Его темнейшество Самаэль

Райский совет должен заниматься справедливыми делами Рая, а не политики. Бремя верхняя лежит на плечах верховного серафима — так было веками, так будет и впредь. В моем мире это аксиома, нерушимая, как закон мироздания. Сера может отдавать приказы, идущие вразрез с волей совета, и только первые серафимы смогут наложить вето или снять ее с должности. Но здесь? Здесь всё иначе, и я, Люцифер Морнингстар, оказался в центре этого интересного спектакля. Меня притащили как главного виновника. Мой местный двойник, судя по всему, не собирался церемониться. Он сам сказал, пока нёс меня сюда, что моя помощь следствию пойдёт в зачёт, но это лишь смягчит обстоятельства. Ну, спасибо за честность, брат. Меня внесли и поставили на платформу в центре зала. Помещение было воплощением райской эстетики: светлые пастельные тона, фиолетовые акценты, золотые и белые декоративные элементы. Высокие стены, многоуровневые балконы, создающие иерархию. Я был на нижнем уровне, один, подсудимый в клетке. Ангелы смотрели сверху вниз, их лица были непроницаемы. Второй ярус занимали высшие ангелы — военные и бюрократы, однотипные, как статуи. Третий ярус — старшие ангелы и представители фракций, чёрт их разберёт. Серафимов не было, но их ученики и последователи присутствовали. Среди них выделялся Глаз Божий — огромный, сияющий, якобы способный говорить с Богом. На практике? Хрен знает, получалось ли у него. На верхнем ярусе сидели местный я и Чарли, по правую руку от него. Это о многом говорило. — Начнём предварительные свидетельства, — голос Чарли разрезал тишину. Она вылетела со своего места, её тон был твёрдым, но с едва уловимой дрожью. — Активировать Око Правды. Из ткани пространства начали вылезать десятки огромных глаз. Одни горели холодным синим светом, другие мерцали золотом или искрились фиолетом, но все они были небесного происхождения. Они расположились в идеальной симметрии, уставившись на меня. Это было… жутковато. Эти глаза видели всё — сквозь кожу, кости, прямо в сознание. В следующий миг я оказался в центре ослепительного света. Лучи прошили меня с головы до пят. В моём мире такого не было. Это считывание — ауры, намерений, истинности слов. Вибрации, по которым можно определить всё. Сила божья, — подумал я. Этот мир не перестаёт удивлять. Может, Бог тут и правда есть? И знаете что? Мне это нравится. Чарли не стала ходить вокруг да около. — Кто ты такой? — её слова, усиленные лучами, обрели вес. Напряжение стало осязаемым. Я открыл рот, чтобы ответить, но тут пафосный момент был безнадёжно испорчен. — Ай, бля! Ты только представь, мне пришлось переводить через дорогу какую-то бабку! — раздался голос Адама, влетающего в зал. — Что за хрень? Какая бабка в Раю? — он жестикулировал, обращаясь к Лют, которая следовала за ним. — Все тут молодые, а эта… куда её переводить? У нас машин нет! Кажется, моё время наебали. — Сэр… — Лют ткнула его локтем, пытаясь утихомирить. — Чё? А, долетели с горем пополам, — Адам влетел на трибуну на моём уровне и плюхнулся на неё, только сейчас заметив гробовую тишину. — Что-то не так? Зал молчал. Даже Очи Правды комично закатились, будто не выдержав этого цирка. Адам наконец допёр. Он посмотрел на Чарли, на меня, на глаза, потом снова на Чарли. — Ха-ха-ха! Не можем разглядеть мошку, вот и достали глаза побольше! — он хлопнул себя по колену, глядя на Чарли. — Капитан, молодцом! У тебя чёткий юмор. Я отвернулся, сдерживая смех. Даже пьяные демоны в Аду не выдавали таких гениальных шуток. Чарли посмотрела на Адама с такой смесью усталости и раздражения, что он мигом заткнулся. Она кашлянула в кулак. — Кхм. Продолжим. Кто ты такой? — спросила Чарли, её голос