Игра теней

Ваканда встретила их жарой, плотным воздухом и сверкающими куполами, вырастающими среди джунглей, словно мираж. Джет мягко коснулся земли, створки открылись с шипением, и первыми вышли Стив и Наташа. Следом — Ванда, всё ещё обеспокоенно поглядывая на Вижена, Роуди и Брюс, закрывающий список «вечно обеспокоенных лиц». Рэйвен задержалась на секунду. Затем быстро схватила свою сумку, выудила из бокового кармана мятый мягкий пакет сигарет и, уже на трапе, подкурила, прикрыв пламя от зажигалки ладонью. Первый затяг был горьким, обжигающим, как сама реальность, в которую она только что вернулась. Когда она сделала шаг вниз, то почти сразу увидела его. Баки Барнс стоял чуть в стороне от остальных, полуоблокотившись на одну из колонн посадочной платформы. Он обменивался короткими словами с Стивом, и когда его взгляд упал на неё, он едва заметно кивнул. Она не остановилась. Подошла и прошла мимо, резко, будто ветер подхватил её пальто. Плечо задело его, не случайно. Не агрессивно — демонстративно. Она чувствовала, как он посмотрел ей вслед. Ты не забыт. Просто не нужен, — мысленно бросила она в его сторону. — Ваше Величество, — с театральным пафосом произнесла она, сделав низкий, почти придворный поклон перед Т’Чаллой. Король усмехнулся, скрестив руки. — Рэйвен Рэйс. Ты снова куришь в неположенном месте. — Я снова живу в неположенном мире, — отозвалась она, выпуская кольцо дыма. — Разреши пройти. — Всегда, — сказал он, пропуская её. — Шури уже ждёт. Рэйвен чуть качнула головой в знак благодарности и направилась к боковому выходу, где уже стояла молодая принцесса, одетая в удобный черный костюм с яркими синими акцентами. Шури помахала ей с усмешкой. — Ты выглядишь, как будто прошла сквозь бурю. — Я и прошла, — хмыкнула Рэйвен. — Но у тебя, надеюсь, есть чёрный чай и моральная поддержка. — Чай — да. Моральная поддержка — спорно. Но у меня есть новые игрушки. — Тогда, быть может, этот день не совсем провален. Они скрылись в одном из коридоров дворца, оставляя позади команду и Баки, который всё ещё стоял на прежнем месте, глядя им вслед. Рэйвен не обернулась. Не теперь. Не после всего.

***

Шури провела её по узким коридорам дворца, минуя проходы, в которых пахло вибраниумом, стерильностью и высокими технологиями. Стены тут не дышали — они слушали. — Это твоя комната, — с деловым видом сказала принцесса, остановившись у аккуратной двери. — Ванная слева, питание подают по вызову. Или можешь самой заглянуть на кухню. Там тебя уже боятся. — Они просто не привыкли к сарказму натощак, — усмехнулась Рэйвен, откидывая капюшон. Шури лишь покачала головой, хитро улыбнувшись: — Мы встречаемся в центральной лаборатории через полчаса. Но тебе — стоит хотя бы умыться. — Я выгляжу настолько плохо? — Ты выглядишь, как катастрофа, которая пахнет гарью и табаком. Рэйвен вскинула бровь. — Тогда я — просто сама себе реклама. Они обменялись коротким взглядом — едва тёплым, но по-своему близким. Шури кивнула и ушла, оставив Рэйвен в тишине. Комната была удобной, чуть чересчур идеальной. Просторное окно, золотистый свет, приглушённая музыка в фоне. Она бросила сумку на кресло, села на край кровати, уткнулась взглядом в пол. Потянулась за сигаретой, но передумала. Откинулась назад, глядя в потолок. Стук в дверь. — Рэйвен? — голос был неуверенным, молодой. Возможно, один из охранников. — Просят всех на собрание. Лаборатория. Она не поняла, то ли эти пол часа так быстро пролетели, то ли собрание перенесли. — Уже иду, — бросила она, не двигаясь. Затем нехотя поднялась, закрутила волосы в небрежный пучок и вышла. Лаборатория встретила её стерильным светом и звуком нервных приборов. В центре — Вижен, лежащий на операционной платформе. Его лицо было бледным, а камень во лбу светился, будто из последних сил. Шури уже работала, пальцы танцевали по голограммам, вызывая схемы, проекции и сложные формулы. Ванда стояла рядом, глаза прикованы к Вижену, челюсть сжата. Рядом — Стив, Наташа, Брюс и Роуди. Баки прислонился к стене чуть в стороне. — Мы можем удалить камень, — сказала Шури, не поднимая глаз. — Но нужно время. Удалить его, сохранив структуру нейросети, — задача не из простых. — Сколько? — спросил Стив. — Больше — лучше. — Мы прикроем, — сказал Брюс. — Мы останемся, — добавила Ванда. — У нас есть лишнее время? — обратился Стив к Шури. — Было бы неплохо часик отдохнуть. — Думаю, час у нас есть, — ответила ему Нат, что то смотря в близь стоящем компьютере. — но остальных лучше собирать сейчас. Неизвестно, сколько времени это это займёт. Рэйвен скрестила руки, оглядывая всех. Странная смесь: боль, решимость, усталость. — Ну, развлекайтесь, — сказала она, подходя ближе. — Я пойду, найду себе чай. Или адреналин. Что быстрее. Наташа бросила на неё взгляд, но ничего не сказала. Стив посмотрел на Баки. Тот — на Рэйвен. Она сделала вид, что не заметила. Час, значит… А потом наступит хаос.

