Yesterday

— Ah, Ah, Dude looks like a lady — душераздирательно завопил будильник прямо в самое ухо, устраивая сцену. Классический рок, чтобы просыпалось лучше и быстрее. Хотя делать этого совершенно не хотелось! Утро — явно был не его типаж. — Да заткнись уже. Встаю я, блять, встаю, — Руслан с закрытыми глазами все пытался попасть по кнопочке и выключить этот проклятый трель, — господи, ты хуже всех моих бывших, настоящих и будущих! Что я тебе сделал-то?! Утро в Красноярске, как всегда, начиналось с того, что мир за окном с нежностью и настойчивостью звал Руслана на свет Божий. Руслан, Руслан, просыпайся, Русланчик. Почему голос Красноярского утра имел занудный Колин тон?.. Тот самый, будто училка математики бубнит очередную теорему. Однако наш герой, словно заколдованная Спящая Красавица, лежал под одеялом, укрытый от этого настойчивого зова. И нахуй принца — спал бы он вечно мертвым сном в своей нежно любимой кроватке… Будильник, верный страж его утреннего покоя, наконец-то был выключен. Енисейский, ощутив, как его сонное сознание пробуждается, раздраженно потянулся, по-кошачьи зевая с причмокиванием. «Еще пять минут. Только пять минут. Ну прошу, прошу, прошу…», — подумал он, хотя прекрасно знал, что это всего лишь обман самого себя. Никаких пяти минут у него не было. Вот, наконец, он все же сел, ставя сначала левую пятку на пол, а затем и правую. Раз, два, подняться и в туалет. Уставившись в зеркало, Руслан поймал себя на мысли, что оно отражает его уставшее, помятое лицо с глубокими синяками под глазами. А в голове прокручивались мысли о собрании в Новосибирске. «Как же мне не хочется туда, пиздец,» — вздохнул он, будто бы этот вздох мог развеять все его тревоги. Как же он хотел лечь на пол, захныкать про свою тяжелую жизнь, что ему нужно на какую-то там работать, а не все получать за просто так, за красивые глазки. Вон, его физиономия буквально отражала его душу сейчас. Тем не менее утро требовало продолжения, и персонификация Красноярска решил включить музыку. Хоть что-то бы для поднятия настроения. Под ритмы веселой мелодии он принялся чистить зубы. Сначала просто механически двигая рукой, пытаясь не заснуть. Но вскоре он почувствовал, как какая-то клубная музыка проникает в его душу, которая теперь начала действительно просыпаться. Он даже принялся пританцовывать — то ли от радости, то ли от безысходности своего бытия. Зубная паста летела в разные стороны раковины, а Руслан, с улыбкой на лице, представлял себя звездой танц-пола. Уж лучше стриптиз, чем задохлый Новосиб. «Вот так-то, жизнь — это праздник!» — словно говорил он своим зубам, — «моя жизнь один сплошной праздник.» — личная стратегия по преодолению стресса. После ритуала гигиены Енисейский подошел к зеркалу еще раз и с гордостью произнес, — сегодня ты выглядишь просто потрясающе! Да, да, Руся?! Просто охуенно, — поправляя свои волосы, которые были похожи на гнездо для воробья, а прядка торчала особенно остро. Видимо, ловила неблагоприятные сигналы из космоса. Он обожал этот момент самовосхваления: именно в такие утренние, чрезвычайно тяжёлые, часы мужчина чувствовал себя самым красивым человеком-городом на свете. Ну или, как минимум, меньше ощущал желание плюнуть на все, выкинуть телефон и уйти в тайгу. Ну кто вообще придумал какие-то там собрания в Новосибирске в пятницу в первой половине дня?! Риторический конечно же вопрос… Так, нужно было еще поссать. Далее пришла пора выбора одежды. Узкие джинсы, которые обнимали его ноги как любимая бабушка, были выбраны без лишних раздумий. Он вытянул их со стула-вешалки, что остальная одежда просто скатилась на пол. Его жопа особенно хорошо в них выглядела. А вот рубашка… Она была слегка помята — видимо, провела ночь в комоде в компании других «неудачников», таких же помятых сваленных в кучу вещей в шкафу. Тем не менее Руслан не собирался тратить время на глажку. Пф, вы вообще за кого его принимаете?! Он натянул ее на себя и оставил несколько верхних пуговиц стратегически не застегнутыми, словно это был самый модный тренд сезона. Определенно прикид