Среди сотен тысяч звезд, ты был той, которую я увидел

После выписки из клиники оказалось, что Акорн успешно заселил в их комнату двух других молодых парней, тем самым избавившись от нежелательных соседей, которые к тому же не оплатили свою долю коммуналки за время, что отсутствовали. — Спасибо, что хоть вещи не выкинул, сука, — мстительно прошипел Тилл, после чего сразу же получив подзатыльник от матери. — Тилл, не выражайся! — Возмущенно воскликнула она. Сопровождающая их Хена заливисто захохотала. Не имея альтернатив, им пришлось на какое-то время переехать к Ио, которая продала дом и перебралась в пригород совсем рядом, дабы иметь возможность ездить к своим непутевым детям — как она их называла — пока те проходили лечение. Это был уютный, но совсем крохотный домик, из-за чего большую часть времени Тилл и Иван проводили на террасе. Чаще всего там же и засыпали, когда, пытаясь не разбудить Ио, тихо переругивались между собой, а затем мирились, разделяя нетерпеливые быстрые поцелуи, в любой момент рискуя быть застуканными. Там же, под покровом ночи, они наспех доводили друг друга до оргазма, что оставляло Ивана немного разочарованным, и еще более голодным, нежели до начала их обоюдной ласки. Иван понимал: каждый подобный раз мог стать последним. Когда Тилл найдет себе подходящую девушку — а это наверняка ведь произойдет весьма скоро — он сможет довольствоваться лишь статусом напарника по группе, раздражающего знакомого, олицетворяющего собой исключительно нежелательные воспоминания, от которых проще избавиться, чем держать рядом с собой живое напоминание о своих ошибках. Отпускать было трудно. Ивану казалось, он приспособился и неизбежные с самого начала вещи больше не должны были его ранить, ведь он заранее знал, что это произойдет. Но рано или поздно, оно всегда настигало его, заставляя снова и снова задумываться, а достоин ли он жизни вообще. Друзья. Родители. Тилл. Может не сразу, но все отворачивались, стоило ему повести себя не так, как от него требовалось. Это был лишь вопрос времени, когда он снова останется один. Ему просто нужно было сделать так, чтобы Тилл не заметил. Постепенно ограничить общение между ними, а после покончить со всем. Сделать это в один момент было бы неверным вариантом. Иван хорошо помнил, как взбесился Тилл, когда однажды застал его в общажной ванной, сверлящего взглядом алые капли, стекающие по руке. Тилл не был похож на человека, который боялся крови. В конце концов, он регулярно ввязывался в драки, в том числе с самим Иваном в качестве оппонента. Однако, выражение его лица в тот момент, заставило Ивана почувствовать, будто он только что совершил нечто непоправимое. — Ты, блять, совсем охуел?! Тилл продолжал покрывать его трехэтажным матом, прижимая к запястью полотенце, которое уже успело пропитаться резко пахнущей жидкостью. — Я не пытался себя убить, Тилл, не кричи. Они неглубокие, — Иван попробовал успокоить Тилла, но тот только сильней надавил. — Просто немного крови. — «Немного крови»?! — Голос Тилла сорвался на визг. В такие моменты, он совершенно не контролировал свою громкость, к досаде Ивана, который не хотел устраивать сцену при возможных свидетелях. — Тилл, тебя слышит весь этаж, — он поморщился, но тот, очевидно, намека не уловил. — Никогда, — прошипел Тилл, подавшись вперед так, что слегка врезался в лоб Ивана своим. — Никогда, блять, больше так не делай, слышишь меня, обмудок?! После этого, Иван всегда проверял дважды, закрыл ли он дверь. К сожалению, Тилл довольно быстро это просек и при любом удобном — да и не очень — случае, без предупреждения дергал его за руку, закатывая рукав. По какой-то причине, каждый раз, когда Тилл делал такое выражение лица, Иван мгновенно начинал чувствовать себя виноватым. Если завтра он вдруг умрет, Тилл наверняка будет расстроен. Зол. Возможно даже будет винить себя в его смерти. Если же постепенно исчезнуть из жизни Тилла, тот ничего не заметит. Это было бы правильно. Так было бы лучше для всех.

