Право обладать

Михаил сгорбился над рабочим столом, скрупулезно вырезая миниатюрные деревянные пушки. Его тело было напряжено, а взгляд предельно сосредоточен. Светлые волосы по подбородок были затянуты в хвост, однако некоторые пряди челки выбились и рассыпались по лицу, поблескивая на солнце. Строгие голубые глаза пристально следили за процессом создания макета фрегата. И пускай руки продолжали безукоризненно действовать, сам Михаил не мог объяснить свою мотивацию. Казалось бы, зачем потакать наглому юнцу, буквально узурпировавшему власть, делая подарки? Нет, точно Московский не желал принести новоиспеченной столице удовольствие, однако что-то трепетало в глубине души, стараясь достучаться до разума. Михаил невольно вспомнил свои первые дни в роли столицы… На руинах раздробленной и разоренной страны, являвшейся скорее множеством враждующих княжеств, постепенно начало образовываться государство Российское. Не столь молодой, сколько неопытный город, ещё не успевший оправится от всех ран Куликовской битвы и ужасов гнета Золотой орды, становится столицей. И лишь бог свидетель всем тем мучениям, что пришлось пережить ему до и после получения титула. И нет, ни в коем случае Московский Михаил Юрьевич не смел жаловаться-все испытания он претерпевал  с крепко сжатыми зубами и напряженными кулаками.  И никто не замечал. Никто не замечал-вот в чем дело.  Удовлетворившись может и печальным, но правдивым и логичным мотивом, Михаил продолжил свою работу. Спокойные размеренные мысли ещё не успели укорениться, как их зачатки прервал грохот двойных дверей на входе в кабинет. Михаил обернулся на шум и взглянул на высокую фигуру царя. Город встал и приветствовал Петра легким кивком. Монарх махнул гвардейцам рукой, немым жестом обозначив приказ оставить его наедине  с экс-столицей. -Москва!-приветствовал его Пётр, похлопав по плечу. Город заметно напрягся,-Весь двор переезжает в Санкт-Петербург, присоединяйся, будет удобнее проводить уроки Сашеньке, пообщаешься с ним, полезно будет обоим. -От меня требуются только занятия, это я выполню честно. Внеклассное общение не входит в понятие урока,-жестким тоном ответил Михаил  -Не забывайся,-лицо царя стало серьезным,-Коли тебе так неприятен Петербург, с какой целью ты созидаешь эту модель фрегата,-шутливо добавил он, ткнув пальцем в корабль -Делать мне больше нечего,-фыркнул Московский, загораживая собой модель. Пётр промолчал, отвлекшись уже на что-то другое и хмыкнул.  -Он должен превзойти все когда-либо существовавшие и будущие города по влиянию, красоте и развитию культуры, а ты этому поспособствуешь. Уж лучше мой Парадиз будет учиться на чужих ошибках, чем совершать свои.-бубнил себе под нос царь, но Михаил отчетливо слышал каждое слово, больным импульсом отдававшееся во всем теле.  -Чем я хуже?!-вспылил он Пётр удивленно повернулся лицом к Москве -Что такого не сделал я, что сделал он? Мало я сгорал и мало ли буду ещё гореть? Недостаточно ли людей я уберег в своих стенах во время всевозможных нашествий? Выдерживал осады, голод, эпидемии, восстания…,-срывался на крик Михаил,- Всего мало?! Потому что я самобытный, рабочий человек, не изнеженный пухом европейских подушек и озабоченных архитекторов «рай». Конечно легко предаваться возвышенным размышлениям , когда утром требуется лишь открыть глаза, чтобы приметить принесенный в постель завтрак, а не с криком петухов волочить на себе плуг в поле. Я сгорал и снова строился на пепелище, словно восставшая птица-феникс. Да, мой путь кровавый и больной, но лучше так, чем пустые картонные декорации, за которыми кроется лишь пустота,-после столь пламенно речи Михаил шумно выдохнул, вернувшись в реальность. На него смотрели строгие темные глаза Петра, прикрытые соболиными нахмуренными бровями. Монарх молча прошел на каблуках до дверей, которые будто по команде открылись, остановился спиной к Московскому с опущенной головой, и небрежно бросил через плечо: -В столице во всю развернулось строительство флота по новейшим образцам, в нем принимает участие и Александр Двери захлопнулись. Михаил сполз на пол. Он долго ещё слышал звонкие шаги, удаляющиеся по коридору.  Московский закутал пальцы в волосы, массируя ими голову.  Неизвестно, сколько времени прошло, темнота улицы сливалась с затихшим мраком кабинета, на небо выплыл полумесяц и начали зажигаться звезды.  На следующий день бледный Михаил Юрьевич с темными кругами под глазами сел в карету по направлению в новую столицу, на коленях лежала средней величины красная бархатная коробочка, перевязанная желтой атласной лентой. Лошади умчались вперед.  Днем, перебирая мусор, прислуга обнаружила в груде вещей из кабинета Михаила Юрьевича макет фрегата с поломанными в нескольких местах палубой и мачтами.