Мертвец

– Да не было ему больно, – сообщил судмедэксперт, рассматривая человеческие останки, больше напоминающие работу старательного, упорного, но неумелого мясника. Посреди образцовой секционной в холодных тонах ультрафиолета расчленённый труп выглядел ещё инороднее, чем на месте преступления. Чжоу Цзышу поднял глаза – он ведь даже ничего не спрашивал. Этот новый патологоанатом устроился сюда не так давно, да к тому же продолжал совмещать с предыдущей работой, но уже успел выбесить даже видавшего изнанку человеческого мира следователя. Потому последний старался с ним реже пересекаться, а если приходилось – то общаться исключительно по делу. Но, увы, ни взгляды сквозь собеседника, ни грубость, ни отталкивающий внешний вид, ни молчание не смогли отвадить от нездорового (безответного) интереса. – Я же вижу, что вы собирались спросить. Да, вот тут ссадины и борозды показывают, что тело билось, но это была просто агония. Судя по времени появления, мозг уже перестал получать кислород, а древние участки мозжечка, отвечающие за автоматическое дыхание, попытались добыть его другими способами. Но сам человек уже ничего не чувствовал. Поэтому – просто судороги тела. Чжоу Цзышу представил и сглотнул. Такой вариант его не устраивал. – А можно было сделать как-то так, чтоб он это чувствовал? – заговорил следователь и услышал какой сухой, хриплый, словно неродной звук вырывается из горла. Судмедэксперт замер и наконец посмотрел в упор, без кокетства, прищуренных глаз и сальных ухмылочек. Склонить голову к плечу – единственное, что он себе позволил. Даже сквозь толстые стёкла уродливых очков взгляд выглядел заинтересованным и серьёзным. Искренним и любопытным, как у одного знакомого мальчишки из детских воспоминаний. Как-будто собеседник впервые увидел… живого человека, а не мишень для домогательств, и ему не терпелось познакомиться поближе и вместе попроказничать. Чжоу Цзышу сморгнул и отогнал ещё одно печальное воспоминание: одного Цзюсяо достаточно, чтоб ещё и Чжэнь Яна вспоминать. – Я могу рассказать, но в составе будут запрещённые препараты. Самое сложное – правильно подобрать пропорции: чувствительность останется, но не настолько сильная, чтобы вырубиться от шока. И тогда каждый надрез, каждое движение ножа, взгрызающегося кожу, каждый удар тупым предметом, каждый вырванный ноготь – всё будет отдаваться в нервной системе по полной. – Мне для отчёта, – пришёл в себя Цзышу, опустил голову, но уткнулся взглядом в очередной сложно опознаваемый “фрагмент” с засохшими потёками крови. После проникновенных описаний его замутило. Хотя он видел (и сам делал) вещи похуже. Всё-таки у судмедэксперта Вэнь Кэсина был талант выводить Цзышу из себя. Не стоило спрашивать. – Точнее мы узнаем после анализа крови, – с той же деловой интонацией продолжил врач и зачем-то щёлкнул пальцами, в поле зрения следователя попало назойливое мельтешение, пришлось обратить внимание, – нашатырь? – Зачем? – Вы выглядите зелёным. Не думал, что следователь с вашим опытом, не переносит вида крови. –Я переношу. Видимо съел что-то… несвежее, – мгновенно отреагировал Цзышу, слишком проницательный собеседник ему не нравился ещё больше чем труп. – Следователям редко удаётся спокойно пообедать. – А хотите что-нибудь свежее? – перегнулся к нему прямо через стол судмедэксперт, чёткая тень легла поперёк изуродованных останков так естественно, словно какой-то призрак проскользнул сюда с того света. Чжоу Цзышу инстинктивно отшатнулся, пара “лёгких полушагов”, и стол для вскрытия остался в стороне. – Я отлично готовлю, – чуть обиженно закончил тот и пригладил куцые усики. – Да мне не сложно, какой у вас номер? Ну или я свой могу дать, – судмедэксперт, когда только успел, держал наготове сотовый телефон, зависнув пальцем над набором цифр. Наваждение спа́ло. Никакого призрака, никакой мистики. Снова беспардонный флирт. – В цивилизованном обществе мы пользуемся именами. А ваша еда меня не интересует, – хрипло выдал Цзышу, игнорируя звучиваемый набор цифр. – Ну вы же сами сказали, что плохо питаетесь. Так можно и желудок испортить. Обидно, если в вашем восхитительном теле что-то будет не в порядке. Как же вы будете работать? Я и массаж могу сделать, а то смотрю, и плечи-то как напряжены, – собеседник как-то слишком быстро оказался рядом, словно не подошёл, а подплыл, не касаясь ступнями пола. Словно ещё один призрак из прошлого. Когда-то давно, он точно также подкрадывался к Цзюсяо, преподавая очередной урок правильного исполнения “лёгких шагов”. Цзюсяо. Именно из-за него он сейчас здесь. В груди заболело со страшной силой, перехваченный бутерброд с чаем запросился наружу, стало трудно дышать, словно он оказался в пещере без выхода наружу, а у него клаустрофобия. – Я заканчиваю это дело и увольняюсь. Сообщите, как будет готов отчёт, – Цзышу грубо оттолкнул мужчину и вылетел в коридор.

* * * *

Чжоу Цзышу было больно. Он лежал на холодном хирургическом столе и потел. Толстый полиэтилен между ним и металлом не помогал. Запястья были прихвачены ремнями так, чтобы руки не соприкасались с телом, оставляя пустое холодное пространство между ними. Чтобы дать доступ к телу со всех сторон, догадался он чуть позже и обрадовался. Значит ему попался обстоятельный и опытный палач. Не только путы, но и оборудование с инструментами это подтверждали. При входе он заметил медицинский столик у дальней стены, с блестящими скальпелями и ножами всех размеров и форм. Широкие канавки вдоль всего стола служили направляющими, заставляя кровь стекать в одно место, централизованно и аккуратно. Продуманно и оптимизировано. Всё, как Цзышу любил. Широкие кожаные ремни сдавливали так, что ни руку не провернуть, ни пальцем не пошевелить, разве что он захочет добровольно вывихнуть себе плечо или сломать кости. Почти как БДСМ, только без стоп-слова и права на спасение. Он был бы непрочь, если бы его изнасиловали с особой жестокостью каким-нибудь острым инородным телом, разодрав внутренности в лохмотья, но, кажется палач этим не увлекался, а Вэнь Кэсин… а Вэнь Кэсин не справился. – Тебе нравится? – донёсся голос из темноты. Чжоу Цзышу утвердительно промычал. Начало было потрясающим. Всё, как он хотел. Он пришёл сюда не ради разговоров, а умереть в мучениях. Долго искал, изучал, готовился морально и юридически. Его смерть не должна была доставить проблем окружающим: никаких имущественных споров, никаких недомолвок, ни другой бюрократической возни. И он очень надеялся, что и никаких разбитых сердец. – Смотри, помнишь этот инструмент? – перед лицом возник металлический серп, не новый, явно многажды использованный, бурые пятна то ли ржавчины, то ли крови застыли в нескольких местах. Странный предмет, совершенно выпадающей из общего комплекта приспособлений, словно в профессиональный набор сантехника кто-то засунул на пробу ржавый разводной ключ. – Вот этим я буду резать тебя медленно и аккуратно, вскрою брюшину, распластаю кожу с боков и с натягом сниму, аккуратно. Полоса за полосой. Зеркало сверху на потолке. Надеюсь, ты оценил. Будешь видеть себя во всей красе. И в процессе. Чжоу Цзышу оценил сразу же. Пару дней назад ему провели виртуальную экскурсию по пыточной, инструментам, плану с детальными пояснениями, что за чем ему будут вырезать, как будут расплющивать кости, дробить внутренние органы, снимать кожу, с каждым новым знанием желудок скручивался всё сильнее, а мысли становились свободнее. Переступить последнюю черту без сожалений – единственное о чём он мечтал эти полтора года. Переступить в жестоких мучениях, чтоб начать расплачиваться за грехи ещё при жизни. По максимуму. Сколько сможет. Сколько выдержит. Не всем грешникам даётся возможность искупить хотя бы часть вины до смерти, а он обеспечил её себе сам. Он шёл к этому долго и настойчиво. После гибели Цзюсяо что-то как-будто сломалось внутри. Цзышу с кристальной ясностью помнил тот момент: он посмотрел на свои руки и с удивлением осознал, что за последние десять лет они работали только на смерть и разрушения. Не всегда буквально, но последствия зачастую были куда менее гуманными, чем если бы он сразу душил жертв. Всё, чему научил его отец Цзюсяо, любимый наставник и воспитатель, он использовал во зло, не заработав ни одной добродетели. Не то что школу “Четырёх сезонов” не удержал, но даже названного брата не уберёг и сам превратился в чудовище. После, он почти сразу же уволился из-под начала Хэлянь И, из Тяньчуань. Кузену нечем было ему угрожать и нечего обещать, – не было больше Цзюсяо, он погиб где-то в горах во время задания Хэлянь И, так что и не было больше рычагов воздействия, – и устроился в полицию. Проверить дело Цзюсяо, первая и бессмысленная причина, потому что уже ничего не вернёшь, и найти себе палача. Ещё в бытность главой службы безопасности (по совместительству отдела внешних расследований и устранения конкурентов) он не раз слышал о Сумасшедшем Вэне. Полиция безуспешно ловила его несколько лет. Этот оригинал, маньяк, псих, любитель пыток и насилия числился в группировке “Призраков”. Рассказывали, что он сам изобрёл несколько интересных приёмов, парочку извращённых инструментов и даже самолично снял кожу с двух непослушных ребяток. Чисто для демонстрации. Отмороженный психопат и гений. Именно такой палач ему был нужен. Слухи. Конечно же, всё это были только слухи: ни подтверждений, ни опровержений. Да и сама организация “Призраков” был той ещё химерой – то ли существовала на самом деле, то ли числилась мифом, то ли существовало у них единое место дислокации, то ли практиковалось распределённое управление, то ли был глава, то ли нет. На связь с “Призраками” в Тяньчуань пару раз выходили, но каждый раз разными путями, да и исполнители были разными. Как бы ни был Цзышу талантлив, даже он не сумел выследить ни одного: Призраки исчезали с рассветом как эти самые неупокоенные души, оставляя в груди иррациональный страх и желание спать со светом несколько последующих ночей. А вот у полиции могли быть зацепки посерьёзней. После Тяньчуань Чжоу Цзышу устроился именно туда. Образование подходило, опыт ему преданные коллеги расписали так, как он попросил, – спасибо Хань Ину, – тем более следователей всегда не хватало, а он был согласен и на такую зверскую работу. Как вариант, ещё один план, как спиной ощутить свет в конце тоннеля. Это же был и лучший способ выйти на Сумасшедшего Вэня. И просмотреть материалы по делу Цзюсяо. Обеих целей он достиг, но совсем не так, как планировал. – …так что сначала проверим, насколько ты вынослив, – закончил монолог палач. Кажется, Чжоу Цзышу всё прослушал, но тем лучше. Будет сюрприз. Даже для бывалого устранителя конкурентов пытки не потеряли новизны ощущений. Боль всегда освежала. На лицо, закрыв нос и рот, легла махровая тряпка, уже влажная, Чжоу Цзышу не успел сообразить, как сверху полилась вода, он не успевал глотать, из-за прижатой ткани не мог вдохнуть, а лишь судорожно дёргался, захлёбываясь. Свободы манёвра у него тоже не было: ремень на шее, сидящий на манер собачьего ошейника, с шипами на внутренней стороне, грубый и шершавый, царапал кожу, давил, не позволяя вдыхать как следует. Палач даже затянул её потуже, чтобы Цзышу ощущал непрекращающийся дискомфорт. Спустя несколько сеансов, он потерял счёт времени, перед глазами плыли белые круги, лёгкие жгло, горло нещадно болело, тряпка исчезла, его палач наконец-то попал в поле зрения. Уродливая белая маска с прорезями для глаз и изогнутой ухмылкой. Точно призрак. Значит, он правильно пришёл. Вот только его беспокоили ощущения. Если бы его пытали так ради информации, он бы ни слова не сказал. Больно, мучительно больно, но не смертельно. – Хорошо держишься, попробуем новый приём, – сверкнул тот глазами. – Если надавить вот на эту точку сзади под волосами, на некоторое время вся ощущения станут острее.