главного героя любой истории: от шпионского триллера, до хоррор комедии. Завтрак стал последним испытанием перед трудовым днем. Руслан открыл шкафчик и с сожалением обнаружил, что готовить ему совершенно не хочется. Да и в холодильнике мышь повесилась… Хлопья! Вот оно спасение от всех мировых проблем! Он быстро налил молоко в миску и с удовольствием уткнулся в нее ложкой, будто это было нечто невероятное прямиком из мишленовского ресторана. М, деликатес. Хрустящие кусочки с каждым укусом напоминали ему о том, что даже в самые ленивые утренние часы можно найти радость. Ха, ха, а то он все еще находился в поисках смысла сегодняшнего дня. Так, кофе, точно. Он де поставил кофемашину и совершенно забыл про бодрящий напиток. Кофе и сигарета, а лучше две, обязательно перед уходом. Скоро он выйдет за порог своей квартиры и отправится в путь — но пока что пусть мир потерпит. У Руслана есть еще несколько минут наслаждения этим легким хаосом утренней повседневности. А Новосибирск может подождать. Мужчина поднял к губам фильтр, деля глубокую затяжку и наслаждаясь каждым мгновение. Едко-сладклватый дым проникал в лёгкие, заполняя их пряностью. Руслан прикрыл глаза выдыхая жгучую, но такую приятную, гадость из легких.

* * *

Взглянув на часы и еще раз широко зевнув, Руслан прикинул, что пора бы вызывать такси. Енисейский не любил спешить; он предпочитал, чтобы все происходило в своем привычном ритме, как будто жизнь была его личным концертом. В принципе, все так и было. Он и так был бессмертным городом. Мужчина открыл приложение Яндекса и с легким нажатием на экран вызвал машину. В ожидании он задумался о том, как же здорово, что в XXI веке не нужно стоять на улице с поднятой рукой, как в старые добрые времена. Ох, а в старые, старые, не менее добрые времена, и такси-то не было. Нужно было иметь лошадь или искать повозку и щедрых людей, готовых довести до следующей деревни или острога. Теперь достаточно лишь прикоснуться к экрану, и вот она — машина, готовая унести его куда угодно. Вообще, мотоциклы — вот действительно верх творения. Оставалось лишь надеяться, что в скором времени придумают летающие машины. Такси подъехало почти мгновенно, как будто водитель читал его мысли и ждал у подъезда с самого утра. Ну а как же, он же тут главный герой. Руслан сел на заднее сиденье, откинулся на мягкую, слегка заветренную, обивку и с улыбкой произнес для верности, — в аэропорт меня. Водитель кивнул, и машина тронулась, плавно скользя по утренним улицам Красноярска. Город просыпался: на тротуарах пробуждались пешеходы на работу, а за окнами проносились яркие вывески магазинов, словно участники парада. Енисейский, глядя на мимо пролетающие здания, почувствовал себя частью этого утреннего спектакля. Он даже немного пофантазировал о том, что если бы его жизнь была фильмом, то сейчас звучала бы какая-нибудь легкая мелодия, подчеркивающая атмосферу свободы и беззаботности. И они бы случайно сбили бы какую-то красотку или красавца. Который окажется его родной душой. И они пойдут совершать различные приключения, спасая мир. Эх, вот это действительно мечты, которые разрушает Злая Королева — Новосибирск. Заточила в пучинах работы и отчетов бедную принцессу Красноярск. По пути он резко вспомнил о своих наушниках. Фух, не забыл родненьких. А то было бы обидно и скучно. Как только такси остановилось у терминала аэропорта, Руслан быстро выскочил из машины. Схватил свою небольшую сумку в одну руку, а во второй сжал наушники вместе с телефоном, и направился к входу. Внутри аэропорта царила суета: люди спешили к своим рейсам, дети с нетерпением тянули родителей за собой к витринам с сувенирами и кондитерскими изделиями. Руслан же чувствовал себя словно в сказочном лесу под ЛСД — все вокруг было ярким и шумным. Он быстро прошел регистрацию и направился к зоне ожидания. Приехал тык впритык, а поэтому ждать оставалось не так уж и долго. Быстрее пройдет эта канитель, быстрее закончится этот день. Сев в простенькое кресло в самолете, он достал наушники и включил свой любимый плейлист или, как он