лишился пафоса, но Очи Правды вспыхнули ярче, их свет резал, как лазер. — Люцифер Морнингстар, к вашим услугам, — сказал я с ухмылкой, и, будь у меня возможность, я бы раскланялся. — Утренняя Звезда, создатель резиновых уточек и прочая, прочая. Очи Правды не дрогнули. Зал зашептался — от нижнего яруса до верхнего, где сидели местный я. Шепот перерос в гул: кто, что, где, почему? Самаэль уставился на меня с удивлением. Чарли прищурилась. — Что это значит? — спросила она. — О, рад, что вы спросили, — начал я, словно готовясь читать лекцию в университете. — Имя «Люцифер» происходит от латинского lux — свет, и ferre — нести. «Несущий свет». Морнингстар — это «Утренняя Звезда», Венера, сияющая на небе перед рассветом. Но если уж начистоту, — я сделал паузу, наслаждаясь их замешательством, — Люцифера Морнингстара как такового не существует. Это персонаж из комиксов, созданных Нилом Гейманом в серии «Песочный человек» в 1989 году. Фикция, понимаете? А я… ну, скажем, воплощение этой фикции, но с душой. У меня своё, персональное, цирковое шоу Зал замер. Очи Правды молчали, их свет не изменился. Значит, правда. Мои воспоминания из прошлой жизни — смутные, как старый фильм, — всё ещё были со мной. Я не до конца разобрался, откуда я родом. Слишком много времени прошло, и я больше Люцифер, чем человек из той реальности. Серафим, падший или нет, — это я. Но где-то в глубине души я надеялся, что Эйнштейн и его команда закончат свою машину. Может, она покажет, откуда я взялся. Надо бы навестить моё старое тело, если его похоронили. Отдать себе честь, так сказать. — ГОВОРИТЕ! — резкий, властный крик Чарли разорвал тишину. Ударная волна прошла по залу, её глаза пылали светом. — Что говорить? — уточнил я, склонив голову. — Я сказал правду. Что ещё хотите? Зал снова замолчал. Напряжение повисло, как грозовая туча. И тут, конечно, вмешался Адам. — Ха, а мошка-то нас в хуй не ставит! — хохотнул он, развалившись на трибуне. — Давайте его лучами для разогрева! Чёткая мошка выдержит, особенно с именем, которое значит планету. Или что там за яйца крутятся в космосе? — Адам, заткнись, — тихо, но твёрдо сказала Чарли, возвращая взгляд ко мне. — Откуда ты происходишь? Я ухмыльнулся, в своей клетке, говоря совсем иное. — А у тебя занятные шутки. Я бы даже посмеялся, но твой тон будто намекает, что ты правда не знаешь Люцифера. Он везде есть. Это аксиома мироздания. Зал замер. Все переглянулись, Очи Правды молчали. По их удивлённым взглядам было ясно: они ничего не понимают. Кто-то начал шептаться, спрашивая, кто такой этот Люцифер. Адам, почесав затылок, стал перечислять своих «партнёрш» — Люцифера или Люцифины среди них не оказалось. Я промолчал, осматриваясь. Космическая поганка, — подумал я, имея в виду Волю Мира. Она тут, и, похоже, играет со мной. — В общем, братцы-ангелы, меня отпустят? — спросил я, расслабившись. Мои внутренние демоны… вы даже не представляете, как я сейчас радуюсь. Эти лица бесподобны. — Чего?! — взвился Адам. — Мошка, из-за тебя у меня понос был целый час! Какое «отпустить»?! Его поддержали. Не из-за проблем с желудком (хотя я и правда врезал ему нейтральной энергией), а потому что я несанкционированно проник в Рай. А раз я тьма, значит, хочу войны. Логично? В их головах — да. Второй балкон зашумел, требуя меня уничтожить. Самаэль кривился — уничтожение в Раю? Они всякое делали, но не здесь. Ситуация была серьёзной: первое проникновение «опасного» существа в Рай, и многие растерялись. Чарли вернулась на своё место. Её вопрос был как разговорная бомба, но она не стала дальше провоцировать ангелов, которые в основном пассивны. А тут даже Глаз Божий подключился к обсуждению — нонсенс. Дверь