* * * *

– Есть очень простой, но действенный способ узнать: чего ты в этой жизни стоишь на самом деле, – зачем-то сказал Вэнь Кэсин. – Что? Чжоу Цзышу пришёл за отчётом. В отдел позвонили и сообщили, что всё готово, и нужно забирать бумаги, но кто-то, видимо, перепутал. Или не перепутал. Поэтому он стоял сейчас здесь, рядом со столом судмедэксперта, пока тот допечатывал последние абзацы. А ведь план был так прост: быстро приехать, быстро забрать и тут же смыться с глаз этого кокетливого, но безусловно талантливого придурка. Предыдущий патологоанатом тоже был профессионалом, но Вэнь Кэсин настолько хорошо знал свою работу, – все его предположения и гипотезы позже подтверждались со стопроцентной точностью, – что казалось, будто он сам занимался подобным. Каким-то образом он мыслил, как коварный и изворотливый преступник с больным воображением. Чжоу Цзышу не хотел задумываться об этом. Не сейчас, когда он на полпути к Жёлтой реке. – Представь, что ты очутился в прошлом, ну, например, лет девятьсот назад. Ещё не изобрели ДНК экспертизу, нет автомобилей и компьютеров, да даже электричества нет, бумага и та на вес золота. Вот чем ты мог бы быть полезен обществу, кроме сказок о “железных летающих птицах” и “говорящих картинках”? Идея была интересная, вот только, какое она отношение имела к отчёту о вскрытии, Цзышу не понимал. – Там много осталось? Может я схожу покурю? – Ты куришь? О, боже, А-Сюй, скажи, что нет! – подскочил на стуле судмедэксперт. Цзышу поморщился. Было неуютно из раза в раз слышать выдуманное имя, с которым он устроился в полицию, используемое столь фамильярно. Он-то надеялся, что к нему будут обращаться только “офицер Чжоу”, не придумывая никаких чудачеств, которые слишком напоминали о друге детства. – Не думаю, что это имеет отношение к работе, – отшатнулся Чжоу Цзышу. Он не выносил близких контактов с посторонними, тем более никогда не позволял обнюхивать себя. Вот так. Лицом к лицу. – Хотел проверить. Курение немного притупляет нервную систему, точнее расслабляет. Но ты не куришь даже ради расслабления, – торжествующе озвучил Вэнь Кэсин результаты “проверки”. – Не люблю целоваться с курильщиками. В Цзышу на мгновение всколыхнулся гнев: хотелось и пристукнуть нахала, и возмутиться, и грубо одёрнуть, и сделать выговор, что поцелуи его вообще не интересуют, и он не собирался ни с кем…, но потом он вспомнил о цели прихода сюда и равнодушно уточнил. – Это имеет отношение к отчёту? – Ты же спрашивал в прошлый раз, как сделать так, чтоб человек долго не терял сознания от боли, но всё чувствовал? – по-детски надул губы собеседник. – Я вспомнил ещё один способ. Если надавить вот на эту точку сзади под волосами, на некоторое время все ощущения станут острее. Но обычно я использую её во время секса. Работает на отлично. Хочешь проверить? Цзышу внезапно осознал, что на затылке у него лежит рука, а он не понимает, как она там очутилась. Хвалёные инстинкты предательски молчали. По коже побежали мурашки, вырываться было поздно. Если бы это был его противник или враг, то через миг Цзышу бы уже лежал со свёрнутой шеей. Никак защититься в такой ситуации он бы не успел. – Тихо, тихо, я просто покажу, – хрипло прошептал Вэнь Кэсин ему на ухо, холодный палец коснулся точки под волосами и надавил. Ничего не произошло. Шея Цзышу была на месте, Вэнь Кэсин – тоже, никаких неприятных ощущений в теле не наблюдалось. – Демонстрация закончена? Может пора вернуться к отчё… – возмущенно начал Чжоу Цзышу, но закончить ему не дали. Вэнь Кэсин руку с шеи не убрал, даже положил вторую с другой стороны для надёжности и, крепко обхватив голову жертвы, прижался губами к губам. Мучительная судорога прокатилась по телу, отдаваясь внизу живота сладким предвкушением. Чжоу Цзышу настолько давно не испытывал подобного, что аж колени задрожали. Чужая рука спустилась по лопаткам к талии и прижала бёдра плотнее. В штанах стало тесно, а вот в штанах напротив, похоже, тесно было уже давно. Столько восхитительных ощущений сразу, голова предательски закружилась, и Чжоу Цзышу застонал в поцелуй.

* * * *

Чжоу Цзышу было больно. Терпимо больно. Призрак втыкал иглы в акупунктурные точки вдумчиво и старательно. Чжоу Цзышу и сам так умел. Вот только его подход был деликатнее и точнее: если мягко вкрутить стальной стержень так, чтобы он вошёл глубоко под кожу, а потом нежненько отогнуть проволочную ручку и резко отпустить, чтобы все задетые меридианы зазвенели от волнообразно затухающей боли, то спустя пару щелчков, клиент будет готов. Контраст нежного и жестокого отлично работает: когда убийца подаёт тебе стакан воды и заботливо стирает капельку пота со лба, ты не ожидаешь, что через мгновение тебе размозжат голову лопатой. Ну или начнут душить. Его палач делал то же самое, но делал неряшливо. То ли хотел растянуть удовольствие, то ли издевался. Промахивался по точкам: втыкал с размаху, потом исправлялся и перевтыкал, вытаскивал и снова бил по точке, терзая рану, раздирая кожу в нескольких местах и вокруг. Чжоу Цзышу ждал всепоглощающей боли, звенящей в голове, отдающейся в зубы, отключающей органы чувств, погружающей в первозданное ничто. Он ждал её, мечтал о ней, рвался навстречу, чтобы раствориться в ней целиком, прочувствовать до кончиков пальцев, ощутить дыхание смерти загривком, очнуться от ужаса, а потом снова окунуться туда же, пока желание вдыхать, – дурацкий безусловный рефлекс, – не сдастся, как и хозяин тела. Но пока только саднило. Знал бы Цинь Хуайчжан, чем закончит его лучший воспитанник и наследник школы “Четырёх Сезонов”, сразу бы выгнал Цзышу. Без права на возвращение. – Что-то ты молчалив, неужели я плохо стараюсь, – прогудел призрак, и звук, как эхо, завибрировал внутри маски. – Попробуем немного оживить сцену. Палач взял нож, в зеркале на потолке отразилось и сверкнуло широкое лезвие. Чжоу Цзышу видел себя, бледного и безвольного, почти бесцветного по сравнению с ремнями, перетягивающими тело. Скоро на груди нальются синяки, а гладкая кожа покроется сетью надрезов, как мучитель и обещал. Возможно, это последний раз, когда он видит себя таким – целым. И “красивым”, как ему шептал Вэнь Кэсин. Интересно, когда (если) тело обнаружат, будет ли Вэнь Кэсин тем, кто займётся его вскрытием, – всплыла в голове странная мысль. Лезвие ножа проскользило по голому животу мягко, скоблящим движением, оставляя после себя шуршащий звук и царапки на коже. Больше похожие на маленькие надрезы, насечки, как от неумелых попыток побриться тупым ножом. Болезненные и неожиданные. Они пугали не болью, а непредсказуемостью и постоянным ожиданием новых. Сталь с кривыми засечками словно дребезжала в ленивых руках, то крепче прижимаясь, то протягиваясь быстрее. Туго связанное тело напрягалось каждый раз, когда нож замирал или разгонялся. Сердце билось все испуганнее, дыхание застревало в лёгких, руки проворачивались в путах, пытаясь раскачать и вырваться, и Чжоу Цзышу не мог с этим ничего поделать. Он не Всевышний Создатель, чтобы подчинить безусловные рефлексы. На местах проколов выступили тугие капли крови, потом ещё и ещё, а лезвие всё продолжало выписывать круги и узоры. Было страшно, как скосить глаза, так и поднять их вверх, к зеркалу. Он не хотел смотреть на себя в крови, так и не приучился относиться к ней спокойно. Хотелось прикрыть глаза и расслабиться в пытках, ну насколько рефлексы тела позволят, но чёртово зеркало наверху так и тянуло посмотреть. Он слышал, что некоторым нравится во время секса смотреть на себя, принимать позы поаппетитней, изучать гримасы, которые делают их лица, оценивать изгибы тела, но сам таким извращением не страдал. Хотя подозревал в этом одного любителя, клюющего даже на бомжей.