***

День близился к закату. Последнее время, темнеть начинало раньше. Это означало, что теплые деньки неумолимо подходили к концу. Между пальцев у Тилла дымилась сигарета. Курение было тем, от чего он не смог бы отказаться, даже если на кону была бы его жизнь. По-видимому, Ивану оставалось только смириться с этим. Ио же, как оказалось, давно была в курсе, что ее сын курит. Это выяснилось в первый же вечер, когда попытки Тилла делать это тайком потерпели поражение. Ио заявила, что от Тилла за километр прет табаком, что Иван, крайне чувствительный к подобного рода запахам, охотно подтвердил. — Скоро похолодает, — озвучил Тилл мысли Ивана. — Нужно подумать, где мы будем ночевать, когда спать на улице станет слишком проблемно. Бросив лишь один взгляд на своего напарника, Иван мог сказать, что тот колеблется. — Не хочешь переезжать? — Предположил Иван, продолжая изучать Тилла на предмет реакций. Уловив это, Тилл отвернулся. — Дело не в этом, — пробормотал он. Казалось, каждое слово давалось ему нелегко. — Что, если вернувшись к привычному образу жизни, я сорвусь? А ты… — Тилл бросил на Ивана странный взгляд. — Как ты можешь так уверенно утверждать, что те несколько месяцев не оставили на тебе никакого следа? — Ты снова выглядишь так, будто беспокоишься обо мне. Ровный тон Ивана прозвучал слегка обвиняюще. Как будто тот был виноват в том, что его слова случайным образом создали впечатление, словно Тиллу было до него дело. — Чт!.. Т!.. — От возмущения Тилл решился дара речи. — Разумеется я беспокоюсь! — Он неосознанно повысил голос, забыв, что Ио могла услышать их через приоткрытое окно. — Ты чуть не откинулся! Ты хоть понимаешь, каково мне было?! Я думал, что сам кончусь прям там! — Прости. — «Прости»?! Какое, блять, нахуй «прости»?! — Тилл тяжело дышал, его руки сжались в кулаки. Но затем, на его лице промелькнуло недоверие. — Ты ведь… черт… ты правда не понимаешь, да? — У меня нет проблем с пониманием ситуации, — заверил его Иван. — Любому было бы не по себе после того, как он стал свидетелем, как кто-то оказался при смерти. — Иван… — Тилл посмотрел на него исподлобья. — Если ты издеваешься, я своими же руками тебя придушу. — Издеваюсь? Иван не издевался. Ему казалось, он дал исключительно правильный ответ. Тогда почему Тилл смотрел на него так, будто Иван только что его предал? — Блять… я то думал… Тилл выглядел растерянно, до боли уязвимо, напоминая себя в худшие его дни, проведенные в клинике. — Тилл? Возможно, это и было той гранью. Как бы Иван ни старался, он никогда не мог подловить тот момент, когда все шло под откос. Но в этот раз, как ему показалось, это было именно оно. — Иди нахуй, Иван, — ответил Тилл глухо. — Я не хочу с тобой разговаривать сейчас. Подобные слова слышать было в новинку. Обычно Тилл просто накинулся бы на него. Видимо, время проведенное в клинике действительно научило его быть терпеливее. — Тилл, — позвал Иван, ощущая при этом иррационально-сильное чувство волнения. — Что я сделал? — Ничего, — отозвался Тилл, снова и снова нервным движением пропуская волосы сквозь пальцы. — Я просто тупой, вот и все. Знаешь, я ведь правда думал, что то, что между нами хоть что-то для тебя значит, — закончил он разбито. В голове у Ивана вдруг разом как-то опустело. — Дай определение тому, что для тебя «между нами», — выдал он на одном дыхании. — Мне серьезно нужно объяснять, как работают подобные вещи?! — Вспыхнул Тилл. — Ох… мне серьезно нужно объяснять, как работают подобные вещи… — Пробормотал он, увидев ничего