распахнулась. — Извините за задержку, — раздался женский голос, от которого у меня волосы встали дыбом. Тёмные одеяния, длинные волосы… Лилит. Эмоции хлынули потоком, я не смог их скрыть Адам чуть не свалился с трибуны. — Какого хрена, Лилит?! Что ты тут забыла? Она прищурилась, глядя на него, как на таракана. — Адам, ты совсем пропил мозг? Я архангел, как и ты. Где мне быть, если не здесь? — Она небрежно показала ему средний палец и прошла мимо, пока первый человек кипел так, что дым из ушей валил. Но Лилит не остановилась. Подойдя к моей платформе, она приспустила солнечные очки. — Действительно тёмная мошка, — сказала она, изучая меня. — Только смотрит так, будто знает меня. Она вернула очки на место и села на второй трибуне. Мой прокол — эмоции. Эта Лилит не моя, не бунтарка, а архангел. И всё же видеть её было больно. Если двойник так меня пробил, что будет с настоящей Лилит? Я не готов к этой встрече. Мысли закрутились: если Лилит в Раю, значит, она с Адамом не расставалась. Тогда и Евы нет? Бессмыслица, кто тогда стал сосудом тьмы? Ещё Адам спит с другими — это грех, измена. Если у Адама такой свободный нрав, похоже, они развелись, и терпеть друг друга не могут. — Мы рады, что ты почтила нас присутствием, — кивнул Самаэль. — Но суд продолжается. Все взгляды устремились на меня. Лилит вальяжно махнула рукой. — Вы используете эти жуткие глаза, которые заглядывают в саму душу. Даже если существо действительно верит в свои слова — неважно, существуют ли они в реальности — Очи всё равно среагируют на ложь. Мы бы это заметили. Все закивали, мол, мисс Лилит, как всегда, гениальна. — Что ты хочешь сказать? — прищурился Адам. — Такому уродцу, что думает только членом, не понять, — отрезала Лилит, глядя на верхние балконы. — Зачем с ним возиться? — Она посмотрела на меня. — Ты угроза для Рая? — Нет, — ответил я спокойно. Глазки молчали. Лилит создала бокал вина и отпила. — Хм, спрашивать тьму, будет ли она угрозой, бессмысленно. Тьма всегда хочет уничтожить свет. — Вообще-то нет, — возразил я. — Я хочу защитить свет от Хаоса. Зал загудел. Кто-то спросил, что такое Хаос, и я окончательно запутался. Этот мир не просто странный — он бракованный. Но Очи молчали, значит, я прав. — Даже так? — Лилит кивнула, отпивая вино. — Несанкционированный портал, бредовые имена, твои слова правдивы, но я не слышала о Хаосе. Однако он есть, раз глаза молчат. Значит, ты либо знаешь о нашем мире больше нас — что глупо, ведь мы его создали, — либо ты не из нашего мира. — Она сделала ещё глоток. — Скажи, что я не права. Я ухмыльнулся шире. — Жаль, очень жаль, что ты такая умная, — сказал я, глядя на Лилит. — Я хотел немного расслабиться. Но ты права, архангел. Я не отсюда. Вопрос: что вы будете делать с тёмной мошкой, которая знает больше, чем ваш Рай? Зал взорвался шёпотом. Чарли нахмурилась, её перо замерло над протоколом. Самаэль пожал плечами, словно ему только добавили работы. Адам пробурчал что-то про «наглую тварь», хрустя орешками. Лилит же лишь улыбнулась, глядя на меня поверх бокала, её глаза сверкнули. — Мне любопытно узнать о строении иных миров, — сказала она, её голос был как шёлк, но с остротой клинка. — Кто знает, какие сюрпризы ждать от гостей? Я сразу поняла, что ты меня знаешь. Твой эмоциональный спектр просто завопил, когда я появилась. Я такое чувствую. Так кто я для тебя? Лилит — мой криптонит. Даже здесь она слишком умная, слишком расслабленная, будто управляет всей ситуацией. Хотелось её придушить, но я сдержался. — Лилит, подожди, — вмешался Самаэль, спускаясь с верхнего яруса ко мне. Слишком близко. Его глаза буравили меня, но в них была не угроза, а усталость. — Душнила, — буркнула Лилит. — Стоило мне