Его темнейшество Самаэль

Рай (Оригинальный мир)

В отличие от Ада, где хаос разрывал всё на части, жители Рая пребывали в блаженном неведении. Они замечали лишь невообразимые изменения в небесах — сияющие всполохи, странные эффекты, похожие на звёздные танцы. Для них это было лишь очередное чудо, повод восхититься величием Рая. Но в верхах, среди Серафимов, царил настоящий коллапс. В отличие от расколотого Ада, Рай оставался единым, но это единство трещало по швам под напором внутренних споров и страха перед надвигающейся войной. Рабочая комната Серы, обычно тихая и стерильно-упорядоченная, сегодня была переполнена. Впервые за многие века все первородные Серафимы собрались вместе. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Михаил, восседал за круглым столом, его лицо было суровым, но усталым. Рядом по центру сидела Сера, погружённая в свои мысли, её глаза были пустыми, словно она пыталась найти ответы в глубинах собственного разума. Остальные Серафимы — Габриэль, Уриил и Рафаил — занимали свои места. Но громче всех был Константин, посол Рая в Аду. Он метался по комнате, словно загнанный зверь, его голос гремел, полный сарказма. — Вы с ума посходили, да? Совсем ебнулись! — орал он, не сдерживая эмоций. — Ну, давайте, за дерзость отправьте меня в Ад! Ведь я сейчас точно не прав! Кто я, а кто вы?! Михаил, сидевший за столом, бросил на него холодный взгляд. — Ты понимаешь, что твои слова — это измена? — буднично заметил он. — Ой, напугал! — огрызнулся Константин, его глаза пылали. — Так репрессируй меня! Что ждёшь? А, я же блоха, которая кусает вас всех за зад! Это война, идиоты! И вы выбрали самый гениальный ход! Сейчас все коренные жители Ада хотят разорвать Серу на куски! Зал замер. Даже Михаил, привыкший к выходкам Константина, удивлённо приподнял бровь. Обычно посол не доходил до такой откровенной дерзости — Михаил вышвыривал его из комнаты раньше, иногда буквально, используя свою силу. Но сегодня Константин был неудержим, и его слова били, как молот. Мелодичный, но горький голос раздался со стороны Серы, по её правую руку. Он был одновременно насмешливым и полным сострадания, заставляя всех повернуться к говорившей. — Какие бедняжки, — произнесла молодая женщина с короткими светлыми волосами, скрывающими её решительный взгляд. На ней были высокие сапоги, облегающий наряд, напоминающий трико, и куртка, небрежно накинутая на плечи. Завершала образ шляпа с пером. Это была Габриэль, Серафим Сострадания. Но те, кто судил её по внешности, быстро жалели об этом. В Раю не было существа, способного сравниться с ней по физической силе. — А что случилось с коренными жителями Ада? Смертные Грехи и Гоэтия — наши главные враги, веками плетущие козни против Рая. Или мы чего-то не знаем? Константин резко повернулся к ней, его глаза пылали, но он сдержался, чтобы не сорваться на Габриэль. Она была одной из немногих, к кому он испытывал уважение. — Как раз элита не хочет конфликта! — рявкнул он, обводя Серафимов недобрым взглядом. — Каждый из них боится, что вы убьёте их, как сделали с их королём! Муту, нынешний король, бьёт элиту и жизни им не даёт. Но вот обычные жители... — он сделал паузу, чтобы его слова дошли до каждого. — По моим данным, произошло нечто, что разорвало их надежду на защиту, которую давал Люцифер. Самаэль был для них не просто королём, а хранителем, богом в смертном понимании. После его смерти они лишились этой защиты. Им больше нечего терять, словно они потеряли родного отца. Они требуют Серу — кровь за кровь. Это их главный лозунг. Зал погрузился в мёртвую тишину. Даже Михаил, чей разум обычно был непроницаем, покачал головой, не в силах сразу осмыслить такую дерзость. — Многое я за свою жизнь слышал, но это выбивает из колеи, — сказал он, его голос был тяжёлым — С какой стати они смеют требовать подобное? Даже за убийство Люцифера никто не имеет права поднимать руку на Главу Рая. Они не знают меры. Константин уже собирался снова наброситься на Михаила, которого он винил в начале всей этой катастрофы. Ему было противно защищать Ад, говорить, что Серафимы ошиблись — это граничило с ересью для ангела, тем более для посла. Но кто, если не он? Война между Раем и Адом была