еще назывался — Страх и ненависть в Новосибирске. Звуки мелодий заполнили его голову, и Руслан закрыл глаза. Теперь мир вокруг него стал не более чем размытым фоном — он погрузился в собственную блаженную реальность. «Вот оно, долгожданное спокойствие», — подумал он, представляя себе, как его тело постепенно расслабляется в кресле бизнес класса. Он быстро задремал, позволяя звукам унести его в страну снов. Каждая нота была как мягкое облачко, которое поддерживало его на пути к забытым мечтам бытия, например, становлением столицей, чтобы заставлять остальных летать к себе, а не наоборот. Руслан чувствовал себя так, будто снова оказался в объятиях утреннего сна — том самом, который был так нагло прерван будильником во имя встречи. В этот момент мужчина забыл обо всех заботах: о собрании в Новосибирске, о делах, проблемах и даже ставках в казино. В его сознании не оставалось места для раздражения — только музыка и сладкие грёзы о том, как он летит над облаками, оставляя все позади. И пусть мир вокруг продолжает вращаться — Руслан был счастлив, что смог поймать этот миг легкости и беззаботности… Но что-то показалось в облачках. Красноярск прищурился, почему огромный медведь с крылышками ангела и в памперсе летел прямо на него с распахнутой пастью?! — Нет, нет, стой, сука, стой! — мужчина резко подскочил пробуждаясь. — … Пристегнуть ремни безопасности, мы совершаем посадку в аэропорту Новосибирска… — монотонный голос повторял. Прилетели? Уже? Ох, хорошо, быстро. Он проспал все дорогу. Замечательно.

* * *

Потирая ладони из-за контраста температуры, Руслан вышел из автомобиля такси и огляделся. Да, да, как настоящий сибиряк и дурак забыл и шапку и перчатки зимой. В воздухе витал запах свежезаваренного кофе, какой-то химии и легкого дождя, только что прошедшего над городом. Он не спешил — у него была пара минут. Малыш подождет как всегда, тем более, кроме Томска и Омска никто во время и так не приходил. Собрание товарищей по несчастью — это всегда было как возвращение в детство: шумно, весело и немного безумно. Детский сад штаны на лямках. А какие там собрания у Коли, ну хрен его знает. Пусть молчит в варежку, потому что каким-то уважением он не пользовался от слова совсем ни у кого. У Красноярская своя атмосфера. Он толкнул дверь и вошел в наискучнейшее помещение зала конференций, где его встретила привычная атмосфера. За столом, словно в школьном классе на перемене, сидели его частично подтянувшись коллеги по региональной географии, которые явно одной ногой находились еще в мире грез. Жаль, что Читу выкинули, с ней было веселее. Каждый из них был в своей реальности, обсуждая последние новости, смеясь над шутками и подмигивая друг другу. Пока Коля что-то занудно бубнил, показывая презентацию в миллион слайдов. Руслан усмехнулся — они все были взрослыми мужчинами, но в этот момент собрания мутировали в ясельную группу. В прочем, не их вина, а главного и самого главного, который назначил второго главного. Новосибирск, который стоял в углу с заметным выражением серьезности на лице и для пущего вида еще и с пачкой документов, пытался привлечь внимание своей аудитории. Он говорил о развитии инфраструктуры городов — важной теме, безусловно, но в данный момент это звучало как попытка рассказать о последних новинках в мире ботаники на уроке физкультуры. Его слова тонули в море смеха и комментариев подчиненных. — А вы слышали, что Кирилл снова застрял в лифте? — закатил глаза Кару, указывая на пустое место, где должен был сидеть Кемерово, — наверное, он решил провести там свое собрание… Везучий черт. — Хоть у кого-то из нас хватило ума застрять в лифте, — подхватил Дугар, не отрываясь от экрана своего телефона. В Роблокс что ли играет? Енисейский не мог сдержать улыбки. Вот только ради всевозможных сплетен и стоило ходить на эти бесполезные посиделки. Сплетен и возможности постебать Максима. — Мелкий! — выкрикнул Руслан, поднимая руку, как будто собирался ответить на вопрос учителя, — а ты сам-то видел, как у нас дороги делают в некоторых местах? Как будто на выставку