услышать слова Лилит, как всё стало на свои места, — продолжил он, игнорируя её. — В некоторые моменты твоя насекомая мордочка кривилась при виде меня. Сначала я подумал, что ты — Чарли из другого мира. — Чарли чуть не уронила маску спокойствия, Адам открыл рот. — Но твой взгляд… Такой взгляд на моей памяти, был только у одного существа в мироздании, у меня, когда я смотрю на себя в зеркало. — Зал ахнул. Одним движением Самаэль разломал клетку вокруг меня. — Не вздыхайте. Если бы он хотел, давно бы сбежал. Он здесь по своей воле. Самаэль вернулся на своё место, тяжело выдохнув. Его лицо выражало усталость вечности, будто он жалел, что не остался библиотекарем в каком-нибудь скучном измерении. Лилит смотрела на него с отстранённым раздражением — его консервативность всегда её бесила. — Ну и как мне тебя называть? — спросил он, сцепив пальцы. — Люцифер Морнингстар, падший серафим? Или всё же Самаэль Морнингстар? Что скажешь, моя альтернативная версия? Лилит моргнула, залпом опрокинула бокал вина, скрывая удивление. Адам, откинувшись, почесал щеку и зевнул. — Чё, блядь? Он потянулся за орешками, явно не вникая. Лилит выпрямилась и подняла руку. — Я передумала, — сказала она, её взгляд стал лисьим. — Мой вопрос отменяется. Зная себя, особенно в начале существования, я уже поняла, что произошло. Но… — она посмотрела на меня, — я бы предложила его оставить. Он может быть полезен. И мне скучно. Если он, конечно, захочет. Адам, хрустнув орешками, заворчал: — Конечно, как только появляется кто-то странный, ты хочешь его оставить, как кошку с улицы. Может, ещё поженитесь? Или он тебя тоже «знает», как ты говорила? — Он повернулся ко мне. — Эй, падший Самаэль, расскажи-ка про Лилит. Что эта сучка натворила в твоём мире. — Прекрати, Адам, — оборвала Чарли, не отрываясь от бумаг, которые она стала заполнять. — Ты ревнуешь всех, кто говорит с женщиной дольше трёх секунд. Адам фыркнул, запихнул в рот горсть орешков и поперхнулся, закашлявшись. Ангелы на балконах зашептались неодобрительно. Я посмотрел на Лилит. Она сканировала меня, наслаждаясь каждым мгновением замешательства. Я вздохнул. Они хотят знать про мой мир? Ох, они узнают. И пожалеют. — Адам, — начал я, всё ещё в форме мошки, — в моём мире ты сотрудничаешь со мной. — Кха-кэ! — Адам подавился. Лют закатила глаза. — Я сотрудничаю с падшими? Пиздец! — он хлопнул себя по колену. — Я съем свою гитару, если это правда! — И тут он замер, заметив, что Очи Правды молчат. — Ой, иди нахуй. Я улыбнулся, где-то, я уже слышал подобное высказывание. Сам сказал, сам и отвечай. Меня интересовало другое. — Вам правда любопытно, что творится в моём мире? — спросил я, оглядывая зал. Самаэль удивил меня, подавшись вперёд. — Если честно, да, — сказал он. — Не столько узнать, как живут наши версии, сколько понять, с чем столкнулся твой мир. Враги, опасности, Хаос. Как вы боролись? Мы могли бы многому научиться. — Вы уверены? — я прищурился. — Вам будет стыдно. Особенно тебе, Чарли. И тебе, Лилит. И, конечно, Адаму. — Не тяни кота за яйца, блять! — рявкнул Адам. — Рассказывай или показывай! Я, что ли, орешки просто так таскаю? Будешь? — он протянул горсть Лют, та отказалась. Самаэль кивнул, и за ним потянулись другие ангелы. Я хмыкнул. Ну, раз просите. Из моей головы вырвался поток воспоминаний — трёхчасовой фильм о моём мире. Я направил его к Самаэлю, который сразу понял, что делать. Рядом со мной сформировался огромный шар, вобравший образы. Очи Правды с любопытством уставились на него. Зал затих в ожидании. Я не мог ничего скрыть — подменить воспоминания было невозможно. Когда началась трансляция, я почему-то подумал: ну всё, моё веселье превратилось в межпространственное