на грани, и допустить её было нельзя. Он открыл рот, чтобы продолжить тираду, но его опередил другой голос. — Я согласен с Константином, — раздался твёрдый, но спокойный голос Уриила, и его слова заставили всех замереть от неожиданности. Уриил был мускулистым молодым мужчиной, и вовсе не пытался скрывать свои мышцы — напротив, майка, которую он носил, была не надета, а просто накинута на плечи, оставляя торс открытым. Джинсы сидели плотно, подчёркивая его уверенную походку. Второе, что сразу бросалось в глаза — его длинные серебристые волосы, падавшие свободными прядями до середины спины. И наконец, третье — он был в человеческой форме, в смертном теле, и именно в этом облике присутствовал на собрании. Михаил с первого взгляда оценил его пренебрежительно. Он вообще терпеть не мог этого идиота — и был в этом не одинок. Многие ангелы делились этим мнением, пусть и не вслух. Иронично, но если бы Самаэль не пал первым, то, пожалуй, главным кандидатом на изгнание стал бы именно Уриил. Он был слишком свободолюбив, слишком прямолинеен и дерзок — черты, которые плохо сочетались с небесной иерархией. Даже светлый и справедливый Михаил, казалось, в глубине души желал, чтобы всё обернулось иначе: чтобы Самаэль остался на своём месте, а Уриил — исчез, как недоразумение. Но у Неба свои законы, и даже у Михаила не было власти менять прошлое. Однако, как бы не раздражал Уриил своими выходками, никто не мог отрицать его силы. Он был прирождённым воином, и в час нужды сражался, как будто на кону стояла его собственная душа. Возможно, именно поэтому ему всё ещё позволяли оставаться на небесах. Или, быть может, потому, что даже среди ангелов должен быть кто-то, кто не вписывается в идеальный порядок. — Что ты так удивился? — продолжил Уриил, его голос был полон сарказма. — Когда мне сказали, что вы хотите убить Люцифера, я чуть не умер со смеху. Думал, у Михаила наконец-то появилось чувство юмора, и поддержал «шутку». А ты реально по нему шмальнул! Ну ты и кретин! Тащи свою задницу в Ад! — Не зазнавайся... — начал Михаил, но Уриил перебил его. — А не то что? — рявкнул он, его аура начала сгущаться, а человеческая оболочка стала трещать, не выдерживая его силы. — Мне похер на твою жизнь, похер на жизнь каждого из нас, похер даже на мою! Потому что, в отличие от тебя, у меня есть яйца взять ответственность! Но вот ситуация... я, блять, не делал того, что вы тут натворили! — он обвёл всех пылающим взглядом. — Вы совсем спятили! Я — верховный Серафим Земли, жопу рву, чтобы защитить мир людской от хаоса, а вы хотите развязать войну между светом и тьмой?! Когда ещё и язычники что-то замышляют! Вы чё, сдохнуть захотели? Возьми свои яйца в руки и иди на коленях в Ад извиняться! Если из-за ваших поступков пострадает Земля и род людской, я сдерживаться не буду! Глаза Уриила сверкнули, и его человеческая форма начала разрушаться, открывая истинную мощь Серафима. Зал задрожал от его ауры, и даже Михаил, привыкший к такому, напрягся. Этот чудик защищая людей, может и на них накинутся. Сера, всё ещё погружённая в свои мысли, наконец подняла взгляд, готовая вмешаться, но её опередил другой голос. — Эх, столько лет прошло, а у нас всё ещё конфликты и споры, — раздался мягкий, умиротворяющий голос. — Видимо, в этом и заключается стабильность мироздания. Все замолчали. На лице говорившего появилась тёплая улыбка. Это был Рафаил, самый умиротворённый из главных ангелов Рая. Его андрогинная внешность — невысокий рост, всего 1,60, мягкие черты лица, длинные светлые волосы — делала его похожим на воплощение доброты. Но никто не обманывался его видом. Рафаил был защитником вселенной, и если Уриил охранял Землю изнутри, то Рафаил защищал весь космос снаружи. В бою он превращался в бурю света и огня, чья сила могла превзойти даже гнев Серы и Михаила вместе взятых. Но он никогда не нападал первым — это было против его природы. После битвы он первым склонялся над ранеными, независимо от их стороны, потому что его задача — защищать, а не наказывать. Именно за это его любили все. — Зачем мы вообще терзаемся этими мелочными вопросами? — начал он, его андрогинное лицо осветила лёгкая улыбка, но глаза сверкнули холодной проницательностью. — Всё, что