Его темнейшество Самаэль

— ЛЮЦИФЕР, ЧТО ТЫ НАТВОРИЛ?! — Михаил расхаживал из стороны в сторону, как тигр в клетке, которую сам же и построил. — Какой теперь союз?! Тут нужно было всё делать плавно, медленно, чтобы народ привык к изменениям! — Я использовал метод шоковой терапии. Пусть привыкают ко мне. И снова завёл свою шарманку. Сера кивала, как болванчик на пружине. Даже Эмили здесь — охала, ахала, она вообще за любое движение, кроме голодовки. Вот так на общем консилиуме меня ломали и рвали. Михаил решил применять тяжёлую артиллерию — грозился выложить мои фото с уточками. Это было дерзко… ведь иных способов давления у Михаила на меня просто не было. Так как я сделал самую большую глупость (по его мнению), весь интернет Рая взорвался шоком и непониманием, после того как я показался экскурсии. Священники заезжали, кто-то достал вилы. Райский народ был готов заново похоронить Сатану. Для никого не секрет: Люцифер умер. Но они решили: «С колом в сердце никто не вечен. Можно ещё раз попробовать, не в первый раз». Тут были души, которые видели ещё Влада Цепеша. Метод проверенный. Ну а что я? Перед уходом нужно показать: вот новое начальство. Раз народ хотел услышать — я вышел навстречу. Вышел на балкон, где собралась толпа, чтобы послушать вступление какого-то серафима насчёт этой ситуации. Многие думали, что это хэллоуинский юмор. А оказалось — нет. Так как вышел я, готовый рвать и метать. Исключительно с фирменной улыбкой. — Минуточку внимания! У вас новое начальство. Был Большой Б, а теперь будет Большой Л. То есть — Люцифер. Можете приветствовать. В меня полетело столько энергии со всех сторон, что хватило бы воссоздать новую планету. Вот кто без вопросов отвечает огнём — архангелы в своём репертуаре. Они были среди гражданских и сразу атаковали. Пришлось отражать все их плевки. В воздух поднялись тысячи ангелов — полный набор цветов и внешностей. Много фурри, конечно, но есть и приличные. Меня даже не смутило, что они не спрашивали, кто я. Просто по внешности напали. Хотя я считаю это расизмом. Почему меня атакуют, а Михаила нет? Мы же похожи. Только расцветка одежды различается. Пришлось давать лещей. Я, конечно, супермен, но бить будущих союзников — не по плану. При этом нужно показать, кто босс. Слишком многое о себе возомнили. После второй попытки зарядить в меня силой я просто выпустил ауру. Такую сильную, что пространство задрожало. Даже самые кардинальные стушевались и замолчились. Как-то не по-божески. Но я — Тёмнейший Самаэль. По титулу обязывает. — Видимо, нужно было сразу принять свою форму. Я же вас предупредил: теперь я тут босс. И я считаю, что вы — расисты. Судите только по внешности. Идите, пинайте Михаила. Он — моя копия. А дальше — разрядка. Говорил о дружбе, мире, любви между душами. Запрещаю подпольные игорные заведения. Кажется, им не понравилось. Свернул чёрный рынок земных товаров. Будь ты хоть трижды любящим христианином, но в последний God of War поиграть на новой PlayStation очень хочется. Но нельзя, приходится покупать из-под полы. Видимо, это тоже не прибавило мне очков. Поэтому я сразу объявил об открытии официальных точек, где можно купить товар с Земли. Конечно, освящённый. Как-то даже похлопали. Но мне сразу дали подзатыльник. Пришлось обещать реформы. Хотели священники бунтовать, но я успокоил: священные писания не трону. Многие выдохнули. Но тут же вытянули головы, когда я сказал, что меняю законы божественные. По некоторым аспектам. И не успел я выдать ещё кучу популистских лозунгов, как Михаил силком затащил меня внутрь. И начал бить. И пытать. — Ты идиот! — орал он, тыкая пальцем в грудь. — Это был не выход к народу, это был выход к трибуне для казни! — Зато честно, — буркнул я, отмахиваясь от его энергетического кулака. — Они хотели правду — получили. Я — не Большой Б. Я — Большой Л. Сера вздохнула, потирая виски, хотя ее тут не должно быть, она на пенсии. — Ты хотя бы предупредил бы. Теперь пол-Рая в панике, вторая половина — в непонимании. А третья… — Сера посмотрела на Эмили, которая уже рисовала плакат «Люцифер — наш новый папочка!» и отвернулась, словно не отвечала за её воспитание. — …уже, видимо, приняли твою сторону. С какой-то стороны Сера, похоже, смирилась: Эмили — взрослая, самостоятельная личность. Неделю назад её бы не поняли, но сейчас, при всех обстоятельствах, её поведение в ногу со временем давало преимущества. Сера слишком консервативна, чтобы держать напор событий. И в подтверждение Эмили подпрыгнула: — Я уже нарисовала новый мерч! С уточками! И с твоей улыбкой! Это будет хит! Ужас какой. И как она узнала, что мне нравятся уточки… Хотя дизайн неплох. Одобрено. Видимо, читает мысли — после этого умчалась куда-то, оставив нас. — Раю точно конец. Молодец, Люцифер. Теперь Рай развалится на гражданскую войну: с одной стороны приверженцы прошлого, с другой — приверженцы настоящего, — Михаил недобро посмотрел на меня, а я лишь пожал плечами. — Уж поверь, этого не будет… Я уже предпринял кое-что, — и загадочно улыбнулся. — Самаэль… мне не нравится твоё выражение лица, — Сера прищурилась, обвела меня взглядом. Михаил тоже — Да бросьте. Я просто проверил, действительно ли способен изменять кое-что. Оказалось — нет, не на уровне Бога. Но подойти к центру начала всего… — все сразу поняли: место, где стоят наши статуи, — …ну и я немного, самую малость, поднатужился. Потянул ниточку мирового сознания Рая. И изменил одну-единственную мысль: «Люцифер — ужасный, лучше сбросить его с Рая» → «Всё-таки лучше с тем, кто отчасти бог, под боком, чем остаться один на один с Хаосом». Мягко говоря, шок — вот что они выражали. — Ты… ты… изменил мысли жителей Рая? — Какие мысли? Я бы там умер, сделай я что-то такое. Слишком дохлый механизм управления. Но направить мысль в нужную сторону — это я смог. По моим подсчётам, даст нам нейтральных ангелов процентов 60. Высшие — не в счёт, на них не повлиять, они сильнее, чем то, на что я способен… эм… Михаил? Мой дорогой собрат упал. Даже Сера не успела подхватить — не ожидала, что это возможно. — Что за безумие? — проговорил Михаил. — Что не так? - я глянул на него. — Даже обладая какой-то долей силы, ты вмешался в самое неприкосновенное и сокровенное, что есть в нашем мире: мысли, сознание, принятие решений исходя из себя. Но… Бог. Насколько он мог влиять на всё наше естество? Наш гнев, любовь, выбор… Что теперь оправдает наши эмоции и действия, на которые нас могли настроить? Замолчали. Что поделать — в таком мире мы живём, когда нами могут крутить, как захотят. С центра мира Богу это не составит труда. Я попытался успокоить: — Расслабь булки, — сказал я. Михаил посмотрел на меня. — Даже если бы это произошло, такое вмешательство мы, как серафимы, почувствовали бы в тот же момент. Да и по делу — навряд ли это сработало бы. Мы находимся чуточку на ином уровне существования, чем обычные души. — Шутишь? Попробуй расслабиться после такого. — Ни капли. А ты попробуй. Михаил встал. Медленно. — Ты только что доказал, что наши мысли — это… опция, спасибо — выдохнул он. Сера подошла ближе. Видно, что она не одобряла подобные действия — ни капли. Пальцы сжаты в кулаки, а аура пульсировала. — Ты не просто направил мысль, Самаэль, — голос её был тихим. — Ты переписал страх. Теперь они не боятся тебя — боятся без тебя. Это… страшно. Ты ведь этим больше не будешь пользоваться? Я признался, что не знаю правды. Я не хочу войны на Небесах — лучше так, чем чтобы они взяли вилы. С этим нельзя просто смириться: в их понимании я, возможно, убил Бога и занял его место, как это, кстати, описано в разных религиозных и художественных произведениях. Фактически канон мира таков: Люцифер пришёл и установил террор. В общем, под конец я развёл руками. — Я не Бог. Я — редактор с натяжкой, с ограниченным доступом. И то не в полной мере: видимо, нужны более глубокие сведения и полномочия, чтобы вмешиваться в мир людей и Ад, — я задумался. — Я могу попробовать, даже сделать, но вероятность того, что они превратятся в зомби, где-то 80%. Хотя если использовать проволоку, плюнуть, плотно связать и хорошенько заклеить скотчем, то в принципе... Их лица вновь были непередаваемы: они по-настоящему не знали, на что я способен с такими полномочиями — и сразу начинали думать: «а вдруг...». Сера побледнела. Михаил открыл рот, но не нашёл слов. Но я их успокоил: — Да шучу, расслабьтесь. У них дернулся глаз. Дверь распахнулась — в комнату ворвалась Эмили с охапкой футболок в руках. Глаза горят, улыбка — до ушей. Я