ТВ-шоу. Прямо как в "Рике и Морти". Хотя, может, это просто реакция. Кому как удобнее. Мои внутренние демоны, выбирайте интерпретацию на свой вкус. **** Шар воспоминаний замерцал, и зал погрузился в полумрак. Образы моего мира развернулись перед глазами ангелов, серафимов и архангелов, словно живая картина, пропитанная моими чувствами. Я стоял на платформе в центре, наблюдая за их лицами. Очи Правды, словно заворожённые, следили за каждым кадром, подтверждая истинность происходящего. Даже так умеют, черти. Первым кадром стал мой Ад. Пентограмма-Сити, пылающий красным небом, с его хаотичной энергией, где грешники и демоны сосуществовали в вечной борьбе за власть. Улицы, заполненные неоновыми вывесками, криками и лязгом оружия экзорцистов во время чисток, мелькали перед глазами. Мой первый день в этом мире. Затем — мой особняк, утопающий в резиновых уточках. Все покосились на Самаэля, местного меня. Его лицо оставалось непроницаемым, но он посмотрел на меня, явно понимая, что я имел в виду, говоря про уточки. — Это палата в психбольнице? — вырвалось у Адама, тут же получившего подзатыльник от Лют. — Ай, бля, я просто спросил! У Самаэля дёрнулся глаз, когда я поднял уточку и придал ей невообразимый смысл. Чарли сжала перо так, что оно хрустнуло, а Лилит, откинувшись на своём месте, подняла бровь, скрывая удивление за бокалом вина. Следующий кадр показал меня в действии: я лениво разбираюсь с документами, раздаю указы или вмешиваюсь в драку экзорцисток, останавливая Лют и спасая Вегги. Мой саркастичный голос эхом разнёсся по залу: — Дамы, мне жутко интересно, что такого стряслось в небесном воинстве, что сестра подняла руку на сестру? — Это… я? — прошептала Лют, глядя на свою версию, полную фанатичной ярости, готовую убить Вегги за «предательство». Она опустила взгляд, сжимая кулаки. — Я… такая? С каких пор я стала такой сукой? И кто такая Вегги? — Хуя себе, да ты там ебнутая, ха-ха! — Адам расхохотался, кидая в рот орешки. Лют покраснела и кинула в него пару орехов в ответ. Адам ржал над промахами подчинённой, но его ухмылка угасла, когда на экране появилась его версия. Верховный экзорцист, размахивающий гитарой и орущий: — Оооо да! Кто пиздатый снайпер? Я пиздатый снайпер! — Он разнёс часовую башню, а затем с криками рванул в бой, оставляя за собой хаос. — Это… я? — Адам поперхнулся орешками, его глаза расширились. — Я что, реально такой дебил? — Он повернулся к Лют, ища поддержки, но та отвела взгляд. — Да ладно, это же круто! Ну, башню разнёс, хуй с ней! — он замолчал, когда зал зашептался. Чарли не отрывала глаз от экрана. Её версия появилась в кадре — принцесса Ада, полная надежды, с мечтой об отеле, где грешники могли бы искупить грехи. Серафимы переглянулись, посмотрели на Самаэля, затем на Лилит. Те обменялись взглядами, явно думая одно и то же: Мы с ней в одном мире? Бред. Чарли сжала кулаки, уронив перо. — И я такая в этом мире? — сказала она со сталью в голосе. — Слабая? Эмоциональная? Что за… — Она посмотрела на Самаэля, но тот лишь покачал головой, не отрываясь от шара. Они были на одной волне: этот мир для них казался бракованным. Лилит оставалась невозмутимой, пока не появилась её версия. Королева Ада, сильная, независимая, с острым языком и умом. Я специально оставил этот кадр для местной Лилит, чтобы она увидела, кем была в моём мире. Моя Лилит стояла рядом со мной, управляя Адом, как тёмный кардинал. Затем кадр, где она уходит, хлопнув дверью. — М-да, я так и знала, — пробормотала местная Лилит, делая глоток вина. — Чёртов юношеский максимализм — билет в Ад. Неплохо. — Она уставилась на меня. — Когда встретишь свою жену, ударь её в печень и скажи: «В жопу мир, где ты