нам нужно, — отправить в Ад наши воспоминания. Показать, что не мы запустили эту машину. Она работает на постоянной основе, но для выстрела нужны все наши ауры. И что-то я не припоминаю, чтобы сдавал свою. — Он повернулся к Михаилу. — Брат Михаил, ты ведь не собирал наши ауры за нашей спиной? Михаил, защитник небесных врат, медленно покачал головой. Его суровое лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз мелькнула тень обиды. Он мог быть жёстким, порой даже беспощадным в своих решениях, но предательство их пятёрки — Серы, Михаила, Рафаила, Габриэль и Уриила — было для него немыслимо. Их связь, несмотря на постоянные трения, особенно с Уриилом, была чем-то большим, чем долг. Они были семьёй, единственными, кто мог говорить друг с другом без пафоса, по-человечески. Остальные ангелы, даже высшие чины, смотрели на них как на божеств. Исключением был Адам, но, как они любили шутить, у него был «синдром первого человека головного мозга» — неизлечимый. — Вопрос решён, — продолжил Рафаил, небрежно пожав плечами, его длинные светлые волосы качнулись. — Отправим воспоминания. В Аду знают, что подделать их невозможно, особенно у Серафимов. Требования Ада сейчас не важны, извини, Константин. Наша главная задача — выяснить, кто запустил оружие. Есть идеи? Константин, скрывая гримасу под маской, стиснул зубы так, что казалось, они вот-вот раскрошатся. Из всех Серафимов он не выносил именно Рафаила. К Уриилу, несмотря на его дерзость и прямолинейность, у него была хотя бы капля уважения — тот был честен в своей грубости. Но Рафаил? Этот ангел с андрогинной внешностью, мягкими чертами и добродушной улыбкой был для Константина загадкой, скрывающей бурю. Бог, создавая его, явно посмеялся, потому что внешность Рафаила — хрупкая, почти женственная — совершенно не соответствовала его истинной натуре. Константин знал, что за маской доброты таится нечто непредсказуемое, опасное, как буря. Спорить с Михаилом? Легко. С Уриилом? Сложно, но возможно. Но с Рафаилом? Константин предпочитал молчать. Этот ангел был слишком непредсказуем, и одно неверное слово могло привести к последствиям, от которых не спасёт даже его статус посла. Посланник сел, мысленно проклиная Серафима. Но Константин знал: пан или пропал. Если кто и мог повлиять на этих напыщенных Серафимов, то только один человек. Вернее, первый человек. Пора звать эту Дору. Пока Михаил связывался с кем нужно, Серафимы погрузились в жаркий спор, напрочь забыв о Константине. — Я вам говорю, у нас завелась крыса, и в самых верхах! — говорил Уриил, его волосы развевались от его же ауры, а мускулистый торс напрягся. — Только архангел, имевший с нами контакт, мог собрать наши ауры! — А почему сразу архангелы? — возразил Рафаил, его голос был спокойным, но с лёгкой насмешкой. — Может, это обычные ангелы. Мы не раз выходили к жителям Рая, каждый может подойти и попросить благословения. Этого времени достаточно, чтобы собрать наши ауры. Не стоит искать только в узком кругу — это мог быть буквально кто угодно. Уриил фыркнул, его глаза сверкнули вызовом. — Да? То есть, ты хочешь сказать, что кто-то знал про это оружие, о котором знали только мы, падший Люцифер и Бог? Откуда они узнали? Только чины, начиная с архангела, имеют доступ в центр, где хранится это оружие. У обычных ангелов такого доступа нет. Или кто-то из вас проболтался? Хм, а ведь... — Он многозначительно посмотрел на стену, где висели пять портретов Серафимов, но его взгляд задержался на шестой области — пустой, но символизирующей того, кто когда-то был среди них. Все, кроме Серы, проследили за его взглядом. Пустое место, где когда-то висел портрет Самаэля. — Какая вероятность, что Люцифер проговорился? — пробурчал Уриил, его голос был полон горечи. — К сожалению, стопроцентная, — вздохнула Габриэль, её голос дрогнул от разочарования. — Почему мне так жалко? Мы снова опозорены. — Без вариантов, — кивнул Михаил, его тон был холодным и уверенным. — Мы не ошибаемся, в отличие от падшего. Константин, слушая их разговор, едва сдерживался, чтобы не схватиться за голову. Они умудрились выставить всё так, будто Люцифер сам виноват в своей смерти. Это было абсурдно, но типично для Серафимов — переложить вину на того, кто уже не может ответить. Ведь они не ошибаются. Петухи напыщенные. Бум! Громкий звук эхом разнёсся по комнате, словно что-то тяжёлое рухнуло неподалёку. Дверь распахнулась без стука, и в помещение вошёл Адам. Его появление было подобно грому среди ясного неба. — Опля! — воскликнул он, широко улыбнувшись. — Здрасьте! Он небрежно кивнул всем присутствующим, включая Константина, который замер от неожиданности. Серафимы, привыкшие к Адаму в его массивной боевой броне, были ошарашены. Сегодня первый человек выглядел так, будто вернулся из далёкого прошлого. На нём была белая фуражка с тёмно-синим козырьком и золотыми элементами, мундир в тон с тёмно-синими вставками и золотыми погонами на груди и плечах. Этот образ настолько выбивался из привычного инквизитора Адама, что казался почти чуждым, словно он шагнул из другой эпохи. Серафимы переглянулись, их лица выражали смесь удивления и недоверия. Сера, до этого погружённая в свои мысли, наконец подняла взгляд. Её глаза вспыхнули, но в них читалась тень вины. Она уже собиралась заговорить, чтобы изложить свои взвешенные решения, но появление Адама, как всегда, спутало все карты. Судьба, похоже, решила, что его слова должны прозвучать раньше. — Ну, и что за цирк вы тут устроили? — начал Адам, его голос был полон привычной досады. Он скрестил руки за спиной, его осанка была прямой, как у генерала на параде. — Константин, ты опять орёшь, как будто тебя уже в Ад выгнали. А вы, — он обвёл взглядом Серафимов, — сидите и спорите, кто виноват, вместо того чтобы решать проблему. Люцифер мёртв, Ад на грани войны, а вы тут гадаете, кто спёр ваши ауры? Серьёзно? Сера выпрямилась, её аура мягко заполнила комнату, но голос оставался спокойным, с едва уловимой усталостью. — Адам, — произнесла она, её тон был властным, но не лишённым тепла. — Ты пришёл критиковать или у тебя есть идеи? Адам пожал плечами, его фуражка слегка качнулась. — Я не лезу в вашу политику, но всё-таки стоит немного подумать. Плюс, мне там армию готовить или как? — Он ухмыльнулся, но в его глазах мелькнула искренняя озабоченность. — Народ интересуется, что там и как. Мои девочки всю плешь мне проели, беспокоятся. Да и все наши советники охренели, и я в том числе. И ещё… — Всё, всё, мы поняли, можешь не продолжать, — перебила Сера, подняв руку. Она знала, что Адам может говорить бесконечно, если его не остановить. — Можешь идти, мы всё учтём. Но Адам, помедлив, переменился в лице. Его взгляд стал серьёзнее, и он решил зайти с другой стороны. — Госпожа Сера и остальные Серафимы… — начал он, но тут же скривился, словно проглотил что-то кислое, и продолжил: — Я долго понимал одну вещь. И, видимо, мне понадобились тысячи лет, чтобы это осознать. Самый страшный грех — уверенность. Уверенность — смертельный враг единства. В людских писаниях, в их Библии, даже Христос в агонии на кресте восклицал: «Боже мой, Боже мой, зачем Ты меня оставил?» На девятом часу, в муках, он сомневался. И знаете что? Наша сила жива именно потому, что идёт рука об руку с сомнением. Там, где правит уверенность, где нет места сомнению, нет места и тайне. А без тайны не нужна вера в свет. Тишина повисла в комнате, тяжёлая, как небесный свод. Серафимы замерли, переваривая слова Адама. Его речь, столь неожиданная от первого человека, обычно грубого и прямолинейного, заставила всех почувствовать себя не в своей тарелке. Затем, словно по команде, все Серафимы подняли руки и синхронно просканировали Адама своими аурами. — Он настоящий… — пробормотал Рафаил, его брови удивлённо приподнялись. — Я думал, это двойник, — добавил Уриил, его глаза сузились. — Бля, что не так?! — рявкнул он, теряя весь свой философский настрой. — Я эту цитату спёр из фильма, который смотрел! Думал, звучит круто! Зал взорвался сдержанным смехом. Габриэль фыркнула, прикрыв рот ладонью, а Рафаил улыбнулся шире, его глаза искрились весельем. Даже Михаил, обычно суровый, не смог сдержать лёгкой усмешки. Константин, всё ещё злясь на Рафаила, почувствовал, как напряжение в комнате немного спало. Адам, как всегда, умудрился перевернуть всё с ног на голову, но его слова всё же оставили след. Уверенность действительно могла быть опасной, и сомнение, возможно, было тем, что могло спасти их от войны. Сера подняла руку, призывая к тишине. Её аура мягко окутала зал, возвращая всех к реальности. — Довольно, — сказала она. — Адам, твои слова… неожиданны, но в них есть истина. Мы отправим воспоминания в Ад, чтобы доказать нашу невиновность. Но этого недостаточно. Ад жаждет войны, и мы должны её предотвратить. Нужно переговорить с... Она замялась, её взгляд на мгновение стал растерянным. Сера не знала, кто сейчас правит в Аду — Муту или кто-то другой. Всё менялось слишком быстро. — ...