современного искусства готовят! — Да не дороги, а великие творения! — вторил ему Кару, — «Дорога в никуда» — новая инсталляция! У меня таких много. Енисейский с трудом сдерживал хохот. Он чувствовал себя свидетелем комедийного шоу, где главные роли играли его товарищи. Вот Сибиряков уже явно начинал терять терпение. Его лицо стало похожим на картину художника-экспрессиониста: яркие эмоции в виде красноватых пятен на щеках боролись за место на холсте полной поддельной невозмутимости и серьёзной отрешенности. Будто век спустя, наконец собрание подошло к концу. Сибиряки наигранно устало начали подниматься из-за стола, со всей тяжестью жизни отодвигая со скрипом стулья, смеясь и переговариваясь между собой. Руслан уже собирался попрощаться, доставая сигарету из пачки, и выйти прочь на свежий воздух, когда Коля подошел к нему с серьезным, немного беспокойным, лицом. — Руслан, кхм, можно тебя на минутку? — спросил он с ноткой нервной настойчивости в голосе. — Ну, хорошо, малыш. Только быстро, не хочу тут торчать дольше нужного, — зевнул мужчина. Новосибирск молча, теребя рукав белого свитера, подождал, когда последний шумный подчиненный выйдет из кабинета, громко захлопывая дверь. — Знаешь, мне нужно твое мнение по одному очень важному делу… — начал неуверенно Коля. Енисейский картинно надул губы и скрестил руки на груди в ожидании откровений. Парень невольно глубоко вздохнул, пытаясь собрать разбросанные в чертогах разума мысли, но слова, как будто, прятались от него, оставляя лишь смутное ощущение тревоги, будто сыпучий песок на пляже во время сильного ветра. — Руслан… — начал Коля, голос его дрожал, становясь каким-то слишком слабым и тихим, — я… я хотел бы поговорить с тобой о том, что давно терзает меня… Я всегда стараюсь быть честным и прямолинейным со всеми. Особенно с самим собой. И, после долгих размышлений и анализа, решил все-таки взять все под контроль в свои руки. Руслан так и продолжая стоять, еле-еле сдерживая зевоту, поднял взгляд, и в его зеленых глазах мелькнуло недоумение. Он не знал, что ожидать от этого мгновения. Что там Коля собрался брать в свои руки? Новосибирск продолжал, его слова с трудом пробивались сквозь плотную завесу стеснения и страха. — Я… я не знаю, как это сказать, я никогда даже такого не испытывал, я не знаю, как это. Черт, я ничего не знаю, но… я люблю тебя. Эти чувства заполнили меня целиком, и мне больше невыносимо молчать. Да, я люблю тебя, — он поставил жирную точку в потоке своих мыслей. Парень это сделал, сказал, смог. Тишина, повисшая в воздухе, казалась оглушающей. Ее можно было бы будто нарезать ножом как масло. Руслан нахмурился; его лицо стало каменным, твердым. Внутри него разразилась буря — смешение удивления и резкого отторжения. Как он посмел? Нарушить его спокойную, обыденную жизнь?! — Любишь? — произнес он холодно, словно каждое слово было обожжено, — у тебя нет причин любить меня. Нет. Ха! Ты просто заблуждаешься. Головой ударился? Химикатов нюхнул? Очнись, малыш, не неси хуйни. Почувствовав как его сердце обрушивается в бездну отчаяния, Коля до боли сжал руки в кулаки, впиваясь короткими, обгрызанными ногтями в кожу. Он попытался заглянуть в зеленые глаза Енисейского, надеясь увидеть там хотя бы искру понимания или сострадания, но вместо этого наткнулся на ледяной, равнодушный взгляд, который пронзал его до глубины души. — Я не могу… — продолжал Руслан с жесткостью, которая вонзалась в самую сущность бытия, — это невозможно. Не строй иллюзий. Ты мелкий, наивный дурачок, на что ты вообще рассчитывал?! Повзрослей, Коленька. Последнее слово всегда было за ним. С этими словами Красноярск направился к двери, оставляя за собой атмосферу гнетущего молчания. Блять, он и не заметил, как сжал в кулаке сигарету, помяв ее, которую достал до разговора. Жалко. А Коля остался стоять один в кабинете, его мир рухнул, сердце сжалось от боли и унижения в комок. Каждое слово мужчины звучало в его голове эхом раз за разом, снова и снова, подчеркивая безысходность момента. Он словно остался в пустоте — без надежды и любви.