вообразила себя королевой. Будь сукой, если хочешь. Будь кем угодно. Только не смей использовать семью как инструмент. Снимать маску — это хорошо. Впервые почувствуешь, каково дышать. Но помни: родных не трогают, тварь.» У меня всё. Зал замер. Адам присвистел, явно впечатлённый. Я сохранил ухмылку, пряча удивление. — Ты всегда была слишком умной и манипулятивной, — сказал я. Лилит не ответила, но её взгляд стал тяжёлым. Она допила вино одним глотком и отвернулась, скрывая раздражение. Когда кадры показали Серу, зал изменился. Все встали, я не сразу понял почему, но потом вспомнил: здесь она погибла. Неудобно вышло. Но после моей встречи с ней все посмотрели на меня с каким-то странным выражением — смесью страха и уважения. Страх возник прямиком из непонимания. Тьма, отец тьмы целого мира, и при этом… их «человек»? Для них это было дико. Они видели, как я, король Ада, стремился к миру, к балансу. Инь и Ян, тёмное и светлое, создающие серый мир, где не нужно делить всё на чёрное и белое. Но для их умов это было слишком. Слишком больно. Слишком невозможно. Кадры с Адамом заставили местного Адама окаменеть. Он держался, пока не увидел наше взаимодействие. — Погоди, погоди, — сказал он, тыча в меня пальцем. — Ты хочешь сказать, что я, первый человек, тусуюсь с тобой, королём Ада, и это нормально? Да ты же тьма, блять! Я должен был бы тебя на куски порвать! — Он замолчал, вспоминая кадры, где его версия орала про «рок-н-ролл» и махала гитарой. Наши приключения, осознание, что за многими бедами стоят языческие боги… — Хотя… я там реально был крут, да? И что за хрень с язычниками? Эй, Лют, у нас тут есть такие? — Лют покачала головой. — Ну блин… А я хотел Одину второй глаз вилкой выковырять и посмотреть, что будет. Всё закончилось моей смертью из оружия начала. Фильм поставили на паузу. Адам кивнул, как будто подводя первые итоги по фильму. — Ну что я могу сказать? Фильм интересный. Актёры — дерьмо. Один только нормально отыграл. — Он потянулся, встал, посмотрел на всех с видом "ща будет". — И ещё... В том Раю, что я видел, во главе сидят ДОЛБАЁБЫ! В зале повисло гробовое молчание. Даже Самаэль посмотрел на него с осуждением. Адам развёл руками: — А вы что так смотрите? Потому что у руля там Сера? Ну да-да, конечно. "Своя" же. "Знает, что делает". Ага. Взяла и устроила сраную войну между Светом и Тьмой, пока Хаос сидит на жопе ровно, потирает руки и хрустит попкорном. Заебись. Он прошёлся вдоль трибуны: — За что?! Ради чего, мать вашу? "О боже, Люцифер модернизирует Ад!" — ну ахуеть. А в нашем раю, между прочим, есть шпионы, у нас есть магические камеры, можно смотреть Аду в прямом эфире. А у них что? Ни тебе слежки, ни здравого смысла. Хотябы проверили действительно ли там оружие создают, прежде чем действовать. Что за рай дебилов? Он на секунду замолчал, глянул на меня: — И вообще... Воспоминания ведь не подделаешь, верно? Значит, ты чёткий. Так может, ну его к чёрту — этот мир для идиотов? Пошли к нам в Ад. Отпизди Сатану, займи трон. Хоть порядок наведёшь. И Лилит забери. Нахуй она тут нужна? Лилит приподняла бровь. — Серьёзно, чпокни эту суку. Может, новая Капитан родится, нормальная хоть. — АДАМ!!! — хором взорвались Чарли, Самаэль и Лилит Адам только шлёпнул себя по колену и довольно фыркнул. — Видал, Люцифер? Они уже как семья. Как там говорится... муж и жена — одна Сатана... Тут рядом с ним материализовалась Лилит. Без слов взяла его за ухо и повела прочь. — АЙ, БЛЯ, УХО! УХО, МНЕ ЖЕ БОЛЬНО! Дверь грохнула так, что вздрогнули стены. Все взгляды обернулись на меня — с тем самым настороженным выражением, словно ожидали, что мой "фильм" ещё не достиг своего финального безумия. И это была правда.