***

Комната снова встретила её тишиной. Она бросила куртку на спинку стула, так же быстро стянула штаны, села и закинула ногу на ногу. Окно было открыто — тёплый ветер доносил запахи Ваканды: пряности, травы, ночь. Сигарета дрожала в пальцах, но она не спешила затянуться. Просто смотрела на тёмные линии горизонта. На ней были только тёмные трусы и чёрная майка, узкая, почти бесформенная от времени. Волосы спутаны, тело ещё пахло пылью дня. Стук в дверь — лёгкий, но неуверенный. Рэйвен прищурилась и не повернулась. — Открыто, если это не смерть. А если смерть — пусть тоже входит. Дверь медленно отворилась, и внутрь шагнул Баки Барнс. Он застыл на пороге, взгляд мгновенно скользнул по ней, затем в сторону. Неловкость в каждом движении. — Не вовремя? — Я в одежде. Это уже почти победа. — Она втянула дым, не отрывая взгляда от улицы. — Закрой дверь, Барнс, не будем смущать мир. Он послушно закрыл. Остался стоять, потом прошёл через комнату и сел на стул напротив, не глядя на неё слишком долго. — Давно куришь? — Год, может. С перерывами. Сначала от скуки, теперь — от привычки. — Она скинула пепел в маленькую стеклянную чашку. — Хочешь? — Нет. — Он покачал головой, снова встретился с её взглядом. — Ты изменилась. — Люди, у которых внутри живёт демоница, редко сохраняют прежнюю версию себя, — она ухмыльнулась. — ты говоришь мне это при каждой встрече. Я уже и не помню «ту» себя, которую ты знал. Повисла пауза. Она затянулась ещё раз, а потом — медленно, с почти хищным спокойствием — погасила сигарету о край чашки, встала. Неслышно подошла. Остановилась перед ним, смотря сверху вниз. Несколько секунд вглядывалась в его глаза, пытаясь найти там ответ. Она протянула руку, поглаживая его щеку. Он не отстранился. Позволил. Наклонилась быстро, чтобы не передумать. Их губы встретились лишь на секунду, но она осознала, что её потрескавшиеся и грубые так приятно сочетаются с его, мягкими. Она отстранилась на несколько сантиметров, чтобы взглянуть на него ещё раз. В последний раз. — Или сейчас, Барнс. Или никогда. Баки поднял на неё глаза. Медленно. Он понял её сразу. — Я не умею быть ласковым, Рэйвен. Она усмехнулась — тихо, почти беззвучно. — А мне и не нужна ласка. Это стало спусковым крючком. Он поднялся так быстро, что она не успела среагировать. Его губы впились в её, рот приоткрылся сам по себе, впуская его язык. Он подхватил её на руки, сжимая её ноги так сильно, что точно останутся синяки. Металлическая рука холодила кожу, но Рэйвен казалось, что от этого она получает ещё больший кайф. Она протянула руку, тенями разрезая его надоевшую футболку. Лоскуты полетели на пол, им было плевать. Рэйвен оторвалась от него на секунду, за державшись взглядом на шраме на его груди. Шрам, оставленный ею. В самое сердце. Одной рукой он несильно сжал её затылок, притягивая обратно к себе. Она впустила его. Опять. Джеймс почти мягко положил её на кровать, сам навис сверху. Их дыхание превышало рамки возможного. Он смотрел на неё так, словно чувствовал. Она смотрела на него так, словно чувствовала тоже. Прежде, чем они успели об этом подумать, Рэйвен поднялась на локтях, пуская ему язык в рот и перебирая пальцами его волосы. Её бедра прижались к его. Сил терпеть больше не было. Он на секунду отстранился, хватая края её майки. Рэйвен поняла без слов, поднимая руки, позволяя её раздеть. Его настоящая рука больно сжала грудь, но от этой боли ей захотелось выгнуться. Прежде, чем стон вырвался из её горла, он снова