Девочка в очках

      В комнате было тихо, но эта тишина не была умиротворяющей. Она давила, заполняя пространство между ними колючими иглами обиды. Они с Аой снова повздорили из-за пустяка и наговорили друг другу неприятных колкостей.       Ген первой улеглась на край кровати, отвернувшись, натянув одеяло почти до подбородка. Её дыхание было ровным, но слишком шумным — как будто она хотела показать, что ей всё равно.       Аой легла следом, но с другой стороны кровати, на расстоянии. Сняла очки и аккуратно отложила их на тумбочку со своей стороны. Обычно она тут же придвигалась ближе, пряталась в объятиях Ген, но сейчас — нет. Её спина тоже была напряжена, руки были сжаты в кулаки.       Ген не видела, но чувствовала: Аой лежала с открытыми глазами, также глядя в пустоту, как и она сама. Даже смешно. Где-то между ними, в холодном пространстве кровати, всё ещё ютились слова, сказанные с раздражением. Колкие фразы, обрывки эмоций, что никак не могли остыть.       Ген почти физически ощущала, как Аой сдерживала вздохи. Аой чувствовала, как Ген демонстративно не шевелилась, показывая, что спит спокойно и еë вообще ничего не тревожит. Но ни одна из них на самом деле не спала.       Слишком гордые, чтобы первыми нарушить это молчание. Слишком упрямые, чтобы подвинуться даже на сантиметр. Слишком уставшие, чтобы продолжать этот бессмысленный спор. Но мириться никто не собирался.       Аой устала дуться и спустя несколько минут провалилась в сон, под звуки спокойного дыхания Ген, которая не выдержала и развернулась. Считалось ли это поражением?       Ген лежала на боку, уставившись в темноту, но глаза её давно привыкли, и теперь она могла видеть каждую деталь. Аой. Её лицо, расслабленное во сне, тёмные ресницы, чуть приоткрытые губы. Обида ещё сидела внутри, но Ген не могла оторвать от неё взгляда. Она смотрела, как медленно поднималась и опускалась её грудь, как тонкие пальцы сжимали одеяло, как темные пряди волос обрамляли лицо. В этот момент Аой казалась такой уязвимой.       Ген сглотнула, но не двигалась. Всё в ней противоречило самой себе. Они поссорились. Они злились. Они не разговаривали. Но всё равно… Ген знала, что если она просто протянет руку и коснётся её плеча, та тут же прижмется ближе, инстинктивно, привычно. Но она не сделала этого. Просто продолжала смотреть, а затем и вовсе повернулась обратно на другой бок.       Она лежала, отвернувшись, её тело было напряжено, сон не шëл от слова совсем. Они не разговаривали после ссоры около получаса, каждая закуталась в своём коконе обиды, но Ген всё равно слушала и слышала её. Как Аой тихо переворачивалась с боку на бок, как вздыхала во сне, как шуршало одеяло.       А потом… Первый короткий стон, едва слышный, но Ген сразу узнала его. Пальцы её сжались в кулак. Она закрыла глаза, заставляя себя не реагировать, но затем услышала, как Аой всхлипнула.       — Нет… — выдохнула Аой сквозь сон, её пальцы судорожно сжались в кулаки.       Тихий, слабый звук, полный боли. Ген стиснула зубы. Аой снова всхлипнула, чуть громче. Её тело вздрогнуло, дыхание сбилось. Ген не выдержала и обернулась. Аой крутилась в кровати, лицо её сморщилось в болезненной гримасе. Губы дрожали, а пальцы сжались в одеяле.       — Нет… Не надо… — выдохнула она сквозь сон. — Не надо! Нет!       Ген почувствовала как в груди что-то сжалось. Кто-то и когда-то причинил ей такую боль, что даже спустя время она не прошла. Что спустя столько времени Аой всë ещë не могла спать. Как, черт возьми, можно было причинить вред ей? Этой крошечной и совершенной безобидной девушке.       