Подруга

      На столе саке для хозяйки дома и сок для долгожданного гостя, рыба, креветки и виноград. Подруге вновь удалось зазвать к себе на душевный разговор феминного красавца в маске. Тот порой терся у их черного входа и много курил в ожидании племянницы владелицы магазина.              Декабрь две тысячи девятнадцатого года.              Гин, привыкшая к мужскому образу, и нежная красавица Мэй. Кино они смотрели прошлой ночью, а в тот вечер обсуждали все подряд.              — Он, вероятно, самый потрясающий парень на свете, — грустно сказала Мэй. — Такой чуткий, заботливый, вежливый, щедрый, благородный, красивый, начитанный, обаятельный… Клянусь, многое бы отдала за секс с ним.              Гин опешила. В ее глазах Накахара-сан был почти Богом, а думать о Боге как о мужчине — непозволительная дерзость. Мэй оскверняла его образ своими словами и желаниями.              — Еще раз… Что?              Мэй громко цокнула языком и придвинулась к ней.              — Брось, на него невозможно не заглядываться. Помню, однажды подбирала ему сорочку… Черт, такое великолепие на работе пропадает. Ему бы в модели, там же каждый кубик на месте.              Гин совсем не привлекала идея обсуждения деталей. Мэй была бесконечно милой девушкой, но ровно до первой опрокинутой чоко. Дальше она становилась невыносимой похотливой сплетницей. И все же, других вариантов у Акутагавы не было. Хироцу-сама весь в делах, от которых не хотелось отвлекать, брат разрывался между тренировками и врачами, а Накахара-сан в другой стране. В школу вернуться бы ни за что не вышло, хотя ей даже там ни друзей, ни подруг найти не удавалось.              — А как вы с ним познакомились, если не секрет?              Мэй расплылась в пьяной улыбке.              — О, это было лет пять назад. Тетушка позвонила — велела закрыть магазин под особое посещение, а позже появилась сама. Такое случалось редко, больше по предварительной договоренности с кем-то из ее знакомых. Влиятельных знакомых. Мы раньше сотрудничали с вашей организацией, а потому таких людей было довольно много…              — Сколько же ему тогда было лет?              — Чуе-сану? М, дай подумать… Лет пятнадцать-шестнадцать. Но он ведь не сам к нам пришел. Да, его привела ваша роскошная мадам. Такая, в кимоно… Коё-сан.              Но имя можно было не уточнять, в их организации была лишь одна роскошная женщина в кимоно. Одежду в таком месте могли себе позволить только она, Босс и, надо полагать, другие большие начальники.              Но Накахара Чуя был известен совершенно другим.              Сам он бы не зашел.              — И что было дальше?              Мэй осушила еще парочку чоко.              — Ну, знаешь, Коё-сан с теткой разговорились за бокальчиком, а мне сказали принести несколько классических комплектов… А потом он надел шляпу… Черт, в жизни не видела более сексуальн…              — И что потом? — перебила Гин, намеренно избегая подробностей.              Собеседница дурой не была. Мэй вновь придвинулась к подруге и заглянула той в глаза.              — Заенька, оставь это глупое смущение! Говорить о хороших мужчинах — абсолютная норма. Ты же, например, не вышла бы замуж за какого-нибудь придурка, а искала бы достойного жениха. А как же понять, что он достойный, если ни с кем его не обсуждать?              — Я не пойду замуж. Никогда.              — Серьезно? — лицо Мэй вытянулось. — Даже за умного, богатого и заботливого?              Гин хмыкнула и неприязненно поежилась. Она не первый год работала в мужском коллективе и точно знала, что умный, богатый и заботливый — это три отдельных человека, которые в одном мужчине просто не поместятся. Да, Накахара-сан был исключением, но Гин не была уверена в его богатстве. В обеспеченности — да, разумеется, но богатство… Этот человек столько вкладывал в себя: свое развитие, образование и комфорт, что лишних денег, наверное, вовсе не имел.              — Такого парня не существует.              — И все же, — настаивала подруга, — если встретишь достойного человека, не ударь в грязь лицом. Хотя, конечно, личико у тебя по возрасту невинное, это мужчин изрядно подкупает, но сексуальность — оружие куда более мощное и эффективное.              Гин от стыда стала покрываться пятнами. Уже третий год она скрывала все женственные очертания, усердно тренировалась в бассейне и зале. Ее прессу и прочим мышцам мог позавидовать каждый третий парень. Все для того, чтобы грязные сволочи не лапали, не глазели. А теперь Мэй явно предлагала откопать грудь и прочие вторичные половые признаки ради… Чего? Внимания? Снисхождения?              — Зачем мне это нужно?              — Чтобы быть нормальной и здоровой женщиной. Что за ерунду ты спрашиваешь?              — Я здорова, — сухо ответила Гин. — У меня две руки и две ноги, сердце бьется, мозг работает…              — До тех пор, пока ты подросток.              — А что, в двадцать всем в принудительном порядке отрезают ноги и руки? Или, может, в двадцать лет у людей все органы отказывают?              Мэй хихикнула.              — Нет, крошка. Но секс — вещь классная, попробуй обязательно. Полезно для здоровья.              — Меня парни не интересуют. И мы отвлеклись.              Собеседница кивнула и вновь увлеклась алкоголем, намереваясь возобновить рассказ после парочки глотков.              — Меня Чуя-сан всегда своей вежливостью подкупал. Помню, попросил подобрать подарок какому-то из его друзей, потому что сам не успевал. После работы заехал, оплатил, забрал. Все бы клиенты такими были!              — И что был за подарок?              — Галстук. О, подожди минутку.              На пределе возможного Мэй вышла из-за стола и скрылась в коридоре, а вернулась уже с симпатичной коробкой в руках.              — Наш любимый мужчина возвращается послезавтра из своей Европы, а потому завтра я буду упаковывать подарок для его лучшего друга. Посмотри! О, тебе лучше не знать, какую очередь я вытерпела ради этого галстука…              На мгновение Гин потеряла дар речи.              — Постой, Мэй-сан, ты сказала… Ты сказала, что Накахара-сан возвращается послезавтра?              — Ага, позвонил и сказал, что из аэропорта сразу ко мне в магазин, представляешь? Новый год ведь через три дня, чему ты удивляешься?              Акутагава не знала, чему удивляться. Сердце вдруг болезненно сжалось от мысли, что она честно работала на этого человека, жила от задания до задания, поддерживала теплые отношения с порой не самыми приятными людьми, чтобы не только поднимать его авторитет в глазах рядовых, но и больше узнавать о жизни простых служащих. Гин и себя не пожалела бы ради своего Бога, а тот ей за прошедшую неделю даже сообщения не отправил, не сказал о своем возвращении.              Не сказал ей, зато позвонил этой противной пьяной консультанточке.              Гин страшно злилась, но не могла этого показать. Она потянулась к последней креветке и бросила мимолетный взгляд на галстук. Красивый, изысканный, напоминавший шелковую ленту.       Акутагава поджала губы. На смену гневу постепенно приходило осознание: она — не первый номер для своего кумира. Каким бы замечательным и нежным он не был с ней, в первую очередь, Чуя — начальник, а Гин — подчиненная. Он разве обещал ей что-нибудь, кроме условной безопасности и поддержки? Ни разу. Он был с ней вежлив, выделял среди сотрудников за исключительную верность, но не более того.       От разочарования захотелось плакать. Гин нервно утерла нос, не желая давать волю чувствам.              — Заенька моя, ты что, рыдать собралась? Понимаю, ты скучаешь по нему и грустишь из-за того, что он быстро уедет в свою Испанию.              — Италию. Ага, грущу.              Вопреки собственным ожиданиям, Гин желала, чтобы начальник из своей Италии никуда и не уезжал.              И кто бы тогда мог подумать, что Чуя больше не вернется в Италию, а мир сотрясет пандемия COVID-19?