стою, каким-то боком обнимая Адама. На первой футболке — мы с ним, а вверху крупная надпись: «Мой боженька». Повсюду — сердечки, звёздочки и уточка в короне. На второй — я и Сера: она в доспехах, я с яблоком, а надпись гласит «Королева и её падший». На третьей — я и Михаил: он с мечом, я с уточкой, под надписью «Братья по несчастью». Четвёртая — я и сама Эмили: она у меня на руках, а под фото надпись «Папочка Лючи и его принцесса» Михаил замер. Лицо его стало как у — великого мудреца, который только что понял, что весь мир сошёл с ума. Он медленно поднял палец и показал за спину — Ты доказал, что мы тебе не сможем доверять. Ни тогда. Ни сейчас. — Голос — сталь. — Но в случае опасности — на помощь придём. А в случае опасности от Ада — ответим святым напалмом. А теперь, мой дорогой бог… лучше правда — съебывай отсюда в Ад. Я похлопал Эмили по голове и попросил все эти майки для себя — она, разумеется, отдала. Мои последние слова так раздраконили Михаила, что он едва не рванулся меня избить. А я только улыбнулся и сказал, что разнесу этот принт с ним по всему Раю — в качестве примера и маленького сюрприза для его жителей. *** Вздохнув полной грудью, я смотрел на то, что кому-то казалось бы скучным, — Ад. Всё-таки приедается, хочешь ты того или нет. Серые небеса, крики грешников, запах серы — всё это стало фоном, как обои в старой квартире. И к тому же, мне дали за компанию того, кого я уважал по-настоящему: Константин стоял рядом, достал свой крест и зачем-то держал его напротив меня. Я не знал, чем вызвано это рвение, но мог сказать одно: он уверовал. Не в меня — в себя. Константин был из тех, кто прошёл все стадии принятия ещё раньше. Оказалось, он узнал от Серы, что Бог убил меня. А рядом был Адам. Этот говнюк ничего не рассказал. Запомню. И отомщу. Может, уточками. Первое, в чём меня убедили, — я даже не могу маскироваться. Это удивило. Когда я появился в одном из переулков Прайда, и главный дипломат провёл меня, всё встало на места. Во-первых, город изменился. Тут стояли статуи. Не везде, но мой бюст я узнал бы из тысячи. Это был я — с фирменной ухмылкой, яблоком в руке и рогами, отполированными до блеска. — Что это за хрень? — вырвалось у меня. Константин вздохнул, как уставший отец, объясняющий ребёнку, почему небо синее. — Вокруг тебя возвели культ поклонения. Точнее — поколение за силу и отвагу, что ты продемонстрировал в Аду. Твои заслуги, твоей семьи — коренные жители не забыли. Общими усилиями уговорили нового правителя ввести неделю траура. И возвести памятники. — И это по-твоему нормально? — я указал на беса, который бился головой об асфальт рядом с моим изваянием, произнося: — «Мёртвый бог, защити и сохрани!» — Это Ад, — логично ответил Константин. — Тут шизиков много. А твоя внешность в такой траурный праздник особенно расстраивает. Я удивлённо посмотрел на него. — В смысле? — В том, что на тебя делают косплей. В знак уважения. Даже конкурс на лучший. Он посмотрел на меня — понял, что я не врубаюсь. Буквальный косплей или нет? — Ну, буквально наряжаются в тебя. И как по заказу — мимо прошла акула. В моём костюме. Белый пиджак, красная рубашка, яблоко в зубах. Повернулась ко мне — Крутой костюм, бро! Это не в какие ворота? Где теперь моя индивидуальность? Я не вымышленный персонаж из мультика, чтобы в мой образ наряжались. Или я что-то не знаю об этом мире? Неожиданно я остановился. Посмотрел в переулок. Там — никого. Но чувство новой и постоянной слежки не покидало. Как будто кто-то дышит в затылок. Рядом из-за плеча выглянул Константин. — Что там? — Я и сам не знаю. Воля мира, наверное, — вырвалось само. Посланник рая, пожал плечами — не понимания, о чём я. Но уточнит у Серы. Хотя возможно решит, что это снова выдумки Самаэля. Мы пошли дальше. Тишину прервал Константин: — А чего ты не торопишься к дочери? — Боюсь, — честно сказал я. Голос дрогнул. — Вот и всё. Без меня справилась два года. Справится ещё часик. Мне нужно собраться с мыслями. Тем более… — я недобро осмотрел переодетых «Люциферов», мелькающих повсюду. — Кажется, она даже не поверит, что я — это я. Слишком много разных Люциферов на квадратный метр. И тут — всё вокруг пошло зелёными символами. Кто-то телепортировался. Не просто откуда-то. Прямо из мира теней.