* * *

Выйдя из здания, где только что произошло нечто странное и неописуемое, Руслан направился прочь в первую попавшуюся сторону по дороге, наконец-то закуривая. Похуй. Буквально на все похуй. Он просто мечтал как можно быстрее смотаться из этого ненавистного города. Словно вихрь, крутящийся в пустом пространстве, слова, произнесенные Новосибирском, продолжали отзываться в его сердце глухим эхом. Признание в любви, полное искренности и нежности, обрушилось на него, как неожиданная пластинка давно развалившейся рок группы. Красноярск отверг это чувство, растоптал, уничтожил, словно отталкивая от себя нечто чуждое и незнакомое, но эта отторгаемость оставила за собой горький осадок. Черт. Почему у него нет той хуйни из Людей в черном, чтобы все забыть нахуй. Какая любовь? Какой Коля? Что за бред?! Алё, на календаре не первое апреля. Хватит, Боже, хватит! Мысли, угомонитесь! Остановившись у ближайшего киоска и купив пачку сигарет, потому что прошлая уже магическим образом закончилась, Руслан нервно нажал пару раз на колесико зажигалки, зажигая фильтр, и сделал глубокую, медленную затяжку. Дешевые, мерзкие и отрезвляющие. Каждый вздох приносил ему мимолетное облегчение, позволяя на мгновение забыть о том, что произошло. Дым поднимался в воздух, исчезая в бескрайнем сером небе, как и его мысли о будущем. Мужчина и не заметил, выкурил почти всю пачку, чувствуя, как каждый выдох уносит с собой часть его тревог. Прочь за дымом… Наконец-то собравшись с мыслями и вызвав такси, Енисейский решил направиться прямиком к аэропорту. Там посидит. Почему-то его тело было тяжелыми, а мысли — запутанными. Как одно предложение, одно признание могло выбить его настолько из колеи?! Несправедливо, это мешает его фасаду невозмутимости. А вокруг жизнь продолжала бурлить: люди спешили по своим делам, машины гудели, яркие огни вывесок казались ему неуместными в этот момент. Любовь. Пф, она всегда приносит боль и разочарование… Одиночество. А это больно. Очень омерзительно больно. И Руслан не был мазохистом, чтобы поддаваться бесполезному чувству. А в голове все еще звучала фраза: «Я люблю тебя». Эти слова не давали ему покоя. Добравшись до квартиры уже поздно вечером, Руслан закрыл дверь за собой с тихим щелчком замка. Внутри было мирно, спокойно и пусто — это было то самое место, где он всегда находил утешение. Реальные, физические стены, которые не давали всякому злу из вне обижать его. Но сегодня даже эти бетонные преграды казались ему безразличными к его переживаниям. Енисейский бросил сумку на пол и без сил направился к кровати. Надо же, как пара слов смогли вывести его полностью из себя. Все этот сраный Новосибирск. Почему Руслан-то должен страдать из-за чьих-то там чувств? Почему должен был как-то там продумывать это, борясь с остатками совести. Легко упав на мягкий матрас, Руслан закрыл глаза и попытался уснуть. Усталость накрыла его с головой, словно тёплое, пуховое одеяло в холодный зимний вечер. Одеяло не могло его придать и бросить… Но сон не приходил. Мысли о Новосибирске и о том человеке снова и снова всплывали в его памяти. Он пытался избавиться от них, но они цеплялись за него как тени. Может баранов сосчитать в голове? Или в змейку поиграть на телефоне?.. В конце концов, устав бороться с этим внутренним беспокойством, Красноярск просто позволил себе погрузиться в сон. Он знал, что завтра будет новый день — день, когда он снова сможет начать все сначала. Хуйню прочь. Но сейчас он просто хотел забыться и оставить все переживания за пределами этой комнаты, одеяла и подушки. И так он уснул с надеждой на то, что с утра все будет иначе. — Ah, Ah, Dude looks like a lady — душераздирательно завопил будильник прямо над самым ухом…