Горечь твоих сигарет

–Вов, – за спиной Владимира раздался заспанный голос. Третьяков откинул сигарету в сторону, затушив ее ногой и обернулся к Матвею. Тот стоял в одной футболке Владимира и в спешке натянутых черных штанах, хмуро ежившись от холода. Третьяков закатил глаза, распахивая руки для объятий. Крименов прижался к нему, греясь. –Черничина, холодно на улице. Сказал же, что скоро вернусь, – прошептал он, вжимаясь носом в чужие выкрашенные волосы. Мягко. –От тебя сигаретами пахнет, – сморщился Матвей, отстраняясь. Вова хихикнул, притягивая его к себе вновь. Руки легли на щеки, легонько массируя в зоне у уха. –Не ворчи. Пойдем лучше в квартиру, не хватало, чтобы ты у меня заболел, – улыбнулся Третьяков, прикасаясь губами к чужому лбу. Матвей лишь обвил его руками, прижимаясь еще ближе. Владимир решил постоять так еще немного, мельком поглядывая на ресницы, выглядывающие из-под челки Матвея. –Матюш... –Мм? – промычал Крименов, почесав нос об его футболку. –Можно я еще покурю? – прошептал Третьяков в его копну волос, – Пожалуйста. Матвей закатил глаза, то и дело изворачиваясь в его руках, пытаясь найти удобную позу. Пристроившись прямо на Владимире, он прижался спиной к его груди. –Если хоть клубочек дыма... – начал он. –Я понял, понял! – улыбнулся Владимир, хлопая по карманам спортивок. Сигарет там не оказалось. Но вдруг Матвей протянул ему пачку. Открытую, – Ты..? – Вова уставился на него, вздернув бровь. Сердце чуть было не выпрыгнуло из груди. –Да успокойся, паникëр. Я у тебя со стола взял, опять кладëшь куда попало, – пробурчал Матвей. Третьяков облегченно вздохнул, принимая коробочку из рук Крименова. –Не пугай меня так, – он покачал головой, чиркая зажигалкой, которая доживала свои последние дни, – Чëрт, – цыкнул языком Вова, еле расправившись с ней. Матвей все это время искоса наблюдал за ним, облокотившись на чужое плечо. Курил Владимир красиво, Матвей этого никогда не отрицал. Задумчивый, немного грустный. Хочется поцеловать. Но Крименов знает, с каким вкусом будет этот поцелуй. Не очень хочется ощутить эту горечь на языке. Вдохнув полной грудью он поморщился, услышав терпкий запах, напоминающий о тех самых страшных ночных переулках или районах рядом с клубами. Неприятно. Но Вове он не скажет, пусть курит сколько хочет, Матвей уже предпринимал попытки отучить его от этого, но они закончились плачевно. Больше Крименов не пытался. Владимир вдруг уставился на него, улыбнувшись: –Чего кислый такой? Матвей потупил взгляд, глупо моргая, смотря своими большими глазами на Третьякова. А потом очнулся. –Весь твой дым попал мне в лицо, огромное спасибо, – фыркнул он, отворачиваясь. А Владимир хихикнул, вплетаясь пальцами в его кудри. –Ну и ладно, не умрешь же, – проговорил он, затягиваясь. Но выдохнул уже в другую сторону, послушался. "Заботливый какой" – с наигранным сарказмом произнес Крименов у себя в голове. Бесит. Владимир закатил глаза, заметив недовольную морду на лице Крименова, и отвëл сигарету в сторону, немного встряхивая от дыма. Второй рукой он провёл по щеке парня, немного сжимая ее. Дразнит. –Не вредничай, – рука сразу же исчезла с щеки, сигарета была аккуратно потушена об перилла и брошена на пол, – Тебе не холодно? А то меня знобит прям, – ловко перескочил с темы на тему Третьяков. На самом деле, он еще давно заметил, как Матвея мелко потряхивает в его объятиях. Оно и понятно, Крименов сидел в одной пижаме. Вова стянул с себя олимпийку под смущенный взгляд парня и накинул еë на чужие плечи, отряхнув после этого еë же (обязательный ритуал!). –Сам же сказал, что тебе холодно, – недоумевал Матвей. –Как я вижу, тебе тоже. Считай, что это был очень романтический с моей стороны поступок, – улыбнулся Владимир, подмигнув. –Дурак, – закатил глаза Матвей, пытаясь застегнуть молнию на кофте. Владимир хихикнул, ловко подтягивая собачку молнии вверх, прямо до подбородка Крименова, напоследок щелкнув его по носу. Матвей в ответ угрожающе замахнулся рукой, заставляя Вову засмеятся еще громче. Третьяков засунул пачку в карман спортивок, опуская голову на плечо Крименова. Было тепло, несмотря на уродские морозы. Владимир не знал, виноваты ли в этом сигареты, или непривычно теплый Матвей, которого уже клонило в сон, но он не жаловался. От Крименова, в отличии от пропахшего табаком Владимира, веело чем-то свежим и кислым, мятными жвачками и яблоками. Третьяков очень любил этот запах. Такой родной, который услышишь среди других и невольно последуешь за ним. Неосознанно проведя носом по линии шеи, Вова прижался еще ближе к парню, будто приклеиваясь к нему. –Вов, перестань, – смущëнно прошептал Матвей, рукой будто стряхивая его со своего плеча. Владимир широко улыбнулся, перехватывая его пальцы и переплетая со своими. –Вот знаешь, Черничина... – начал он, – Иногда я тебя совсем не понимаю. То липнешь как банный лист, то шугаешься как дворовый кот. Вот что мне с тобой делать, м? – играясь с чужой рукой проговорил Третьяков. –Любить наверное, не знаю, – вздохнул Крименов, выдергивая руку. Вова закатил глаза, притягивая его к себе за край футболки. –Почему ты такой? – фыркнул он, – Я же тоже люблю тебя, знаешь ведь? Матвей улыбнулся, смотря своими хитрыми разноцветными глазами на Владимира. Третьяков лишь наблюдал, как с каждой секундой Крименов приближался к его лицу. Но не выдержал. Сам заключил старшего в поцелуй, придерживая за шею. Поцелуй со вкусом мятных жвачек и горького табака. Матвея чувствовал этот привкус, но отстраниться не спешил. Лишь прижался ближе, откидывая голову под тяжестью рук Владимира. Но Третьяков отстранился первым. Идиот. Крименов поджал губы, царапая ногтями его шею. –Обломщик, – цыкнул он, падая на плечо Владимира. Младший хихикнул. Его смех расстворился в холодном осеннем воздухе. Вскоре балкон опустел, а пачка сигарет так и осталась лежать среди потухших окурков.