* * * *

Чжоу Цзышу не понимал чужого интереса. Вообще. Потому что иногда честно ловил своё отражение в зеркале. Он выглядел типичным задолбанным полицейским, если не сказать “младшим помощником бомжа”, с ночи до утра занятым только “любимой” работой. Мыл голову раз в неделю, не стригся, иногда забывал расчёсываться, благодаря чему отрастил гриву, которой бы позавидовал любой осёл. Перестал следить за собой, не брился так долго, что куцая бородёнка с усиками скрыла все нарисованные для маскировки шрамы и ожоги. Жёлто-серый цвет лица изначально тоже был нарисован, но позже, с ростом недосыпа и доз алкоголя по вечерам, превратился в естественный оттенок. Изначально в полицию он пошёл исключительно ради расследования смерти Цзюсяо. От Хэлянь И было деталей не добиться, Пэнцзюй мог вообще нарочно уничтожить все улики, стоило Цзышу показать заинтересованность, а официальный ответ следователя был скуп, немногословен, формален и смешон. Разве что, у Чжоу Цзышу было бы тогда настроение посмеяться. Это потом, когда всё поверхностно отболело, немного зарубцевалось, покрылось тонкой розоватой корочкой, которую не следовало тревожить, он смог немного выдохнуть и подумать. До этого же он беспробудно пил, пахал с перерывом на два часа сна, мотался по командировкам и всячески старался себя довести. Что удавалось. Пресловутый туннель, который многие описывали как посмертное видение, он порой затылком чувствовал. Но в какой-то момент удалось открыть чуть менее похмельные глаза и увидеть, что слезами горю не поможешь. И он выбрал полицию. Казалось бы, такая несолидная мелочь как значок полицейского, а открывала доступ во всякие секретные архивы и хранилища, о которых главе Тяньчуань приходилось только мечтать. Как у всякой замученной отчётами государственной структуры архивы здесь занимали подвал. Ненавидимые большинством работников помещения, как и, собственно, морг, они располагались рядом, как локальный филиал ада, на минус первом этаже: прозекторская направо, архивы – налево. Слава богам, в разных сторонах, так что можно было спокойно посещать хранилище, не пересекаюсь с судмедэкспертом. К сожалению, так же не было ничего удивительного, что в очередной раз, роясь в папках на дальней полке, они с Вэнь Кэсином столкнулись нос к носу. Чёртова теория вероятностей. – А-Сюй, какими судьбами? – чуть вздрогнув, улыбнулся судмедэксперт, торопливо опуская уродливые очки со лба на нос. Без привычной одноразовой медицинской шапочки стали видны его длинные волосы, красивые, блестящие, ухоженные, волосок к волоску собранные на макушке в тугой пучок. Кокетливая шпилька торчала в нём, так и маня прикоснуться, мимолётное впечатление, что когда-то он уже видел её, Цзышу торопливо прогнал, потому что Вэнь Кэсин сам по себе завораживал. В синеватом свете металлогалогенных ламп с резким профилем и высокомерным взглядом он был похож на древнекитайского аристократа, восставшего из могилы, либо хладнокровного призрака, явившегося за возмездием. “В такого можно был бы даже влюбиться, мертвец для мертвеца”, зачем-то подумал Цзышу, но сам же над собой посмеялся. Всё бы ничего, но вот эти куцые усики и очки с толстенной квадратной оправой портили образ, превращая аристократа в понтореза без вкуса и воспитания. Но даже это не имело значения. Никто и ничто не имело значения, кроме конечной точки его пути: каменному столбику с именем и двумя датами. – Я же в полицейском архиве, а не в морге, – прищурился Цзышу и захлопнул папку. Не следовало давать окружающим ни малейшей ниточки относительно своего прошлого. И будущего. – Какие-то проблемы? – Прижатый к стене, ты бы говорил по-другому, – хрипло прошептал собеседник, по максимуму используя свою сексуальность. Если бы не усики и очки, эффект был бы лучше, а так все вышло комично и нелепо, как будто Вэнь Кэсин долго репетировал перед кривым зеркалом, внушая отражению веру в свою неотразимость. Вот только настоящая картинка была весьма далека от роскошного сердцееда. Чжоу Цзышу закатил глаза, уголки губ предательски дрогнули. – Ты улыбнулся? О, боги! А-Сюй, ты улыбнулся! Не ври мне. Я видел, как ты улыбнулся. Моя бабушка всегда говорила, если ты смог рассмешить девушку, считай, что ты наполовину её раздел. – Это не улыбка. – Не ври мне. – Ты себя в зеркало видел? – Чжоу Цзышу не любил быть грубым с теми, кто не заслужил, но собеседник очень уж активно напрашивался. Тратить время по пустякам он тоже не намеревался. Когда стоишь одной ногой в могиле и отмеренное тебе время измеряется даже не в месяцах, все эти социальные реверансы становятся восхитительно бессмысленными. Ты умрёшь, а люди будут вспоминать, как ты им сказал правду в лицо или как нассал мимо унитаза? Не всё ли равно, мёртвому. Но только пока живому. – Видел, конечно, – лучезарно улыбнулся Вэнь Кэсин. Улыбка у него была красивая, во все тридцать два. Сразу видно, что врач: заботится о своём здоровье, о зубах, планирует встретить старость ухоженным и с полным жевательным комплектом, возможно даже без болей в спине, по крайней мере и за осанкой следит. Жаль, зрение подводит. – У окулиста давно проверялся? – Что? В смысле? – собеседник по-детски обиженно дёрнул руку к лицу, ткнул в линзу очков, глупо распахнул рот в попытке что-то ответить и также глупо захлопнул. То ли наконец понял что-то, то ли сдался. Чжоу Цзышу было неинтересно. – Знаешь, некоторые любвеобильные богачи вешают в спальнях зеркала над кроватью, чтоб видеть, в каких красивых позах они трахаются. Так вот, это не твой случай. Не вздумай так делать, – развернулся и ушёл. Это был четвёртый раз, когда он перечитывал папку с делом Цзюсяо. Никаких зацепок, никакой конкретики. К сожалению, отчёт по вскрытию, выполненный предшественником Вэнь Кэсина проигрывал новому судмедэксперту во всём, но общий смысл был понятным. Никаким. Расплывчатые формулировки, море воды, тонны бестолковых эпитетов, словно он списывал сочинение с краткого содержания. Предыдущий патологоанатом как раз вскоре уволился, одно из последних дел вряд ли вызывало в нём энтузиазм, чтобы как следует покопаться в деталях. Это был четвёртый раз и последний. Не стоило лишний раз бередить душу. Всё равно никаких зацепок. Зря он надеялся. Печально. Служба в полиции не помогла ни в одной задаче. Даже Хозяина призраков он нашёл в интернете сам. Полицейские архивы и здесь фокусировались не на том. Чжоу Цзышу вздохнул, перебивая мрачные мысли. Главное – он нашёл Хозяина Призраков, осталось только договориться о цене и умереть в пытках. Цзюсяо на том свете, конечно, не порадуется, но хотя бы Цзышу покажет, что умер не легче, чем он.