Ген больше не думала. Просто потянулась, привычно, как делала десятки раз. Руки сами нашли талию Аой, осторожно обняли, притянули ближе. Ген зарылась носом в её волосы, вдохнув знакомый запах, и в тот же миг почувствовала, как напряжённое тело Аой дрогнуло, а потом расслабилось.       — Это Ген. Я здесь, — прошептала она мягко, а рукой скользнула по спине Аой, разглаживая складки на футболке. — Я здесь, Аой.       — Ген… — выдохнула Аой едва слышно, её дыхание стало ровнее, а руки обвились вокруг тонкой талии Ген. — Ангел… Ген, — сладко шепнула Аой сквозь сон.       Ген закрыла глаза, вслушиваясь в эти слова. Что-то хрупкое внутри неë в ту же секунду дало трещину. И вот тогда её собственная слеза скатилась по щеке, теряясь в мягких волосах Аой. Она сама не поняла как так вышло, что из глаз покатились слëзы. Она пока не могла помочь Аой, но ей было так чертовски еë жаль. Ген прижала губы к её виску и крепче сжала руки вокруг неё. Теперь она была здесь. И никто не мог её тронуть.       Она чуть наклонилась и прошептала одними губами, почти беззвучно:       — Хорошо, даже если я злая ведьма для всего мира, но я буду ангелом только для тебя, девочка в очках.       Аой прижалась ещë ближе и так привычно уткнулась лицом куда-то в грудную клетку Ген, опаляя нежную кожу своим уже размеренным дыханием.       — Я всегда буду тебя защищать. Всегда. Даже если ты не будешь об этом знать, — вновь едва слышно шепнула Генлонг и оставила ещë один поцелуй где-то на макушке Аой. Со спящей Аой она могла быть откровенной и не утаивать ничего.       Ген крепче сжала руки вокруг неё, прижимая к себе, будто пыталась согреть, уберечь, стереть все следы кошмаров. Она не собиралась больше отпускать. И ей самой было спокойней, когда она чувствовала тепло еë рук на своей спине и ощущала спокойное дыхание в районе своей груди.       Ссора? Наплевать. Ген всегда здесь для своей девочки в очках.

***

      Утро началось с аромата кофе, который заполнял собой всë пространство квартиры. Аой казалось, что именно от него она и проснулась. Рукой лениво пошарила по половине кровати Ген, но еë не обнаружила, чему тут же расстроилась и резко села, потирая лицо ладонями. Не глядя протянула руку к тумбе, хватая свои очки и надевая те, лишь после этого она открыла глаза, зевнула и выбралась из-под одеяла.       Ген сидела за своим рабочим столом и пила кофе из большой кружки. В свободной руке она привычно крутила механический карандаш, внося какие-то правки в свои чертежи.       — Всë ещë дуешься? — хмыкнула Аой, входя в гостиную и потягиваясь.       Она отходчивая. Она слишком любит Ген, чтобы долго дуться. Поэтому утром она уже сияет и улыбается, словно и не было вечерней ссоры.       — А не должна? — хмыкнула Ген и сделала ещë один глоток, отставляя кружку на край стола.       Утром она снова выглядела так, будто не была самым нежным человеком на свете прошедшей ночью, когда стискивала Аой в своих объятиях и шептала нежности, теряя жалкие слезинки в её волосах.       — И тебе доброе утро, Ген, — хихикнула Аой и спрятала руки за спину, переминаясь с ноги на ногу.       Ген бросила на неё тяжелый взгляд, но едва удержалась от улыбки, задерживая внимание на очаровательно сонной Аой. На порозовевшей щеке еще был отпечаток подушки, волосы взъерошены, а очки немного сползли по носу. А ещё на ней была ужасно милая большая футболка с принтом кошечек. Чёрт, и как тут устоять?       Ген наступила себе на горло, но взгляд отвела, возвращая его на черно-белые карандашные наброски. Она тяжело сглотнула и поспешила сделать очередной глоток кофе, будто тот мог помочь ей избавиться от жуткого смущения, которое, казалось, уже приливало к щекам. Невыносимо было терпеть её очарование.       