с их главой, — закончила она, стараясь скрыть паузу. Константин, до этого молчавший, наконец заговорил. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась сдержанная усталость. Под маской посла Рая в Аду он скрывал раздражение, но его профессионализм не позволял сорваться. — Новая глава Ада, только что коронованная, — это Чарли Морнингстар, — произнёс он, поправляя свой наряд. — Пока вы тут спорили, я получил сообщение от Муту. Он передал корону Чарли по требованию бунтующего народа. Константин пожал плечами, словно эта новость была для него пустяком. Ему было всё равно, с кем вести переговоры — Муту, Чарли или кем-то ещё. В конце концов, он привык работать с тенями и интригами Ада. Но для остальных Серафимов это стало настоящей сенсацией. Зал погрузился в тишину, такую плотную, что казалось, можно услышать, как падает пыль. — Вот это нихуя себе, — не выдержал Адам, его глаза расширились под козырьком фуражки. — А постарше там никого не нашлось? Константин бросил на него раздражённый взгляд. — Если бы мне дали договорить, я бы рассказал всё остальное, — огрызнулся он, вставая и поправляя одежду. Его голос стал твёрже, когда он начал излагать подробности, которые до сих пор не успел озвучить. — В Аду бунт. Церковь Люцифера набирает силу, некоторые демоны каются, другие уходят в тень. Раскол уже начался. Два самых опасных демона — Сатана и Баал — открыто показали, что не поддерживают новый порядок. Они исчезли, их компания словно растворились. Никто не знает, где они и что планируют. А обычные демоны, — он сделал паузу, обводя Серафимов взглядом, — требуют крови. Они винят Серу за смерть Люцифера. И так же хотят спасения. Хотят видеть родную кровь люцифера на троне. Именно из-за этого давления Муту и передал корону Чарли. Адам фыркнул, скрестив руки. — Чего? Ты хочешь сказать, что аристократия в Аду прогнулась под обычными демонами? Пиздец, пизди поменьше, — бросил он, его тон был полон скептицизма. Константин прищурился. — Если бы не ваша демонстрация силы и уничтожение Люцифера, я бы не говорил этого. Они боятся, что вы снова используете оружие. Чувствую, если кто-то из вас явится в Ад со своими условиями, они согласятся на всё, лишь бы выжить. Адам задумался, его взгляд стал серьёзнее. — А что? Подожмём Ад под себя, будут плясать под нашу дудку, — сказал он, ухмыляясь. — Не прыгай выше головы, — грубо оборвал его Константин. — Сколько это будет работать? Найдутся те, кто начнёт проверять вашу прочность. И не раз. Тут нужен более тонкий, плановый подход. Сейчас лучший вариант — влиять на новую королеву. Главное, чтобы старая не вернулась. Лилит в игре — это будет проблематично. Константин посмотрел на Серафимов, его взгляд был твёрдым, но в нём чувствовалась усталость. — Дайте мне полномочия, и я не допущу ненужной войны. Настоящий враг у нас один, и он только ждёт конфликта между Раем и Адом. Для него это будет подарок. Уриил, до этого молчавший, кивнул, его глаза сверкнули. — Поддерживаю, — сказал он, его голос был полон решимости. — Неважно, что там с оружием, с этим разберутся Сера и Михаил. Мне важна Земля. Если Константин может предотвратить войну и обезопасить людей, я за него. — Он усмехнулся, поправляя майку. Рафаил, с его вечной улыбкой, кивнул. — Пока это не переросло в открытую вражду, нам ничего не стоит поддержать эту идею. Я за, — сказал он, его голос был мягким, но в нём чувствовалась уверенность. Габриэль, слегка наклонив голову, добавила: — Бедняжки… Я тоже не против, если это не понесёт за собой страшных последствий для Рая. Константин выглядит уверенным, и у него явно есть план. Я поддерживаю. Сера подняла руку, её аура