* * * *

Чжоу Цзышу было больно. Неимоверно больно. Но недостаточно. Он резко вскрикнул и замолчал, выравнивая дыхание и заталкивая агонию в дальний уголок сознания, как учил его наставник. Палач вдруг, словно что-то вспомнив, развернулся к боковому столику. По видео Цзышу помнил, там были разложены инструменты и какие-то пробирки с реактивами. Скрупулезно и последовательно. Где-то вроде даже стоял микроскоп, он видел похожий на рабочем столе в полицейском морге. Острые сверкающие лезвия разной конфигурации для искусных надрезов и реактивы. Как рассказывал судмедэксперт, их следовало класть в определённом порядке, чтобы легко взять любой и не задеть соседний, а ещё – всегда в одинаковой последовательности: чтобы брать, не глядя. Сбоку что-то стукнуло, звякнуло, а потом разбилось. Звуки разлетающихся осколков, а затем шлепающих по вязкой жидкости подошв Цзышу не понравились. Палачу тоже. Тот свистяще выдохнул и заторопился. Слишком нервно и испуганно, – даже по участившемуся дыханию заметно. Шаги стали шумными, что-то снова лязгнуло, затем прошуршало, шлёпнуло мокрым текстилем по металлической стойке как-будто… Чжоу Цзышу не мог поверить своим ушам. Как-будто его мучитель поспешно вытирал пол. Либо он был слишком педантичным мизофобом, либо… он был не на своём месте. И последнюю мысль Цзышу очень не хотелось додумывать. – Что замолчал? – удар в бок тупым предметов вышел неожиданным. Чжоу Цзышу скомкано простонал и затих. Сейчас тело не было чем-то важным, что стоило беречь. Следовало перестать ждать логичности, считать удары, пытаться сглаживать воздействие, напрягать мышцы, контролировать дыхание, концентрироваться на внутреннем состоянии. Нужно было лишь дышать спокойно и размеренно, чтобы протянуть как можно дольше. – Что, думаешь, что я недостаточно жесток и страшен? – над ним нависла белая маска с криво изогнутой прорезью для рта. – Или, что я неловок и не заслуживаю быть палачом? Что молчишь? Жёсткие руки легли на подбородок, грубо и унизительно потрепав, как непослушную собаку, затем сдавили горло, вырвав ещё один мучительный хрип, а потом к глазу приблизилось сверкающее остриё. Даже с такого ракурса, Цзышу сумел разглядеть изогнутое сразу в двух измерения лезвие, напоминающее серп. – Этот нож я украл у самого Хозяина Призраков, и сейчас я покажу тебе, как он его использует.

* * * *

– Ты что здесь делаешь? – Ты мне не звонил, я боялся, что ты неправильно записал мой номер. – Я запомнил, – закатил глаза Чжоу Цзышу, и это было правдой. Он с первого раза запомнил те несчастные десять цифр, чтобы никогда не брать трубку, если они высвечиваются на табло. Последние дни перед увольнением он передавал дела, строчил отчёты, как из пулемёта, некстати вспоминая заботы главы Тяньчуань, и уж никак не планировал встречаться с назойливым патологоанатомом. Думал о нём зачем-то, это да, но видеть не хотел. Не те чувства он вызывал в Цзышу, совсем не те, которые следовало испытывать перед смертью. Но сейчас, увидев его огромные, словно испуганные глаза за толстыми стёклами очков, всклокоченные усики над губами, он, пожалуй, был даже рад, что судьба сделала такой прощальный подарок. – А-Сюй, я нашёл кое-что интересное и хотел с тобой поделиться. Мне кажется, это срочно. В том последнем деле… Чжоу Цзышу неожиданно для себя осознал, что хотел бы услышать что-нибудь типа “я соскучился”, но и такой вариант был неплох. По-своему честен. Следователь ни разу не видел патологоанатома в цивильном, но, несмотря на нелепый образ: яркие штаны, цветастый пиджак, шпильку в волосах и художественно растрёпанные локоны, – смотреть на него было приятно. Хотя это скорее персональное. Остальные коллеги и “клиенты” полицейского участка, посматривали на гостя с едва скрываемой насмешкой. Как на забредшую в стадо волков овечку. Слишком яркую, слишком живую, слишком жизнерадостную овечку для этого дерьмового места. – Рассказывай, – кивнул Цзышу и пододвинул стул для посетителей. – Вот смотри, – Вэнь Кэсин деловито, куда вдруг девалось всё кокетство, зашуршал бумагами в папке, начал раскладывать перед Цзышу снимки с ранами, надрезами, какие-то трехмерные построения, таблицы. – Эти надрезы нанесены не обычным скальпелем. А очень редким. Я бы даже сказал, легендарным. – Почему ты так думаешь? – почему-то обсуждать что-то с Вэнь Кэсином всегда было интересно. – Чтобы угол проникновения стал вот таким, – снова зашуршали бумажки, – и проник на такую глубину, он должен быть по-особому изогнут. – Ну, или преступник по особому изогнулся или жертву развернул, – по личному опыту Цзышу мог предположить сразу несколько вариантов необычных разрезов, и к каждому ещё по два с особой жестокостью. Но об этом знать не следовало никому, потому он лишь ядовито пошутил. – Нет, при всём желании так не сделаешь. Даже постфактум. Смотри, вот это варианты экспертизы и примерный внешний вид оружия, – поверх всех легла ещё одна распечатка. Изогнутая сразу в двух измерения фигура со странным лезвием, напоминающим серп, действительно, не вызывала у Цзышу никаких ассоциаций, разве что… – Хозяин Призраков? – произнёс следователь чуть громче обычного, люди в кабинете принялись на них косится и с любопытством посматривать. Личность Хозяина Призраков была легендарной. Ходили слухи, что он не только любил мучить и пытать, но и слыл гениальным изобретателей изощренных пыточных инструментов. Кайфовал он от этого. Чем не хобби? Вэнь Кэсин вздрогнул, зачем-то выдохнул и, заново расслабившись, закатил глаза. – Нет! То есть, да, у него тоже есть такой. То есть, скорее всего есть такой. Но это не значит, что у него монополия. В конце концов, он мог его где-то потерять, – самую смешную фразу Вэнь Кэсин оставил на конец, но Чжоу Цзышу всё равно не проникся. – И? – И, А-Сюй, если есть такие зацепки, то нужно обязательно закончить расследование, – Вэнь Кэсин сделал такие умоляющие глаза, что любой щенок бы позавидовал (круче Цзюсяо и даже Чжэнь Яна), но Чжоу Цзышу видел его со скальпелем, потому не впечатлился. – Я увольняюсь и передаю дела. Тем более, это очень слабая зацепка. От неё ещё копать и копать. – Вообще-то, у меня есть идея! Я хочу кое-что быстренько проверить, А-Сюй. Но мне нужно немного времени. Сутки, я уложусь в сутки! Ты можешь чуточку подождать? Нет? Ну, скажи хоть, куда ты уходишь, а? В какой участок? Вдруг там тоже не хватает судмедэксперта? – Подожди, – Цзышу огляделся, шестым чувством ощущая разворачивающиеся в его сторону как локаторы, уши коллег. – Ты обедал? Давай куда-нибудь отойдём, я знаю недалеко отличную чифаньку, – и почти насильно вытащил посетителя в коридор. – А-Сюй, а может… может не на обед, а переспим? – выдал ему в спину Вэнь Кэсин, слава богам, уже на улице. – Ты что, муравей? – Почему муравей? – впервые Вэнь Кэсин выглядел не как самоуверенный ловелас, а по-человечески озадаченным. Сердце Чжоу Цзышу споткнулось, а затем резко ускорилось, как бегун на последнем издыхании стремящийся выиграть кубок. Такие волнения ему были ни к чему. – Несёшь всякую хрень! Не будет обеда, вали давай к себе, – внезапно разозлился Чжоу Цзышу. Ему казалось, что все яркие эмоции давно стухли и истрепались, но патологоанатому каким-то образом удавалось будить их щелчком пальцев. Или взмахом ресниц. Или одной дурной фразой. Или просто своим присутствием. Чжоу Цзышу не собирался задумываться, почему это так. – А-Сюй, ну ты всё равно уходишь, мы больше можем не увидеться, – начал ныть собеседник, когда-то давно один знакомый мальчишка точно таким же нытьём заставлял Чжоу Цзышу делать ему кузнечиков из сена. – Тебе понравится, я обещаю. А если не понравится, то я… “Мы точно больше не увидимся”, подумал Цзышу, пропуская мимо ушей развестую трепотню, по поводу того, как ему понравится член в заднице, как он будет задыхаться от восторга и просить ещё, как… – Хорошо, пошли, – так же резко, как до того отказывался, согласился Цзышу. Шальная мысль, “а почему бы и нет”, выскочила как чёртик из табакерки. Это ведь тоже должно быть больно. По-другому больно, но всё равно неприятно. Такую боль он ещё не испытывал и даже “не мечтал”, так зачем отказываться от ещё одной пытки? Так сказать, пилотная экзекуция. Внутри вдруг стало спокойно и легко, лишь лёгкое недоумение, почему он раньше об этом не подумал, сначало потолкалось в голове, а потом исчезло без следа. Решение выглядело настолько естественным, что даже удивительно. – Ты… да? Пошли… да? Куда пошли? – опешил Вэнь Кэсин, глупо и смешно наперебой задавая вопросы. – К тебе. – Ко мне? Ко мне нельзя, у меня бардак и… – Ко мне – тоже. Тогда всё отменяем? – Чжоу Цзышу ощутил, как насмешливо поднял бровь и округлил глаза. Дурацкая мимика никак соответствовала человеку на пороге смерти. – Нет-нет, подожди. Тут недалеко… я знаю хорошую гостиницу. – Ты платишь за номер, – из чистой мелочности добавил Чжоу Цзышу, хотя лишь недавно думал, что заработанные в Тяньчуань деньги надо хоть частично потратить.

