Фортепиано

Любовь…? Это чувство, которое заставляет нас страдать и быть счастливыми. Почему же люди думают, что это прекрасное чувство? “Это не так,” — подумал молодой парень, сидя у берега и глядя на свою любимую девушку. Она сидела на траве, задумчиво любуясь пейзажем. Девушка так глубоко погрузилась в свои мысли, что не заметила, как сзади её обнял молодой парень. Он поцеловал её макушку и сел рядом. — Ох, Джек… — сказала девушка, улыбаясь ему. Да, Джек. Так звали моего друга. Он харизматичный, привлекательный и… её возлюбленный. Пара начала дурачиться, играть в догонялки и смотреть друг на друга влюблёнными глазами. Парень, наблюдая за ними, тяжело вздохнул и ушёл в своё “убежище”. Это было не совсем убежище — просто старое фортепиано, стоявшее в глубине леса. Он любил играть на нём, хотя и не был профессионалом. Как только он положил пальцы на клавиши, вдруг раздался крик: — ЭЭЭЙ, А Я??? Задохнувшись после бега, к нему подбежала девушка и сразу же принялась ворчать: — Мы же договорились репетировать вместе! — Я хотел сыграть один. — Ладно, не буду мешать. — Да шучу! Иди сюда. Ты готова? — Ты ещё спрашиваешь? Конечно, готова! Это моя знакомая… Ну, не совсем. Мы просто играем вместе на фортепиано. Я помогаю ей подготовиться к конкурсу, и почти каждый день мы репетируем. Она села на стул и нежно провела пальцами по клавишам. Я тоже присоединился, и музыка заполнила воздух, будто растворяя всё вокруг. В этот момент было ощущение, что лес слушает нас. Как будто даже ветер перестал шуршать в листве, уступая место нашим нотам. Когда последняя нота растворилась в тишине, она вдруг сказала: — А знаешь, сегодня луна ведь красивая… Я поднял голову. Луна и правда висела над лесом огромным серебристым диском, будто наблюдая за нами. — Ты всегда говоришь это, — усмехнулся я. — Потому что это правда. Луна всегда красивая. Особенно в такие моменты. Она посмотрела на меня пристально, с тем выражением, которое бывает у людей, собирающихся сказать что-то важное. Но вдруг передумала и лишь улыбнулась. — Завтра конкурс, — напомнила она. Я кивнул. Завтра мы сыграем на сцене, под светом софитов, перед сотней зрителей. А пока — только мы, фортепиано и лунный свет. Я снова положил пальцы на клавиши. — Тогда сыграем ещё раз? Она не ответила, но её руки уже легли на клавиши. Музыка началась снова. Мы играли снова. На этот раз мелодия была тише, плавнее, словно колыбельная для ночи. Я наблюдал за ней краем глаза: она закрыла веки, полностью отдаваясь музыке. Мне всегда нравилось, как она играет. Её пальцы будто танцевали по клавишам, и я иногда забывал, что это всего лишь репетиция. Когда последняя нота затихла, она глубоко вдохнула и наконец посмотрела на меня. — Как думаешь, мы выиграем? — спросила она, слегка кусая губу. Я пожал плечами. — Это не так важно. — Как это не важно? — возмутилась она. — Ты же сам сказал, что этот конкурс — наш шанс. — Да, но… Разве не важнее сам момент? Не сцена, не жюри, а вот это? Я жестом указал на фортепиано, луну, лес вокруг. Она на секунду замерла, словно обдумывая мои слова. А потом улыбнулась. — Ты странный. Я хмыкнул. — Ты тоже. Мы посмеялись, но смех быстро затих. Повисла короткая пауза, в которой воздух между нами будто сгустился. — Мне иногда кажется… — она запнулась, не зная, стоит ли продолжать. — Что? — Что я запомню эти ночи больше, чем сам конкурс. Я не ответил. Потому что чувствовал то же самое. Лес снова погрузился в тишину. Я хотел что-то сказать, но вдруг услышал шорох. Где-то неподалёку ветки заскрипели, словно кто-то прошёл сквозь них. Мы оба резко обернулись. Тишина. — Это ветер? — прошептала она. Я нахмурился. Ветер давно утих. Что-то было там, в темноте. Или кто-то. Мы оба резко обернулись. Тишина. Она напряглась, вцепившись в край стула. — Это ветер? — прошептала она. Я огляделся. Ветер давно утих, листья не шевелились. — Может, зверь какой-то, — пробормотал я, но сам не был уверен. Несколько долгих секунд мы просто сидели, прислушиваясь. Но больше ничего не произошло. Только сердце в груди всё ещё стучало чуть быстрее обычного. Она шумно выдохнула и, казалось, только сейчас осознала, что всё это время крепко держалась за моё предплечье. — Ой… — Она тут же убрала руку, но почему-то не посмотрела мне в глаза. Я вдруг понял, насколько она близко. В лунном свете её кожа казалась почти прозрачной, тёмные волосы мягко спускались на плечи. Она отвела взгляд в сторону, но я видел: её пальцы всё ещё дрожали. — Ты боишься? — спросил я. Она тихо фыркнула. — Нет, просто… неожиданно. Но я видел: она лгала. Не из-за шума в лесу. Из-за чего-то другого. Я тоже был напряжён, но не от страха. Это было… другое. Как будто что-то невидимое сдвинулось между нами. Она глубоко вдохнула и вдруг сказала: — Я, наверное, пойду. Уже поздно. Она встала так резко, что чуть не задела ноты, лежавшие на крышке фортепиано. Я мог бы отпустить её просто так. Но почему-то не смог. — Подожди. Она замерла. Я не знал, что сказать. Хотелось сказать слишком многое. — Что? — тихо спросила она. — Завтра… после конкурса. Давай встретимся. Не ради репетиции. Просто так. Она удивлённо моргнула. — Просто так? — Да. Она смотрела на меня долго, слишком долго. А потом вдруг улыбнулась. Не весело — скорее, грустно. — Ладно. Но почему-то её голос звучал так, будто она не была уверена, что этот момент когда-нибудь настанет. Она повернулась и ушла, оставив после себя только шорох травы под ногами. Я смотрел ей вслед и не мог понять, что изменилось. Но изменилось что-то важное.