•───✶───•

╱ ╲

✶ + ✶

╲ ╱

•───✶───•

Я остановился. Константин скривился. Знакомое присутствие. М? — И вы совершенно правы, мой дорогой друг, — раздался голос радио с помехами, с нотками тонкого блюза. Узнаю из сотни. Помню по всем делам, что прошли через меня. Радио-демон. Подозревали в сотрудничестве с богами вуду. Истинные Лоа. Чтобы привлечь их — нужно быть фанатиком. Знать, чем занимаешься. Судя по ауре — злые Лоа, которых можно привлечь с помощью крови. Что значит он не один десяток душ загубил при жизни. — Очень приятно, господин Люцифер. Очень приятно. Я — ваш большой поклонник. — Он силком пожал мне руку. Улыбка — до ушей. — Столько всего произошло. Я бы отдал честь, но образ не позволяет. — Я тебя знаю? — Конечно! — Аластор широко улыбнулся, зубы сверкнули. — Вы точно слышали мои радио-вещания. Особенно популярные лет пять назад. У меня было столько поклонников… — и тут же, из ниоткуда, раздался закадровый смех: хриплый, многоголосый, будто целая студия аплодировала в пустоте. Константин шагнул вперёд. Крест в руке вспыхнул слабым золотом — Аластор. Съебывай в ту дыру, откуда вылез. Аластор наклонил голову, будто кукла на шарнирах. Улыбка не дрогнула — С радостью. Время моего дебюта ещё не наступило. Пусть демоны потешаются жизнью. Пока могут… Он постучал тростью-микрофоном по асфальту. Раз. Два. Готов так 20-30. Звук — как включение старого приёмника. — Вы меня, может, и не знаете лично… но точно знаете нашего общего друга. Элегантный дворцкий. Возможно, использует цепи. — Он сделал паузу. Театральную. — Во время своей… скоропостижной кончины он попросил меня появиться в нужное время. В нужном месте. Ровно… — взгляд на часы в центре города, стрелки замерли — …10:38 минут 45 секунд. И передать вам важное послание. Мы с Константином переглянулись. Аластор наклонился ближе. — «Не ходите к вашей дочери. Иначе это станет триггером. Она не то, что вы помните.» Потом — добавил, уже своим тоном, с лёгкой усмешкой: — Поверьте мне на слово: когда он появился в моём доме, у него не было тела — оно было полностью распилено, осталась лишь голова, которая двигалась на единственной цепи. Он был более чем серьёзен. Когда говорил это, растворившись в небытие. И Аластор провалился прямо в мир теней, будто его и не было. Просто щелчок, и пустота. Ему, похоже, вообще всё равно, что будет дальше. Главное — явиться ровно в 10:38:45, как по сценарию. Точный, как швейцарские часы. С ухмылкой, как у ведущего, который знает финал шоу. Выпендрёжник. Константин сощурился. Глаза — узкие, как у охотника, почуявшего след. — Ты знаешь… Рига Блэквуда? — Прости? — я моргнул, недоумевая — как удар в солнечное сплетение. В воспоминаниях — пустота. Я не помнил. Ни лица. Ни голоса. Ни имени. Хотя… что-то шевельнулось. Я вроде создал кого-то и дал ему силы и артефакты. Доступ к хранилищу. Там было разное барахло: корона, которую пафосно звали «первозданным грехом» — я ею дверь подпирал. Скипетр — отличная штука, чтобы гонять ворон с балкона. И вся цель созданного существа, была стать Оверлордам. Константин вздохнул. Тяжело. Как человек, который устал объяснять очевидное. — Я не знаю, откуда он вылез. Я! А я знаю всё — даже о самой мелкой сошке. А он — будто из воздуха появился. За пару дней прошёлся по кругу Гордыни, набрал репутацию, убил Франклин — одну из Оверлордов. И стал сам Оверлордом. После — запустил самую большую кампанию поддержки Чарли. Был одним из трёх самых приближённых к ней. Но… — он сделал паузу. Голос стал тише. — …исчез. Месяцев пять назад. После этого законы ужесточились. Видимо… — он посмотрел мне в глаза, — …его убила твоя дочь. И раз Аластор говорит, то я даже склонен ему верить, он один из немногих грешников на моей памяти, которые