* * * *

В номере было чисто и помпезно. На несколько часов простой номер никто бы не сдал, консьерж и так украдкой косился на двух высоких мужиков, но на сутки – получилось договориться. Правда, какой-то очень дорогой вип номер. Чжоу Цзышу кинул взгляд на дверь в ванную, потом вспомнил о маскировке и тяжело вздохнул. Вэнь Кэсин примерно также посмотреть туда же и понурился. От этой дурацкой синхронности хотелось и закатить глаза, и рассмеяться. Опять неправильный посыл. – Давай прямо так, по-быстрому. У тебя есть презервативы? – Д-да, д-давай, – охотно кивнул спутник и направился к постели. Удивительно, но прямая, как палка, спина выдавала волнение владельца. Словно это не он запоем рассказывал, скольким мальчикам и в каких позах он доставлял удовольствие буквально на прошлой неделе. – А-Сюй, как ты любишь? – Без разницы, – сосредоточился на пуговицах Цзышу, стараясь не смотреть на собеседника. – А всё-таки? В какой позе, ну, ты… в последний раз? – Не помню, – почти не соврал Цзышу, потому что помнить там, действительно, было нечего. Рубашка отправилась на спинку стула. – А когда? Давно ты… у тебя был последний раз? – Не помню, – майка отправилась вслед за рубашкой. – А с… – Отличное время для заполнения анкеты, Лао Вэнь. Что дальше? Викторина? Тесты? Шарады? – отрезал Чжоу Цзышу и, стянув штаны вместе с трусами, откинул покрывало на кровати, вопросительно дёрнул подбородком. Воцарилась тишина. Вэнь Кэсин замолк на полуслове, уставившись на него, не дыша. Чжоу Цзышу знал, что у него красивое тело. Он работал над ним с детства, превратив его не просто в здоровое и сильное обиталище души, но в идеальный, остро отточенный, смертоносный инструмент. Если бы не шрамы и ожоги, как раньше шутил Бэйюань, мог бы в плейбое для девушек сниматься. Как оказалось, не только для девушек. При мыслях о предстоящем в животе что-то сладко-болезненно заныло и сжалось. Вэнь Кэсин смотрел на него загипнотизированным взглядом, и, как кролик перед удавом, так же медленно механически начал идти навстречу, расстёгивая пуговицы на своей модельной рубашке. Чжоу Цзышу не был возбужден, он вообще не думал о сексе с мужчиной, как об источнике удовольствия, по крайней мере в той позиции, на которую подписался, но этот взгляд напротив, это рваное дыхание, дрожащие губы и неподдельное восхищение в глазах, пленяли. А когда тонкие и длинные пальцы патологоанатома, – Чжоу Цзышу всегда непроизвольно замечал, как изящно они держат любой инструмент, – коснулись плеча, вздрогнул. Волна возбуждения пронеслась по телу, заставив выдохнуть. Спутник отмер, часто-часто заморгал, ловя потерянный фокус, и попятился. – Я сейчас, только руки помою. Я сейчас. Ты пока ложись. Под одеяло. Тут холодно. Я сейчас. Чжоу Цзышу послушно вытянулся на кровати. Его неожиданно потряхивало, он очень надеялся, что сквозь маскировку покрасневшая кожа не просвечивала. Вэнь Кэсин вернулся быстро, быстро погасил свет, погрузив комнату во тьму, торопливо скинул одежду, шикнув на потянувшегося было к ночнику Цзышу, юркнул под одеяло. Чжоу Цзышу снова вздрогнул, холодные ноги вытянулись вдоль его тёплых, на грудь легла ладонь, потянулась вверх к шее, прошлась по щеке. Медленно, шершаво, неуверенно, но упрямо, возбуждающе. Чжоу Цзышу, сам от себя не ожидав, задышал быстрее. Сколько же времени он не занимался сексом, что вот так охотно реагирует на любого прикоснувшегося? – А-Сюй, какой ты красивый. Можно я тебе поцелую, – прошептал спутник. Чжоу Цзышу кивнул. Потом, сообразив, что в темноте не видно, промычал что-то утвердительное. Вэнь Кэсин, проскользив прямо под одеялом, ловко оседлал его и склонился к губам. Чёрт, не нужно было соглашаться, додумался Чжоу Цзышу, придя в себя через долгое время, осознавая, что стонет в ответ и извивается, прижимаясь. Поцелуй оказался настолько головокружительным, что он даже не почувствовал чужих усиков, хотя неоднократно зачем-то размышлял, насколько это будет щекотно. Вэнь Кэсин гладил его член так умело, словно это делал он сам. Правильно сжимал, в нужном ритме двигался, перебирал пальцами, и угол был идеальным. Всё было совершенно не так, как Цзышу планировал. Не больно и не мучительно. Надо было что-то делать. – Лао… Вэнь… Лао Вэнь, – вклинился он между поцелуями, – у меня мало времени, давай быстрей. – Хорошо, хорошо, сейчас… Мужчина перегнулся через него, шаря в сброшенной одежде, гибкий и тёплый, и Чжоу Цзышу внезапно сообразил, чего не хватает. – Ты снял очки? – Конечно, А-Сюй, – рассмеялся Вэнь Кэсин, шурша чем-то в темноте. – Они же мешают. – Но ты меня видишь… нормально? – Тут темно, мне не нужно тебя видеть. Достаточно чувствовать. – Как же ты понял, что я красивый? – не удержался Цзышу. – О-о-о-о, у меня очень чувствительные пальцы, я могу на ощупь описать все твои мышцы и изгибы снаружи, а теперь – Чжоу Цзышу ощутил, как скользкий палец, едва оказавшись у него между ног, быстро проник внутрь. От неожиданности он сжался и зашипел, долгожданная, хоть и слабая боль, обожгла промежность, – а теперь ещё и изнутри. Расслабься. Расслабься, а то ничего не получится. По уму нужно было это делать в несколько этапов, дня два-три на подготовку, потом неторопливо и долго… – Заткнись и не отвлекайся. – А-Сюй, я не… – Не ври, что не хотел. – Хотел, конечно, но я честно пришёл кое-что тебе показать. Чжоу Цзышу зашипел, пальцев стало больше, движения сильнее, страннее, а боль принялась исчезать. Тело словно запуталось, не зная, как реагировать на совершенно новые ощущения, было мучительно непонятно, туго, между ног чуть саднило, но не болело. А Вэнь Кэсин словно имел в запасе всё время этого мира, никуда не торопился, мерно и методично работал пальцами, словно даже наслаждался, двигая каждый раз чуть по-разному. То ли техника была идеальной, то ли Чжоу Цзышу настолько привык к боли, но он быстро притерпелся, освоился, недовольно поворчал, но потом пальцы что-то задели, и всё возмущение превратилось в хриплый стон. – Вот так, – удовлетворённо кивнул Вэнь Кэсин и продолжил истязать точку. Чжоу Цзышу изогнулся дугой, пытаясь перетерпеть всплеск удовольствия. – Лао Вэнь, Лао Вэнь, прекрати, – он нашёл в себе силы перехватить чужую руку в предплечье, – прекрати. Остановись, я сейчас… – А-Сюй, я подумал… давай сегодня обойдёмся без проникновения. Я могу сделать тебе приятно и иначе. – У тебя не будет другого шанса. – Что? Почему? – Я увольняюсь и… переезжаю, – Цзышу сообразил, что чуть не выдал главную тайну. – Куда? – Не твоё дело. Нет, так нет. Свали с меня. У меня мало времени. Всё превращалось в какой-то чудовищный фарс, неуместная нежность и бережность, когда он ждал жестокого проникновения и грубости. Вэнь Кэсин был не похож на человека, умеющего доставлять удовольствие кому-либо кроме себя. Навряд ли он даже встречался с кем-то серьёзно. Да у него на лице было написано, что он любит быстрый секс с удобными и послушными партнёрами, исполняющими любую прихоть. Воистину зря потраченное время и неоправданные ожидания, вздохнул Цзышу, проклиная собственную трусость. На пути к смерти не следовало размениваться по мелочам. Из-за возмутительной нежности и своего истосковавшегося по ласке тела, он чуть было не испытал страх перед смертью, мечтая повторить это ещё не один раз. – А-Сюй, погоди. Сейчас презерватив надену, – примирительно зашептал Вэнь Кэсин. – Последняя попытка. Постарайся сделать это быстро. – Прости-прости, не подумал, что ты любишь погрубее, – интонация неуловимо изменилась. Цзышу был уверен, если бы не темнота, то он разглядел бы на лице Вэнь Кэсина многообещающую коварную ухмылку. Потому что в следующий момент его руки, схваченные за запястья вытянули над головой. Он чуть не начал выкручиваться, чтоб провести обратный захват. – Тогда я тоже сразу признаюсь, А-Сюй. Я люблю послушных мальчиков, а непослушных – люблю наказывать. Мы с тобой идеально подходим друг другу. Не находишь? Низ живота скрутило возбуждением, и, если до этого Чжоу Цзышу ещё раздумывал просто уйти, то сейчас бы уже не смог. Вэнь Кэсин, волк в овечьей шкуре, тёрся и прижимал его к постели, грубо покусывая и сжимая запястья. Как будто имел на это право. Как будто знал, что Чжоу Цзышу не будет сопротивляться. А его слова… Возбуждали похлеще поцелуев. Из головы вымело всё напрочь, все попытки контролировать себя, своё лицо, своё тело, свой голос оказались тщетными. В голове билась только одна мысль: лишь бы это длилось и длилось. Вэнь Кэсин сжимал его тело, придавливал, приподнимал, изгибал, как ему хотелось, а Чжоу Цзышу млел в его руках, разверстый и покладистый, как пластилин. Покорно раздвигал ноги и переворачивался по мановению руки, словно был самой послушной проституткой в борделе. – Расслабься, – как сквозь пелену донеслось до него, и стало больно. Там, где он был целым и мягким, его словно разрывали на куски. Он разом охрип от крика. – Тш-ш-ш, тш-ш-ш, расслабься, дыши, дыши, сейчас станет легче. Надеюсь, не станет, подумал Цзышу; он ждал боли, хотел её и дождался. Так какой смысл ей сопротивляться? И он перестал. – Вот так, вот так, молодец, хороший мальчик. Как ты быстро расслабился, А-Сюй. Ты такой молодец. Ты создан для этого. Ты создан, чтобы подставлять себя вот так, вбирать мой член, покорно стонать. Какой ты сладкий, А-Сюй. Там внутри, ты просто ненасытный, я чувствую это, – прошептал Вэнь Кэсин, плавно раскачиваясь, а потом начал двигаться. Чжоу Цзышу глухо вскрикнул, скорее от неожиданности, чем от боли. Движения внутри были плавными и ритмичными, скользящими и нежными. Каждая сантиметр члена Вэнь Кэсина прокатывался внутри сладко и тягуче, вызывая ощущение ненормальной наполненности. Непривычное всегда будило в Цзышу жажду исследования, он инстинктивно сосредоточился на чувствах так, что перестал замечать всё остальное. Вэнь Кэсин медленно выходил и так же размеренно входил, с каждым разом скольжение получалось всё лучше, и с каждым разом росло удовольствие. Это было неправильно. Чжоу Цзышу согласился на это не ради наслаждения, вытащила его из тумана эйфории упрямая мысль. Опять нежности, чёртов Вэнь Кэсин, разозлился Чжоу Цзышу и резко подкинул бёдра навстречу, совершенно не рассчитывая на последовавшую вспышку пронзительного удовольствия. Она оставила его ошеломлённым и жадным, жаждущим ещё, и больше, и глубже. Мысли о боли и пытках исчезли начисто. Не то что Вэнь Кэсин, он сам от себя не ожидал, что превратится в дикое, обезумевшее от удовольствия существо, желающее всё и сразу, стонущее, кричащее, умоляющее и страстное.