не выражающий взгляд Ивана. Опустив голову, он спрятал лицо в ладонях. — Тилл, — снова повторил Иван, отчего-то испугавшись повисшей между ними тишины. Ему казалось, стоит одному из них замолчать, как все будет кончено. — Заткнись! Я пытаюсь! — Тилл шумно выдохнул. — Это… я не знаю… это как будто… — он замялся. — Ты всегда смотришь на меня. Немного раздражающе, немного неприятно. Немного слишком… эмоционально-удушающе для такого как я. — Я понял. Иван поднялся со ступенек, намереваясь вернуться в дом. Возможно, стоило начать собирать вещи, но он не собирался делать это так сразу. Эгоистично, но если Тилл мог вытерпеть его присутствие раньше, то смог бы делать это еще некоторое время. Дольше, чем требовал здравый рассудок. Меньше, чем требовал рассудок Ивана. — Да стой же ты, придурок, нихера ты не понял! — Тилл дернул его за рукав, заставив остановиться. — Не в плохом смысле! Иван не понимал. Описанное Тиллом не выглядело как что-то, что можно было охарактеризовать как что-то «не в плохом смысле». И в то же время, эти слова всколыхнули в нем предательское чувство надежды. Надежды на взаимность. Надежды на то, что он был не одинок в этом неоднозначном отвратительном чувстве, заставляющем его хотеть еще и еще. — Тебе ведь даже не нравятся мужчины, — предпринял Иван последнюю попытку сбежать. Тилл в ответ посмотрел на него как на идиота. — Я никогда не говорил, что мне нравятся только девушки. Я бисексуал, Иван. Никогда не казалось странным, что мой член встает на тебя? — Физиологическая реакция. — Херологическая, блять! Я думал, все очевидно? Я имею в виду… — Тилл поджал губы. Его щеки порозовели. — Ты действительно считаешь, я настолько неразборчив, что стал бы трахаться с тем, к кому ничего не чувствую? В этом был весь Тилл. Несмотря на всю свою чванливость касаемо стиля и деструктивный образ жизни, в действительности он всегда был романтиком. Иван видел это в том, как трепетно тот относился к творчеству Мизи, как бы громко при этом ни хаял поп-исполнителей при других. А это означало… он действительно имел в виду то, о чем говорил. — Я хочу облизать твое лицо прямо сейчас, — произнес Иван максимально серьезно. — Что?! — Тилл моргнул. — Это все, что ты можешь сказать?! — Возмутился он. — Мудак, я только что душу тебе раскрыл, а ты!.. — Я ведь уже говорил, Тилл… за несколько дней до того как я тебя встретил, то собирался покончить с собой, — перебил его Иван. Эти слова мгновенно вынудили Тилла стать серьезным. Отведя взгляд в сторону, он тихо вздохнул, а затем заставил Ивана сесть обратно рядом с ним на ступеньки. — Но ты никогда не говорил почему, — тихо сказал Тилл, немного помолчав. — Не объяснил, что именно заставило тебя передумать. — Мне бы не хотелось докучать тебе ненужными историями. — Это не «не нужные истории»! — Тилл недовольно ткнул пальцем ему в грудь. — Это ты, Иван. Это твое. Я хочу знать. Это был первый раз, когда Тилл спрашивал напрямую. Осознавая это, Иван не смог ему отказать. — Моя семья… — начал Иван. — Моя приемная семья, — поправился он, — достаточно состоятельная. Когда меня усыновили, предполагалось, я должен буду оправдать их надежды, доказав, что среди всех приютских детей они не зря выбрали именно меня. — А ты не оправдал? — Тилл усмехнулся, но было видно, что он чувствует себя не в своей тарелке. — По их словам, напротив, — Иван подпер руками подбородок. — Даже слишком оправдал. — Тогда почему ты сейчас здесь? — Тилл окинул его непонимающим взглядом. — Судя по тому, что я слышал от Мизи, ты