завладел её ртом. Рэйвен впилась ногтями в его спину, чувствуя, как он выгибается под её руками, словно кот. Она вытянула ноги, пытаясь спустить с него штаны. Он помог ей, заодно скидывая боксеры. Оба устали ждать. Оба уже были мокрые. Он стянул с неё трусы двумя руками, обхватывая её бедра. Она хотела вскрикнуть от того, как больно впилась железная рука в кожу, но вместо этого закусила губу. Почувствовала привкус железа во рту, но прежде, чем провести по губе языком, взглянула на него. Джеймс провёл языком по её губам, слизав всю кровь, словно чёртов самоубийца. Словно вся её кровь принадлежала ему. Словно вся она была его. Сейчас, в этот момент, они принадлежали друг-другу и больше никому. Он и Она. Джеймс и Рэйвен. Тёмное к тёмному. Он вошёл в неё резко, не предупреждая. Она глухо застонала, сжимая его плечи. Барнс двигался медленно, словно у них было на всё это время. Он не был нежным. И она — не просила. Они сталкивались, как пламя и лёд, срывали одежду не ради близости, а чтобы убрать барьеры. Каждый поцелуй был укусом, каждое прикосновение — требованием. Её ногти оставляли следы на его спине, его руки сжимали её бедра, будто пытались запомнить форму. Не любовь. Не романтика. Это было что-то другое — больше. Она кусала губы, но не от боли — от удовольствия, которое приходило волнами. Баки двигался уверенно, резко, словно давно знал, чего она хочет. Он терялся в ней, и, чёрт побери, хотел этого. Тени в комнате шевелились, откликаясь на её дыхание — они жили, будто чувствовали, что их хозяйка горит. Что-то дикое прорывалось наружу — первобытное, как сама тьма, что текла в её венах. — Не останавливайся, — прошептала она, царапая его плечи. — Я не хрупкая. Баки засмеялся — глухо, хрипло, уткнувшись лбом в её шею. — Я уже понял. Ритм нарастал. Барнс дышал всё тяжелее, его взгляд мутнел, а губы всё никак не могли найти отступной путь от её губ. — Я хочу, чтобы ты взял меня так, как больше никого и никогда, — она говорила так, словно оба умрут. Вероятнее, так оно и будет. — сейчас ты мой, Барнс. Полностью и без остатка. — Сейчас ты моя, Рэйвен, — он шепнул это ей на ухо, от чего по коже пошли мурашки. Может, я хочу быть твоей и в другое время. Он сжал её грудь так сильно, что ей показалось, что она готова закричать. От боли. От удовольствия. — Ненавижу тебя, — произнесла она, выгибаясь в спине на пике. — всем сердцем ненавижу, — он усмехнулся, заканчивая за ней. Его семя оказалось на её животе. — Лгунья, — он поцеловал её так, словно прощался. Отстранился на секунду, сразу поднялся. Рэйвен знала, что он уйдёт. Всегда уходил. Но надев штаны, обернулся к ней. Сделал два шага вперёд, наклоняясь к ней. Его губы накрыли её. Не грубо. Не так, как десять минут назад. — Это было почти нежно, Барнс, — она усмехнулась, когда через некоторое время он отстранился. — Я ухожу, потому что нужно подготовиться, — он поднял футболку, точнее то, что от неё осталось. — но я вернусь и мы с тобой поговорим. После битвы с этими инопланетянами. Она наклонила голову, смотря на него. Всё ещё красная от возбуждения. Тени обвили её тело, скрывая от его любопытных глаз. — Ты.. не сбегаешь? — она улыбнулась, словно празднуя победу. — Знала бы, Барнс, переспала бы с тобой пораньше. Она поднялась с кровати. Медленно подошла к нему, кладя руку на место шрама. В этот раз он даже не дёрнулся. — Пожалуй, теперь я понимаю, как это должно быть. Поцелуй, казалось, был длинной в вечность, пока они не разошлись окончательно.