* * * *

– А-Сюй, а тебе точно нужно уезжать, – они лежали в постели в обнимку, Чжоу Цзышу приходил в себя. Ощущение нереалистично окружающего постепенно рассеивалось. – Да, мне пора, – немыслимым усилием он выдернул себя из кровати и зашарил по полу в поисках одежды. Трусы, штаны, майка, футболка, лишь чёртовы носки решили поиграть в прятки. – Я включу свет. Одновременно со щелчком выключателя сзади раздался недовольный вскрик. – Нет! Не смотри. – Что? Цзышу обернулся на резкое движение, Вэнь Кэсин, сидя на кровати, накинул на голову одеяло, как мальчишка, застигнутой за чтением книжки с фонариком. – Я без очков и макияжа. На вкус Цзышу оправдание было глупым, но носки быстро нашлись под креслом. Пришло время прощаться. Если он задержится, то захочет ещё. Вэнь Кэсин – чёртов дьявол-искуситель – разбудил то, о чём Чжоу Цзышу даже не подозревал. В самый неудачный момент. А может, наоборот, удачный. Перед смертью у него будет на одно сожаление больше. – Лао Вэнь, – в горле стоял ком. Надо было сказать что-то одновременно серьезное и лёгкое, чтобы мужчина не сообразил, что с ним прощаются. – Я пошёл. Было… было неплохо. Ты был прав, стоило согласиться раньше. Поцелуешь меня? – Нет, – буркнул Вэнь Кэсин из-под одеяла, – ну, если свет выключишь. Ой, стой! Подожди! Мне надо кое-что тебе отдать. Вон там на кресле в сумке посмотри, там папка. Вскрытие по делу Цинь Цзюсяо, ну, которое ты в архиве читал. Я посмотрел его, мало ли, вдруг что-то упустили… Так вот, оно неправильное! Абсолютно неправильное! То есть, падение человека со скалы достаточно редкий случай, так что… Чжоу Цзышу похолодел. – Ты копал под меня? – Что? Чжоу Цзышу, нет! Как ты мог такое подумать! – Ты копал под меня, – закончил Чжоу Цзышу равнодушно и вышел из комнаты.

* * * *

Он нашёл Хозяина Призраков на закрытом форуме. Совершенно случайно. Где-то в недрах нераскрытых дел о расчленителе психопате вычитал про него. Одна из нитей расследования, которая никуда не вела. По мнению предыдущего следователя. Кто-то из знакомых одной жертвы рассказывал, что тот зависал на определённых форумах, в другом случае просто изъяли компьютер и отправили на экспертизу, но ни концов не нашли, ни совпадений не оценили. Чжоу Цзышу тоже сначала решил, что тут всё глухо. Сайт в красно-чёрных тонах, оформление устаревшее и похоже не обновляемое со времён царя Гороха, едкие цвета, режущие глаз сочетания фона и шрифтов, – такое ощущение, что его делал начинающий дизайнер, дорвавшийся до HTML. Но вот темы, поднимаемые там, ему понравились. Пытки, насильственные смерти, самоубийства, гипотетические и идеальные преступления. Если подумать, половина тем рассказывала о том, чем он сам занимался, а вторая – что он планировал сделать. На страницах пользователи выплёскивали свои истории, тяжёлые, неподъёмные, разрывающие души. В основном потери близких, любимых, родных, единственных, на ком держался их мир и после кого не имело смысла существовать. Вообще. Чжоу Цзыщу неожиданно нашёл товарищей по несчастью, которым можно было если не излить душу, то приобщиться к общей атмосфере и почувствовать своё неодиночество. Его история, конечно же, не могла быть тут выложена никак (иначе Хэлянь И послал бы за ним парочку отрядов устранителей, и можно было распрощаться с идеей медленной мучительной смерти). Но некоторыми “невинными” моментами он поделился. Он погружался в пучину отчаяния вместе с другими и понимал, что выход у него только один. Так что, когда в один из вечеров он обнаружил у себя личное сообщение от “Белого Призрака”, то сразу же согласился. Кажется, собеседнику был нужен подопытный. Кажется, на этом можно было неплохо заработать. Кажется, он нашёл главного подозреваемого, но в тот момент он не думал о раскрытии дела. Слишком долго он прожил по ту сторону закона, чтобы отступиться в момент, когда единственная оставшаяся мечта замаячила на горизонте. После нескольких заданий, с одной стороны жестоких, а с другой, для Цзышу это было в порядке вещей, его наконец пригласили в виртуальный тур по пыточной. Честности собеседника можно было только позавидовать. Наверняка, в мире было много желающих мучительно умереть за огромные деньги. Добровольно. Чжоу Цзышу знал об этом не понаслышке, но никогда не думал, что это можно организовать настолько в лоб. От денег отказываться он не стал, прозвучало бы подозрительно. Так что всё остальное прошло как по маслу. "Работодатель" показал ему подвал, где будет его убивать. Продемонстрировал орудия пыток, аккуратные столы с инструментами. Самое смешное, у него был даже прайс с расценками, показывающими как выплата зависит от продолжительности мучений и предсмертной агонии. Чжоу Цзышу мог бы поаплодировать. Даже он, будучи беспощадным главой Тяньчуань не додумался до такого. Так безжалостно. И так казённо. Ему дали время подумать, но не слишком тянуть. Так что он тоже взял паузу. Он должен был выглядеть настолько отчаявшимся, чтобы безропотно согласиться на самый высокий тариф. А ещё предстояло обдумать один из самых чувствительных вопросов: что сделать с телом. Со своим телом. Когда-то давно он беседовал об этом с Вэнь Кэсином, так беседа сложилась, и почерпнул оттуда много неожиданного и полезного.

* * * *

– Смотри, А-Сюй, это наше обвинение. – Это просто грязное стекло. – Ну не скажи, на этих стёклышках кусочки тканей органов человека толщиной всего в четыре микрона, – торжествующе выпалил судмедэксперт, как будто ему самому не терпелось похвастаться. Чжоу Цзышу закатил глаза. Временами Вэнь Кэсин выглядел как ребёнок, увлечённый новой интересной головоломкой, которую он пока не знает как решить. Он даже завидовал его жажде жизни и любопытству. В детстве он знал такого человека, да и сам был таким когда-то, но весь выгорел. – И? – И вот по таким крошечным срезам и ставится точный диагноз, который могу определить только я. – Как самоуверенно, – пробурчал Чжоу Цзышу. – Конечно. Ты даже не представляешь, сколько всего интересного я могу узнать, если ко мне в руки попадёт тело. Даже если его двигали, перекладывали, переворачивали, или всего лишь стояли рядом и курили, а то и пахли какими-то духами, я смогу это определить. – Хочешь сказать, для преступника главное, чтобы к тебе в руки не попало тело? – Ага. – И как непрофессионал может его скрыть? – Убить и съесть, – с сумасшедшей улыбкой выдал собеседник, на миг глаза у него стали пугающие, злые, не способные к сочувствию, но удивительно живые. – Шучу, шучу, А-Сюй. Я тебя напугал? – Меня сложно задеть за живое, потому что живого во мне осталось мало, – слишком серьёзно выдал Чжоу Цзышу, мгновением позже сообразив, что именно он только что сказал, и теперь боялся ответной реакции. Он знал, что почему-то нравится Вэнь Кэсину, всё замечал и всё понимал, но предпочитал игнорировать. Так было проще для его плана. – Просто любопытно. Так какие способы ты знаешь? – Если у тебя достаточно много соли. Простой поваренной соли, даже не йодированной, то тело можно замумифицировать дома. – А если не собираешься хранить? – Купи щёлочь. Она разъест всё, кроме волос и ногтей. – Годится. – Но её тоже понадобится очень много. И это будет дорого. – Сколько? – Двадцатипятикилограммовый мешок каустической соды, она же натр едкий, она же гидроксид натрия стоит где-то, подожди, сейчас на Таобао гляну. Вот – двести пятьдесят юаней. Не уверен, сколько точно надо раствора, чтобы весь труп окончательно разложился, но как-то мне… как-то я… сам себе… капнул на руку раствора, это было в пропорции пятьдесят кило на двести литров воды. За минуту у меня появился ожог на миллиметров пять в глубину и где-то десять-пятнадцать в диаметре. А тебе зачем, А-Сюй? – Книжку хочу написать. – А-а-а, ладно тогда, – озадаченно покивал собеседник. – Только не забудь перед этим удалить все зубы и изуродовать лицо. На всякий случай. А ещё, знаешь, можно ведь сделать проще. – Ну? – покладисто спросил Чжоу Цзышу, явно чувствуя подвох. – Ты можешь просто закопать его где-нибудь, а потом посадить сверху краснокнижное растение, чтобы никто не посмел его тревожить.