вновь окутала зал, возвращая всех к порядку. — Хорошо, — сказала она. — Константин, ты получишь полномочия. Но… не уходи, задержись. И ты, Адам, тоже. Подождите окончания собрания за дверью. Константин кивнул и выдохнул с облегчением. Получилось. Большинство поддержало его план, и, по крайней мере пока, войны не будет — а это было главным. Он и Адам вышли из комнаты, оставив Серафимов продолжать дискуссию. *** После того как Михаил, последним покидая помещение, он кивнул Адаму и Константину, давая знак, что они могут вернуться, собрание продолжилось ещё час, но уже за закрытыми дверями. Без свидетелей Серафимы обсудили первые задания и проработали ключевые моменты. До следующего собрания каждый из них должен был выполнить поставленные задачи. Михаил, в частности, знал, куда ему нужно идти, чтобы выяснить, действительно ли Люцифер проболтался о тайне оружия. Защитник врат молча удалился, его шаги эхом отдавались в коридорах, а Адам и Константин остались ждать разговора с Серой. Когда двери закрылись, Сера, стоявшая у панорамного окна, глядящего на бесконечные просторы Рая, тяжело вздохнула. — Я знаю вас обоих очень давно, и вы знаете меня, — начала она, её голос был тихим, но полным глубокой искренности. — Если бы это была моя воля, я бы без раздумий пошла в Ад и принесла себя в жертву, чтобы остановить этот хаос. Адам тут же подорвался, его глаза вспыхнули возмущением. — Сера, да даже если бы ты убила Люцифера, тёмные твари могут идти нахуй! — рявкнул он, его голос был полон привычной грубости. — Не стоит идти на поводу у этих… — «Там, где правит уверенность, где нет места сомнению, нет места и тайне. А без тайны не нужна вера в свет», — перебила его Сера, её губы тронула мягкая улыбка. — Не твои ли это слова, Адам? Они правдивы. Без сомнения нет истины. Такие простые слова, но они трогают душу сильнее, чем любое озарение. Я многому научилась у твоих слов, Адам. И осознала важные вещи. Даже если они из людского фильма. Спасибо тебе. Адам замер, его лицо исказилось от удивления. Впервые Сера — да и любой из Серафимов — благодарила его так тепло, так искренне. Он почувствовал себя ребёнком, который впервые осознал что-то важное и не знал, как на это реагировать. Его обычная бравада испарилась, и он лишь неловко кашлянул, пытаясь скрыть смущение. — Но я позвала вас не для этого, — продолжила Сера, её голос стал серьёзнее. — У меня есть для вас задание. Для вас обоих. Адам — в Раю, Константин — в Аду. Задания разные, но их суть одна. Она взмахнула рукой, и в воздухе перед ними в сиянии света появились два странных объекта. Они были небольшими, но излучали слабую, почти неуловимую энергию. Адам и Константин с удивлением уставились на них, пытаясь понять, что это такое. — Что за мусор? — Адам нахмурился, несколько раз оглядев предметы. — Это что, какие-то артефакты? — Нет, — ответила Сера, повернувшись к ним. — Этот «мусор» покажет мне, права ли я. К сожалению, эти две половинки разделены: одну забрал Люцифер в Ад, вторая была потеряна в Раю давным-давно. Адам и Константин переглянулись. В их взглядах читалось недоумение, но Константин, как всегда, был первым, кто задал мучающий его вопрос. — Права в чём? — спросил он с подозрением, его голос был низким, почти угрожающим. Сера закрыла глаза, её лицо стало непроницаемым. Она молчала несколько мгновений, словно собираясь с силами, прежде чем произнести слова, которые потрясли их до глубины души. — В том, что Бог убил Люцифера. Тишина. Тяжёлая, как небесный свод, она накрыла комнату. Адам и Константин замерли, их глаза расширились от шока. Даже Адам, привыкший к дерзким выходкам и громким заявлениям, не нашёл, что сказать. Константин, скрывая эмоции под маской, почувствовал, как его сердце пропустило удар. — Вы единственные, кому я рассказала об этом, — продолжила Сера, её голос был тихим, но твёрдым. — Прошу вас держать эту информацию при себе. Вы свободны. Ошеломлённые, Адам и Константин молча вышли из комнаты. Их мысли путались, а слова Серы эхом отдавались в их головах. Сера же осталась у окна, её взгляд был устремлён в бесконечные просторы Рая. Через мгновение её фигура растворилась в сиянии, и она исчезла, направившись к Храму Сферы Бога.