Аой приземлилась рядом и привычно лучезарно улыбнулась, вмиг делая утро куда более солнечным. Она поправила очки и подвинулась ближе к Ген. Едва задела её руку своей, стараясь не испортить чертёж. Ген шумно сглотнула, отложила карандаш и нехотя перевела взгляд на подругу.       — В следующий раз, когда проснешься раньше, вылезай из кровати осторожней, чтобы я не поняла, что ты обнимала меня всю ночь, — просияла Аой, наблюдая за растерянностью на лице Ген, которая вспыхнула за секунду.       — Я не… — поспешила возмутиться Генлонг, ощущая то, как щёки уже горели.       — Ген, — хихикнула Аой и ловко поймала её руку, прижимая к столу и проскальзывая кончиками пальцев по её тонким пальцам.       Ген открыла рот, но тут же закрыла его, не зная, как оправдаться. Аой смотрела на неё с тем самым выражением — ленивым, самодовольным, но с тёплым огоньком в глазах.       — Я не… — Ген снова попыталась что-то сказать, но голос предательски дрогнул.       Аой хихикнула, её пальцы легко скользнули по руке Ген, но уже выше, касаясь вен на внутренней стороне предплечья.       — Ну же, Ген, неужели ты думаешь, что я ничего не замечаю?       Ген сглотнула.       — Это просто… Случайно! Я себя во сне не контролирую, — буркнула Ген, стараясь не смотреть ей в глаза.       — Ага, конечно, — Аой наклонилась ближе, почти касаясь губами её уха.       Ген вздрогнула, но Аой не собиралась останавливаться.       — Ты же знаешь, что я всегда это чувствую, да? — её голос был мягким, дразнящим.       Ген отвела взгляд, но Аой не дала ей скрыться — её пальцы легко сжали руку Ген, пальцы переплелись.       — Я… — Ген вздохнула, но в очередной раз не нашла, что сказать.       Аой довольно улыбнулась и, прежде чем Ген успела отстраниться, легко чмокнула её в щёку и вскочила, поправляя футболку.       — Не напрягайся так, Ген. Я всё равно тебя прощаю, — снова просияла ослепительной улыбкой. — Даже если ты не извиняешься, — она хмыкнула.       Ген моргнула, ошарашенная, а Аой уже потянулась и лениво потянула вверх руки, разминаясь.       — Ладно, я приготовлю завтрак, — с улыбкой сказала она, наслаждаясь растерянностью на лице Ген.       И прежде чем Ген успела ответить, Аой уже убежала в сторону кухни, оставив её сидеть за столом с раскрасневшимся лицом и бьющимся чуть быстрее сердцем. Она не могла оторвать взгляда от этой несносной девочки, которая теперь суетилась у плиты, бросая взгляды на Ген. Её сияющие глаза не могли скрыть даже стёкла очков.       Ген всё ещё сидела за столом, глядя на свои переплетённые пальцы, когда до неё донёсся тихий звон тарелок. Она слышала, как Аой что-то напевала себе под нос, готовя завтрак, как ритмично стучал нож по разделочной доске, как скрипнула дверца шкафа. Ген прикрыла глаза и чуть слышно, почти беззвучно, выдохнула:       — Какая же ты очаровательная, чёрт бы тебя побрал…       Она не заметила, как её губы тронула лёгкая улыбка. И осознала это только тогда, когда услышала тихий смешок Аой:       — Что ты там бормочешь, Ген? Извинения? — она хихикнула и облизала палец.       Ген вздрогнула и тут же закашлялась, стараясь скрыть смущение.       — Ничего!       Но Аой уже обернулась, глядя на неё с лукавой ухмылкой.       — Ну-ну, ладно, молчи. Но если ты ещё хоть раз так растаешь от моей улыбки, придётся признать, что ты в меня безнадёжно влюблена.       Ген открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент Аой улыбнулась ей так ярко, так искренне, что внутри всё сжалось, а в груди стало мучительно тепло.       И Ген поняла — да чёрт с ним, она действительно безнадёжна.