* * * *

Чжоу Цзышу вернулся из гостиницы злой и тут же пошёл в душ, и от одежды, и от тела слишком сильно пахло Вэнь Кэсином. Не следовало бросаться в чужие объятия, не подумав. Тем более к такому мутному типу, который, как оказалось, запомнил, какое дело смотрел Цзышу и тут же принялся копать под него. Что он там мог ещё выяснить, Чжоу Цзышу не знал и знать не хотел. Какая разница. Через два часа он отправляется на смерть, а через пару суток его и вовсе не будет в этом мире. Чжоу Цзышу устало вздохнул, загоняя мысли о Вэнь Кэсине в самый дальний уголок сознания. В остальном всё было готово: документально и юридически, но дурной кодекс чести требовал от него умереть, как воин. Хотя бы со своим собственным лицом, телом и именем. Он встал под горячие струи и наконец-то смысл с себя надоевшую маскировку. Начисто побрился, надел чистое бельё и новую одежду. Взял пустой телефон на самый крайний случай, шпионские привычки так просто себя не изживали. Из зеркала на него смотрел молодой красивый мужчина, ужасно тощий и болезненно выглядящий, но совершенно непохожий на сутулого и неопрятного “следователя Чжоу”. Вэнь Кэсину бы понравилось, зачем-то подумал Чжоу Цзышу и вышел на улицу. В условленном месте он встал спиной к темному переулку и принялся изучать огни города, как было приказано. В спину упёрся твердый предмет, он сказал кодовое слово и получил заветный чёрный мешок на голову, наручники, которыми его приковали к потолку в подъехавшем фургоне, и долгую поездку в полувисящем полусогнутом состоянии. Его переполняла весёлая злость, ненормальная и истеричная. В конце концов, он ехал на смерть, он мог позволить себе лёгкую панику, но вместо этого принялся мысленно считать промахи и ошибки палача. В другой ситуации с его навыками, он бы уже давно освободиться из наручников, вывихнув большой палец, а затем устроил “похитителям” незабываемое маски-шоу, но теперешняя цель была иной. Судя по времени в пути, его вывезли куда-то за город, под колесами стали попадаться колдобины, Цзышу успел пересчитать головой и коленями все детали фургона. Отчего-то в голове всплыли картины, как бы Вэнь Кэсин истолковал эти синяки при вскрытии. Опять Вэнь Кэсин! После остановки его вытолкнули на холодную и липкую, явно после полива, почву и потащили в какое-то строение. – Раздевайся, – раздался голос из-за спины. Они были в подвале. Цзышу зачем-то пересчитал ступени лестницы, примерно определил материал стен, размеры помещений и назначение постройки. Какая-то заброшка на краю сельскохозяйственных угодий. Он сдёрнул с головы мешок и непроизвольно вздрогнул. Ожидал, но всё равно вздрогнул. Они находились в той самой комнате из демо-видео. Тот же металлический стол с ремнями, те же этажерки с инструментами, холодный мертвенно-синий свет заполнял пыточную, делая её в чём-то схожей с прозекторской Вэнь Кэсина. Снова Вэнь Кэсин! – Не оборачивайся, бросай одежду в угол. – Я не собирался сопротивляться… – Да кто тебя знает! Все вы сначала говорите одно, а потом приходится ломать вам кости. Снимай всё и ложись на стол. Сам пристегни ноги и надень ошейник. Чжоу Цзышу чувствовал себя странно, выполняя инструкции, хотелось застегнуть не туго, оставить себе чуть манёвра на всякий случай, потому что вон та петля совсем разболталась, но он гнал малодушие. Страха не было, только холодное неприятное ощущение скручивало внутренние органы в тугой узел. Последние ремни на руках затянул уже сам палач, по иронии судьбы попав в расхлябанную петлю, видимо предыдущие жертвы рвались изо всех сил. – Хороший мальчик, – наконец-то расслабившись, выдал Призрак. – Сейчас мы тебя раскроем во всех смыслах. Чжоу Цзышу снова некстати вспомнил Вэнь Кэсина, как несколько часов назад тот раскрывал его совсем иначе, и чуть не покраснел, но быстро прогнал это ощущение. Сейчас всё это больше походило на осмотр врача, чем на прелюдию. Неприятная возня, ледяные руки, ледяные инструменты и откуда-то взявшийся противный липкий страх. – Последнее желание? – издевательски спросил палач. – Только не проси сделать это быстро. Я заждался, чтобы недополучить своего. Я сломаю тебе каждую косточку, сниму кожу тонкими слоями и разрежу внутренности. Ты можешь орать в голос, здесь отличная звукоизоляция, а я люблю громкие голоса. – Обязательно выбей мне все зубы и изуродуй лицо. – О? – подавился комментарием Призрак, – зачем? – Чтобы тело невозможно было опознать, – чуть не закатил глаза Цзышу от этого иррационального сюра. – Ах, да. Хорошее желание. Ты… ты сумел меня удивить. Пожалуй чуть попозже я позволю выбрать тебе ещё что-нибудь интересное.