не врут. Я посмотрел на посланника без особых эмоций. — Уверен — Как бы сказать… — Константин замялся. — По моим наблюдениям… сейчас это совершенно другая личность. Не та, что два года назад. Совсем. Словно она поменяла не только взгляды на жизнь… но и на несуществование всего вокруг. Я дал ему поджопник, сильно. От такого он подскочил с криком: — За что?! — За всё хорошее, чего мне раньше не рассказывал! — рявкнул я. — Теперь ТОЧНО рассказывай всё, что произошло за это время. Даже самую мелкую вещь. Сейчас же. Он лишь закатил глаза. *** Константин начал с того, что случилось через два месяца после моей «смерти». Учёные — эти безумные гении в рогатых халатах — наконец создали стабильный портал. Обнаружили его, определили сигнатуру… и, конечно, чуточку ошиблись. Призвали в Ад лавкрафтовскую хрень. Тварь, от которой даже демоны в панике разбегались. Она разнесла несколько районов, поубивала столько душ, что чистку можно было не проводить — все, кто не воскрес, просто исчезли навсегда. Остановили её Муту и Чарли. И вот тут, по словам Константина, всё началось. Чарли с копьём, вся в крови, выглядела уже тогда не очень. Что-то в ней надламывалось медленно, но неумолимо, даже со всей поддержкой, что у неё была. Моих учёных заставили прекратить исследования, перевели на другие дела — неизменные, но без последствий. Адские души не жалко, главное, что штука работает. Это стало их преимуществом. Константин даже путался в словах: Чарли спрятала их в место, о котором не знает даже Муту. Последний умолял Константина найти эту чёртову лабораторию. Безрезультатно. Словно сквозь землю провалились. В местной политике — полный бардак. Собрания Смертных Грехов становились хуже с каждым разом, даже по меркам Ада. Для аристократии Гоэтии всё стало печально, когда через четыре месяца Чарли прилюдно, на потеху публике, лишила сил самих Гоэтий и отдала на растерзание толпе. У меня даже лицо изменилось — на радостное. Молодец, Чарли. Я их искал этих сбежавших идиотов. И видимо учёные нашли сбежавших в моё отсутствие. В наказание Чарли лишила их сил. Без права восстановления, навсегда. Их в дальнейшем загрызли обычные демоны. И тогда все смекнули: халявы, как при Люцифере, больше не будет. За яйца возьмут. Без вариантов. Я удивлённо посмотрел на Посланника. И никто не поднял восстание? Он кивнул. Сколько информации. И мне — ни слова. Словно он не знает, как мне важна дочка. Или знает слишком хорошо и отгородил, чтобы я не вспылил. Дальше, как он говорит — только хуже. Рука Чарли дошла до обычных грешников. Не до Оверлордов — те жили спокойно, поддержали нового короля. Страдать начали души. Демоны. Вечные убийства. Прилюдные казни. Я не понял — зачем. Ради устрашения? Константин проговорился: казнили наркоторговцев. Я выдохнул. Не просто так. Но это началось месяцев пять назад. Падшие ангелы хватают и тащат куда нужно. Без разборов. Ещё Вельзевул была избита. И Маммон. Первую — есть за что. А Маммона? Кроме ЧСВ и мата — серьёзных промахов не было. Оказалось: планировал восстание. Никто точно не знает. Но после этого случая Грехи стали — ниже травы, тише воды. — Так она молодец! — сказал я, не скрывая гордости. — Правда лучше меня справляется. — Молодец? — Константин посмотрел на меня, как на сумасшедшего. — Ад от восстания аристократии, отделает только то, что молодых гоэтия, и по совместительству всех наследников Гоэтия, неожиданно возглавила дочка столаса. Теперь у неё свои планы, и они явно не совпадают с замыслами старшего поколения. Я глянул на него. — О, забыл. У меня же была — ученица: Октавия. Справляется пташка, видно чему-то научилась. Глаза Посланника расширились. Он схватился за голову, чуть не рвя на себе волосы. — Ученица?! Она — твоя ученица?! А