был идеален. Твоя жизнь была идеальной. — «Делай, что тебе говорят, и все будет хорошо» — это то, во что я верил, сколько себя помню. Но чем старше я становился, тем больше осознавал, что это не приносит мне счастья. Мне казалось, я просто не способен ощущать это чувство. Мать говорила, со мной что-то не так. Что я, как она выразилась, «поломанный». Но как они ни старались, никто так и не смог меня починить. — Иван очертил рукой горизонт, вместе с медленно уходящим в закат солнцем. — Так много вещей, о которых говорят люди. Я никогда не понимал, что они имеют в виду. Пока не встретил тебя. Все это время, что он говорил, Тилл таращился на него остекленевшими глазами и, кажется, даже не моргал. — Но почему я? — Спросил Тилл тупо. — Я и сам до конца не понимаю, — Иван одарил его неловкой улыбкой. — Но ты казался таким увлеченным, когда рассказывал мне о своих планах на жизнь. Как будто горел внутри. И я ощутил это тепло, исходящее от тебя. Я никогда прежде не чувствовал подобного. Ты удивительный, Тилл. Ты не такой как я. Ты заслуживаешь того, чтобы быть счастливым. Со мной этого будет невозможно достичь. Тилл молчал, пытаясь переварить информацию. — С чего ты взял, что с тобой я не счастлив? — Первое, что он выдал, наконец открыв рот. — Ты постоянно кричишь. — Потому что ты идиот. — И тебя устраивает, что я постоянно вывожу тебя из себя? — Да. Нет. Не знаю. — Тилл пихнул его в плечо, едва не столкнув со ступенек. — У меня есть ты, кретин. Мне достаточно. — Я не понимаю… — Я тоже, — Тилл вскинул руки. — Так зачем заморачиваться? Это смущает, знаешь? Весь этот разговор. И что еще за «ты не такой как я»? — Тилл нахмурился. — Мы оба люди. Мы одинаковые. Если я, это то, что тебе нужно, чтобы почувствовать себя счастливым… Если ты хочешь меня, то просто возьми. Иван вдруг ощутил, как горит его лицо. — Тилл… — Заскулив, он потерся щекой о чужое предплечье. — Это нечестно… говорить такие вещи… — Ай. Пошел нахер, — досадливо хмыкнул тот, однако не предпринимая попыток отстраниться. — Это предложение? — Тут же поинтересовался Иван, тычась носом в ложбинку между шеей и ключицей. — Иван. Отвали. Щекотно. Иван был выше, поэтому Тилл забрался к нему на колени. Ему нравилось, когда выше казался он сам. — Тилл… ты знаешь… — сбивчиво бормотал Иван между поцелуями, смакуя столь ненавистную ему горечь табачного дыма. — Я жадный. Я захочу большего. И уже не отдам обратно. — Только и умеешь разбрасываться красивыми фразами, — Тилл больно укусил его за губу, прежде чем втянуть в рот язык и слегка пососать. — Теперь ты обязан доказать мне это так, чтоб я поверил, — добавил он, когда отстранился достаточно, чтобы его речь была разборчивой. Иван тихо рассмеялся. Почему-то смутившись, Тилл в ответ ущипнул его за щеку. Неожиданно, дверь резко распахнулась. — Тилл, я не растила тебя таким бесстыдником! — На пороге стояла Ио. Сконфуженная и невероятно сердитая. — Прямо на улице! Средь бела дня! — М-мам! Красный до кончиков ушей, Тилл впился ногтями в плечи Ивана, который с невозмутимым видом продолжал обнимать его за талию. — Иван, солнышко, — обратилась Ио к последнему, мгновенно изменившись в интонациях. — Пора ужинать. — А он здесь как будто не при делах… Чертыхнувшись, Тилл едва не упал, когда Иван резко разжал руки. — Я помогу накрыть на стол. Не обращая внимания на жалобы, Иван встал, вынудив Тилла подняться с его колен, и прошел в дом вслед за Ио. Сморщив нос, Тилл сердито сверлил взглядом его спину. Нужно было съезжать. Желательно, завтра же.