то рисовал и стоял спиной, но спросил, не отрываясь: — Привет Дрим, что-то хотел? — Да, можешь нарисовать кое что для кое кого? Инк нахмурился, будто задумавшись, но сразу ответил. — Конечно, но кое что — это что? И кто этот — кое кто? — Повернись. Инк посмотрел из-за плеча и не хило так офигел. В глазу появился восклицательный знак, во втором — знак вопроса. — Дрим... Это...? — Найт. Приятно познакомиться лично... В более дружеской обстановке. — Найт слабо улыбнулся Инку. Он знал художника как врага, но всё же решил и как друга тоже узнать. — Погоди-погоди... Найтмер? У Инка вытянулось лицо. В глазу была зелёная спираль и восклицательный знак. — Нет. Найт. Найтмер — не моё имя, его мне дали те, кто ненавидел меня. — Он помрачнел, но потом немного улыбнулся. — Зови меня просто Найт. В глазах Инка появилась жёлтая пятиконечная звезда и оранжевая четырёхконечная. — Вау! Неужели... Вау! — Так вот, — В разговор вновь вошёл Дрим. — Можешь пожалуйста нарисовать Найту одежду? А я пока кое-куда схожу. Я быстро! Дрим быстро ушел в какую-то другую вселенную, а Найт и Инк остались одни. — Одежду, говоришь? Какую хочешь? Что предпочитаешь? О создатели, у меня столько вопросов! Можно же расспросить? Пожа-алуйста! — Конечно. — Он улыбнулся. — Могу рассказать историю с чего всё началось. — О, мне её Дрим рассказывал! — Но ведь он рассказывал то, что видел он? С моей стороны история другая. — Правда?! Конечно хочу! Ты рассказывай, а я буду рисовать. — Насчёт одежды. Я бы хотел... — Он попросил блокнот и карандаши, прикинул примерный внешний вид. Это были свободные сиреневые шорты до колен с жёлтыми линиями по краю, такая же короткая кофта с длинным, свободным рукавом и таким же жёлтым краем. Основа такая же как у Дрима — черный облегающий костюм. Так же была накидка с капюшоном, с полумесяцем сзади чуть светлее фиолетового фона. — Что-то в этом роде. Когда Сон протянул Инку блокнотик, художник протянул ему какую-то мелкую вещицу. — Вот, возьми. Это была небольшая повязка на глаз, тоже сиреневая, с почти белым, отливающим жёлтым, полумесяцем. — Спасибо... — Найт восхищённо ахнул и надел её. Она закрывала его дыру в черепе на месте второго глаза, но трешину сзади на затылке — увы нет. Но даже этого зватило, чтобы Инк мог узреть лиловый месяц в одинственной глазнице Найта. — Вау! У тебя тоже эта способность со зрачками? — Да, есть такое. — Ну чтож, жди, сейчас мы быстро нарисуем тебе одежду! — художник весело цёлкнул и показал пальцем нсобеседника, подмигнув. В глазе того была звёздочка. — Найт! Я вернулся. У меня подарок для тебя. Брат вопросительно уставился на Дрима. Подарок? — Вот, это твоё. Я хранил её в стеклянном кубе, на самом видном месте... Я знал, я был уверен, что не зря её сохранил. Найт ахнул и месяц в глазу засветился сиреневым, ярким свечением. Дрим проятнул ему его диадему! Тоненькая, золотая диадема, с вырезанным полумесяцем в небольшом прямоугольничке в середине этой короны. Сейчас он почувствовал, что он действительно брат Дрима — у того тоже была такая диадема, только вместо прямоугольника с вырезкой было две завитушки вверх и вниз. И он хранил её всё это время... Он обнял брата так, словно хотел отдать и показать всю любовь и тоску за прошедшее время. Он даже представить не мог, что Дрим простит его за все его грехи. Он убивал, мучал, сам по себе был сплошным негативом. Но даже в этом случае, даже когда его били, он говорил брату, что всё хорошо и просто споткнулся, чтобы тот не переживал за него. Всегда был рядом в нужные моменты. Через какое то время они закончили. Наряд был похож на одежду Дрима, только с рукавами, и в других цветах. Кофта словно летала, шорты были очень удобными, а мантия — была словно плащ, которые так любил Найт. Он любил свободнуб одежду, особенно с капюшонами. В них он чувствовал себя комфортнее всего. Его оружием стали два клинка, лезвия которых напоминали вытянутые светящиеся лиловым месяцы, а так же сюрикены в аналогичной форме. Но так же он решил создать себе арбалет, так как стрелок из него был очень даже не плохой, не хуже брата. Всё-таки они с братом стрельцы. Теперь он тоже в команде Звёздных Сансов, Инк с братом познакомили его с Блу. Он, как оказалось, тоже любил читать, и еще больше любил слушать как читают. Нередко вечерами они все собирались, чтобы послушать чтение Найта. Голос у него был просто волшебный, слушать — ожно удовольстивие. С тех пор он никогда не был и не будет один. У него есть друзья, и самое главное — он вновь с братом. Как раньше. И мнемофобия, кажется, начала слабее действовать на него...