я-то думаю, почему она каждую неделю ходит в церковь. — В мою? — Других тут нет. — Я думал, когда Михаил говорил: «Люцифер с нами — бог», — это была шутка. — В каждой шутке есть доля правды. Я остановился и молчал. Внутри бушевал настоящий вихрь: гордость за то, что Чарли не просто выжила, а взяла власть в свои руки и перестроила Ад по-своему; с другой стороны, что-то там явно произошло за пределами личных разборок. Блэквуд — тому пример. Хммм, а что с Вегги? Вопрос вырвался сам собой, и я повернулся к Константину. — Вегги? — он пожал плечами, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. — Вроде всё хорошо. Даже спят вместе. — Подожди, подожди. А это ещё когда они умудрились? В этот момент Константин вздрогнул — ему позвонили прямо на маску. Он провёл рукой по лицу, выслушал и выругался тихо, но сочно. Что-то произошло в Раю, требовали срочно его. И ещё подчеркнули: бог пусть сидит в Аду. Какие же двуличные. Сначала переживали, что бог будет в Аду, а сейчас — ну, с кем не бывает, пусть живёт. На этой ноте Константин меня скоропостижно покинул, бросив на прощание: — Не уничтожь Ад, ладно? Не хватало ещё Земле вторжения демонов, которые будут искать новый мир для жизни. Он спокойно ушёл, а я лишь задумался. После чего появился прямо на самом высоком здании, которое приметил ещё издали. Посмотрел на холм, где раньше ничего не было — я занимался всей политикой из дома, как и Лилит. Но Чарли решила сделать дворец, похожий на отель. Хммм, вроде это была её идея: отель искупления? Неужели даже после всех событий она не утратила своего характера? Надежда умирает последней. Это грело внутри, как глоток хорошего виски в холодный адский вечер. — Что за… Неожиданный голос демона, сигнатуру которого я почувствовал ещё раньше, доехал до лифта. Видимо, я зашёл не в те апартаменты. Я повернулся и увидел не очень хорошо выглядевшую грешницу. Хммм, где-то я её видел. Прокрутив мысли, они остановились на одной из Оверлордов. Вельвет, вроде… Похожа, только чуточку убитее: глаза ввалились, волосы растрёпаны, аура — как после трёхдневной попойки. Разглядывая её, я заметил на её волосах то, что не должно было быть на её волосах. — Откуда у тебя эта заколка? — А хуем по лбу не хочешь? — огрызнулась она, глаза вспыхнули. — Ты как, блять, сюда вообще попал? Особенно в таком прикиде. Тебе жизни не дорога? Но всё равно, несмотря на её поведение — типичную дерзость молодёжи, которая любит огрызаться по поводу и без, — я не стал церемониться. Взял и телепортировал брошь в свою руку. И тут неожиданно пришлось уворачиваться от атаки: она пролетела мимо, врезавшись в стену с грохотом. — Верни её! — Вернул бы, да она моя вещь, — спокойно сказал я, вертя брошь в пальцах. — Брошь солнца. Артефакт, который блокирует некоторые атаки. Должна быть в барахолке Блэквуда. И как напала, так и опустила руки. Дерзость куда-то пропала. Лишь какая-то отрешённость. После чего неожиданно она упала на колени. Я увидел, что над её телом загорелись чёрные цепи, и она словно против своей воли прошептала сквозь зубы: — Его Темнейшество Самаэль… с возвращением в Ад. — Голос дрожал, глаза — пустые. — Риг Блэквуд просил передать, если не сможет по некоторым обстоятельствам сам это сделать… что ваше задание было выполнено. Я подошёл ближе. Она не поднимала голову. Хммм, Риг, Риг… С каждым разом всё интереснее. Знать бы ещё, какое задание ты выполнил. Так как всё, что от тебя требовалось, — это стать Оверлордом. И всё. А теперь я даже не знаю, насколько далеко он мог зайти. Особенно с тем, что откуда-то он знает о моём титуле, который дал Бог… Если только не… он не мог сквозь связь создателя и созданного наблюдать за мной. Мои глаза расширились от осознания. Лучше и быть не может.