* * * *

Чжоу Цзышу было больно. И сквозь боль он почему-то вспоминал лицо Вэнь Кэсина в дурацких очках, которые ему совсем не шли. Его длинные волосы в высокой причёске с очень знакомой шпилькой, когда он пришёл к нему в участок. Его лёгкие шаги, так напоминающие те, что неказисто исполнял Цзюсяо. И как он искренне и испуганно звал его “Чжоу Цзышу” в последний раз. “Чжоу Цзышу” “Чжоу Цзышу”? Он никогда не представлялся ему так. “Чжоу Цзышу” “Лёгкие шаги” знали только ученики Школы Четырёх Сезонов. “Чжоу Цзышу” Как и его имя… Из всех учеников выжили только он и Цзюсяо. Нет. Не Цзюсяо. Он и… больше никто. Все остальные погибли на его глазах, кроме Цзюсяо. Но нет… не все. Был ещё один. Но это было так давно. Так давно, что можно забыть. Он не мог выжить. Он пропал навсегда. Чжэнь Ян… Чжэнь Ян, который носил шпильку родителей… Как всегда, когда Чжоу Цзышу требовалось что-то обдумывать, мысли начинали сновать в голове на сверхсветовых скоростях, вытаскивая на поверхность кучу старых фактов, забытых воспоминаний, интересные параллелей и неожиданных выводов. Чёрт. Как раз такую, какую носил чёртов Вэнь Кэсин. И он же ему предлагал что-то рассказать про Цзюсяо… про Цинь Цзюсяо, неожиданно Цзышу вспомнил, что там даже фамилия была указана другая. “Какой же я идиот”, подумал Чжоу Цзышу, но вслух выдал другое. – Подожди! – выкрикнул он истошно и невпопад. Палач как раз собирался всадить скальпель в его предплечье. – Что? – даже как-то растерялся тот. – Мне нужно позвонить, – выпалил Чжоу Цзышу, чувствуя себя последним идиотом. В очередной раз но, видимо, не в последний. Пальцами правой руки он начал разбалтывать застёжку на ремне. Ту самую, с изношенной петлёй. – Ты идиот? – нервный смех был тому подтверждением. – Только один звонок. Мне нужно кое-что спросить у одного человека. Я включу громкую связь. Ты можешь слушать и прервать разговор в любой момент. Я не собираюсь звонить в полицию. Мне важно узнать одну вещь. – Я думал, будет что-то новое, – презрительно ответил призрак. Даже сквозь маску улыбка у него была неприятная. – Решил сдать назад. Я-то думал, ты особенный. – Я обещаю! Я не собираюсь сбегать. Но я не могу умереть, не спросив этого. – У тебя было время закончить дела. Ты не справился. Какая жалость! Придётся умирать так. – Подожди. Подожди. Я, правда, хочу умереть. Ты же видел, я не сопротивлялся, да даже сейчас я не против. – И что это доказывает? А вдруг ты узнаешь то, что хотел, но захочешь ещё что-то проверить? Как быть тогда? Отпустить тебя на все четыре стороны? Ты, правда, думаешь, что я такой дурак? Чжоу Цзышу так не думал. Он отреагировал бы точно также, заткнув подозрительного придурка поскорее. Но он не мог, он совершенно точно не могу умереть прямо сейчас, не узнав всё у Вэнь Кэсина, не проверив свои догадки. Не мог. – Прошу тебя, это вопрос жизни и смерти… – Естественно, это вопрос жизни и смерти. И сейчас ты начнёшь его изучать, – палач поднял скальпель. Цзышу как раз закончил разбалтывать ремень на правой руке, пропитавшая кожу кровь сработала как смазка, позволив быстро выдернуть кисть и убрать предплечье с линии удара. Вместо мышц лезвие ударило о металлическую поверхность. – Ах ты! – рявкнул призрак и перенацелился. Вторую руку Чжоу Цзышу освободить не успевал, потому просто дёрнулся, вывихивая плечевой сустав, руку не выдернув, но какую-никакую свободу манёвра получив. Будь на его месте кто-то менее подготовленный, боль и шок сразу бы парализовали его, но Чжоу Цзышу умел причинять себе ещё и не такие страдания. Он ловко ударил палача по уху правой, оглушая, затем развернул и взял в захват, зажав шею в локтевом сгибе, попутно выхватив скальпель. Одной рукой было неудобно, но Чжоу Цзышу справился. – Я же просил дать мне позвонить. Просил? Не слышу? – процедил он, – тебе что, сложно было? Обязательно было доводить до такого? – и укусил его за ухо. На собак действовало, почему на человека не должно. Тоже млекопитающее. Он на пороге смерти. Какие нахрен сантименты и норма приличия? Призрак взвыл, затрепыхался, но как-то совсем уж бездарно. Пока Чжоу Цзышу раздумывал, как бы умудриться освободить вторую руку и ноги, не выпуская пленника, из коридора донёсся шум, похожий на чьи-то торопливые шаги, кажется, палач был здесь не один. Чёрт! Проблем прибавляется! Не то чтобы это пугало, он попадал в ситуации и похлеще. Цзышу поудобнее перехватил скальпель и прицелился. Дверь вылетела внутрь от мощного пинка, мгновением позже, чем мединструмент вылетел из пальцев Цзышу, рассчитывая прилететь гостю прямо в лоб. – Блядь! – вырвалось у вошедшего, высокого и статного красавца, каким-то фантастическим образом успевшего увернуться от скальпеля. Он сумел. Хотя не должен был. Увернуться. Даже в состоянии душевного волнения для Цзышу было невозможно промахнуться: любое оружие лежало в его руках, как влитое, тем более холодное. Фантастическое невезение. Чёрт. С этим соучастником придётся попотеть. К сожалению из-за промаха проблемы удваивались. Нужно было как-то удерживать брыкающегося призрака, оставаясь частично прикованным к столу, и теперь ещё обороняться от его нового сообщника, судя по реакции, тоже не чуждого боевым искусствам. Тот в два скользящих шага пересёк разделяющее их пространство, и ругаться теперь пришлось Цзышу, потому что гость не только не принялся на него нападать, но, наоборот, мощным приветом “поздоровался” с палачом, с силой пнув его в непросматриваемый угол. Цзышу внезапно остался не у дел. Более того, ворвавшийся красавчик показался ему смутно знакомым, но от неожиданности он упустил момент рассмотреть драку, а точнее, избиение, она переместилась куда-то за спину, а дальше ломать и выворачивать тело, чтобы получить нужный угол обзора, он не хотел. Ему всё ещё нужно было освободиться целиком, найти телефон и позвонить Вэнь Кэсину. – Простите! Простите! – рыдал палач на разрыв аорты, так гортанно, словно у него вырывали сердце наживую. Судя по движениям и силе ударов, возможно и вырывали. Чжоу Цзышу никогда не отказывался от передышки, быстро расстегнул ремешки на ногах, пошевелил пальцами, разгоняя кровь, красные широкие борозды останутся на какое-то время, а подвижность ног нужна была ему сейчас. Где-то в дальнем углу должна была найтись его одежда, он бесшумно спрыгнул на пол, но не успел. Сзади всё резко стихло, поэтому короткий вопрос прозвучал оглушающе. – А-Сюй? В другой ситуации он бы не стал разворачиваться, а ударил на слух, но этот голос он как раз так хотел услышать. – Лао Вэнь? – и обернулся. Красавчик испуганно стоял чуть позади стола, по-хозяйски поставив ногу на грудь замершему палачу. Это совершенно точно был Лао Вэнь, перестав кривляться, он словно даже стал выше. Без дурацких очков и усиков, Вэнь Кэсин выглядел моложе и умопомрачительно красивее. Острый взгляд был теперь ясно виден и придавал его роковому образу законченности. Жестокой, обжигающей красоты. Чжоу Цзышу мог бы запросто влюбиться в такого с первого взгляда… – А-Сюй, что ты здесь делаешь? – переспросил тот, через мгновение до чего-то додумавшись, потому что взгляд стал убийственным. – Что здесь происходит? – с усталым нетерпением спросил он у палача и молниеносно пнул по рёбрам, тот взвизгнул и снова затрясся. …Чжоу Цзышу мог бы запросто влюбиться в такого с первого взгляда, если бы уже не был влюблён. – Он сам… он сам… он сам согласился, Хозя-а-а-ин! – заныл тот, и Вэнь Кэсин вздрогнул. А Чжоу Цзышу вдруг с кристальной ясностью осознал, с кем он недавно переспал. Ну и шуточки у судьбы. – А-Сюй? – вопрос не прозвучал, но он был везде: в голосе, в дрожащих губах, в испуганном взгляде Вэнь Кэсина. – Я… правда собирался умереть. Сам. – Ты же сказал, что переезжаешь? – На тот свет. Лао Вэнь, я тебе всё объясню, только расскажи мне, про Цзюсяо. Что ты там накопал? – А после того, как я расскажу, ты начнёшь искать новый способ умереть? – Вэнь Кэсин всегда был чертовски умным, а когда хотел ещё и крайне несговорчивым и жёстким. Чжоу Цзышу не знал, что на это ответить. Врать не хотелось. По всему выходило, придётся задержаться на этом свете ещё на пару дней. – Если хочешь… – Да, я хочу! Да, я хочу, А-Сюй. Если… если ты попытаешься, я сам тебя убью. – Договорились, – невесело усмехнулся Цзышу. – Как скажешь. – Ты согласишься на любую пытку? Сначала пообещай мне. Как я могу верить тебе после такого? Такой вопрос от Хозяина Призраков, заданный в подземной пыточной, оборудованной по последнему слову техники, и адресованный к человеку, собирающемуся умереть, звучал по меньшей мере странно. Но, судя по всему, они оба были людьми без предрассудков, в любом сюре упорно выискивающими рациональное зерно. – Да, на любую пытку от твоих рук, – кивнул Цзышу, не очень понимая, куда клонит собеседник. Он хотел одеться, остановить кровь, перевязать раны, остаться с Вэнь Кэсином наедине, чтобы задать все те, вертящиеся на языке вопросы, а выбирать каким способом умереть – не хотел. – Договорились, – резко оборвал Вэнь Кэсин, пнул Призрака, словно понукая лошадь. – Быстро принёс аптечку. – Да, да, хозяин, – молниеносно подорвался тот, несмотря на пару сломанных рёбер, насколько Цзышу смог оценить по его движениям. – Не шевелись, – Вэнь Кэсину аккуратно обработал раны Цзышу, в большинстве своём несерьёзные, но кровоточащие. Наложил пару швов, поцокал языком на наливающиеся синяки и странгуляционные борозды, заставив бывшего палача застучать зубами от страха. Затем взялся двумя руками за левое плечо и нежно посмотрел в глаза: – Жив твой Цзюсяо, – и резко дёрнул руку вниз и чуть в сторону. – Что?!! – Цзышу взвыл, но тут же замолк. Боль мгновенно прошла и плечо встало в нужный сустав, Вэнь Кэсин, чёртов патологоанатом, оказался отличным костоправом. – Этот отчёт по вскрытию – липа. Помнишь, я говорил, что падение со скалы достаточно редкий случай. Поэтому, чтобы достоверно его описать, нужно видеть тело. А тот отчёт был компиляцией. У моего предшественника не было тела, чтобы честно сделать вскрытие, поэтому он попытался списать, скомпоновал из кусков из разных источников. Часть я нашёл в учебнике, часть в других отчётах, – самодовольно ухмыльнулся Вэнь Кэсин. – Понятно. Пока Чжоу Цзышу пытался совладать с бьющимся сердцем и ужасом от того, что он только что чуть не упустил, Вэнь Кэсин заставил его одеться и вытащил наружу. Испуганный призрак как раз грузил оборудование в знакомый фургончик. – Этот идиот взял служебную машину. Я давно заметил, что он подворовывает мой инвентарь, а как начал совмещать с работой в морге, так он совсем распоясался. Думал, я не замечу. Господи, А-Сюй, а если бы я пришёл позже. – Я бы к тому времени уже разобрался с ним, – закатил глаза Цзышу.

* * * *

Они ехали в машине, Вэнь Кэсин сидел за рулём, Чжоу Цзышу в легкой прострации сидел рядом и смотрел, как янтарные пятна фонарей сменяются тёмными. На улице шёл дождь, размытые ограждения шоссе, освещение, стоп-огни, рекламные вывески и светофоры создавали дивный мир с картин пуантилистов, но Чжоу Цзышу видел только чёрный фон. – Знаешь, я в детстве очень любил читать, – начал Вэнь Кэсин. – Знаю, – улыбнулся Цзышу, – воровал из учительской библиотеки взрослые романы и читал под одеялом с фонариком. – Да я не о том, – отмахнулся тот, – знаешь, что самое страшное, когда читаешь очень увлекательную, но грустную книгу? – Финал? – Да. Вот ты читаешь её, читаешь, уже влюбился в героя, он уже для тебя как родной, все его мысли тебе близки и вы с ними родственные души. А потом вдруг понимаешь, что скоро конец, а для хорошего финала там осталось слишком мало страниц. А-Сюй, пожалуйста, не позволяй ей закончиться? – Лао Вэнь. А если я тебе скажу, что у книги есть ещё один том? Ты настолько медленно читал, что автор уже успел задуматься о продолжении. – Это правда, А-Сюй? Чжоу Цзышу перевёл взгляд за окно. Он как раз думал об оставшихся в живых персонажах. Следовало придумать, что сделать с Пэнцзюем и Хэлянь И, найти Цзюсяо, возможно Вэнь Кэсину не понравится, но довести до конца то расследование с потрошителем, а ещё… было кое-что первоочередное. – Пытки. Как ты собираешься пытать меня, Лао Вэнь? – Запру тебя в спальне и каждую ночь буду насиловать, – легко ответил тот, сосредоточенно глядя на дорогу. – Скоро приедем. – Какая же это пытка.