***

Он закрыл за собой дверь, прислонился к ней на пару секунд, будто запоздало проверяя — не привёл ли за собой весь бардак, что шёл следом за этой женщиной. Тихо выдохнул и шагнул вглубь комнаты. Тишина. Только она и тикание старых наручных часов, что давно остановились, но всё ещё носились как память. Что это было? Он провёл рукой по лицу. Рэйвен. Слишком громкая. Слишком резкая. Слишком… настоящая. Он не доверяет людям с первого взгляда. Не потому что паранойя — просто знает, как устроен этот грёбаный мир. А она — в ней что-то от огня и льда сразу. Чернила и сталь. То, что цепляется, оставляет след. Не просит доверия, но и не требует. Просто есть. И он поймал себя на том, что уже третий раз прокручивает в голове, как она смотрела. Не испуганно. Не по-дружески. Как человек, который давно принял собственную тьму — и не боится чужой. Он привык к чужим страхам. К шёпотам за спиной. К шагам назад. А она не сделала ни шага. Даже когда должна была. Баки сел на край кровати, потёр ладонью затылок. — Это плохо, — пробормотал он себе под нос. — Очень плохо. Но в груди — что-то неуловимо сдвинулось. Не боль. Не пустота. Что-то другое. Интерес. Желание? Он хмыкнул. Да нет, чёрт тебя подери, Барнс, ты бы с ней попробовал. Не из тех, кто бросается в омут, но… это не просто химия. Это что-то, что щелкает внутри, как затвор. Она ему нравится. Не по-детски. Не мимолётно. По-настоящему. Проблема только в одном — всё настоящее в его жизни либо умирало, либо превращалось в оружие. Он посмотрел на металлическую ладонь. Был кто-то ещё. Кто-то, чьё имя уже выжигалось изнутри, как клеймо. Рэйвен. И, чёрт возьми, он бы попробовал.

***

Рэйвен захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Глубокий вдох, выдох — не помогло. Воздух всё ещё казался слишком плотным, как будто он не ушёл. Как будто остался здесь, впитался в стены, в кожу, в неё. Баки Барнс. Старый пёс с глазами, в которых больше боли, чем у всего её прошлого вместе взятого. Хмурый, сдержанный, злой. И это было… притягательно. Чёрт. Даже не так. Это было опасно. Именно поэтому ей хотелось остаться рядом. Она подошла к зеркалу, посмотрела на своё отражение. Всё та же девчонка с тенью на спине и слишком резкими скулами. Но внутри — хаос. Внутри что-то трещало. Что-то… просыпалось. Он не испугался. Не отвёл взгляд, когда она снова стала собой. Не отступил. Даже когда должен был. Она знала, как выглядит конец. Но всё равно… Это не «влюбиться». Это как выйти в центр шторма и не пытаться убежать. Это как сорваться с крыши и ждать, полетишь ли — или разобьёшься. И ей, странным образом, было плевать, чем закончится. Пульс участился. Что-то внутри потекло. Не метафорично. По-настоящему. Зуд под кожей, жажда — не воздуха, не спокойствия. Крови. Густой, насыщенной, живой. Она резко поднялась, зрачки расширены, руки дрожат. — Твою мать, — прошептала. — Мне нужно… хоть немного… И тут голос. Не её. Изнутри. — Ты действительно не знаешь меры, милая. Рэйвен замерла. Мгновенная стужа пробежалась по позвоночнику. Знакомое, чужое, древнее. — Морригана… Тьма зашевелилась. Медленно. С ленивым, но язвительным удовлетворением. — Ты что, собиралась выйти на охоту? — голос в голове звучал насмешливо. — После этого цирка с железной игрушкой? — Мне нужно, — процедила Рэйвен сквозь зубы. — Я… — Ты уже взяла больше, чем можешь переварить. Секс, чувства, всплеск эмоций — да ты, моя хорошая, как батарейка, перезаряженная до отказа. Рэйвен почувствовала, как внутри что-то вспыхивает, давит, как перелитый сосуд. — Если ты сейчас выпьешь хоть каплю крови, нас снесёт к чёртовой матери. И тебя. И его. И весь этот милый домик на колесиках под названием “контроль”. Рэйвен стиснула зубы, ногти впились в ладони. — Он всё усложняет, — тихо прошептала она. Морригана хмыкнула. — О, детка. Это называется — быть живой. Привыкай. Или прячься. Но если уж выбрала пламя — не удивляйся, что обжигает.