Причуда Шинигами

«Все великие герои начинали с мечты.» Мидория Изуку жил в мире, полном героев. Их образы окружали его повсюду — на экранах телевизоров, на улицах, в магазинах с сувенирами. Они появлялись в газетных заголовках, в обсуждениях на детской площадке, в разговорах взрослых. Они были в его голове, в его воображении, в его снах. Его мир вращался вокруг них. С тех пор как он научился говорить, он говорил о героях. С тех пор как научился читать — он читал о них. Ещё в детском саду он знал их имена, способности, сильные и слабые стороны, разрабатывал для них стратегии, представлял, какие тактики они могли бы использовать в бою. Он жил ими. И однажды он сам хотел стать одним из них. Но пока он был всего лишь маленьким мальчиком, семилетним ребёнком, который жил с мамой в небольшой квартире, ходил в школу, играл с друзьями и с нетерпением ждал, когда же у него, наконец, проявится его собственная причуда. Сегодня был важный день. Сегодня он должен был узнать правду. _____________________________ — Изуку, пора вставать! Мамин голос проник сквозь сонную пелену, пробиваясь сквозь полуосознанные обрывки грёз, в которых он сражался с невидимыми врагами. Мальчик резко распахнул глаза, его грудь вздымалась от сбитого дыхания. Несколько секунд он просто смотрел в потолок, пытаясь осознать, где находится. Комната постепенно обретала чёткость: постельное бельё с эмблемами героев, плакаты на стенах, книги и тетради, разбросанные по столу. Обычное утро. Но не совсем обычный день. Сегодня он с мамой пойдёт в больницу. Сегодня он узнает, почему его причуда всё ещё не проявилась. Изуку прикусил губу. Словно что-то тяжелое, невидимое давило на грудь. –А если… её нет? –промелькнули в мыслях мальчика. –Нет… Он быстро прогнал эту мысль. –У меня обязательно будет причуда. Просто… просто она особенная! Да! И потому ей нужно больше времени, чтобы проявиться! Так говорил доктор. Так говорила мама. Так говорили все. Но почему тогда было так страшно? Он встал с постели, откинув одеяло, и босиком направился в гостиную. Как обычно, перед школой он включил прямую трансляцию. Экран компьютера вспыхнул, выхватывая из тьмы комнаты яркий свет битвы. Мальчик взобрался на стул, сцепив пальцы в замок, и затаил дыхание. Его взгляд прикован к экрану. Там, в самом сердце города, разгоралась схватка. Фигуры двигались быстро, словно вихри. Один против троих. Громогласные взрывы рассеивали дым, раскрывая картину боя. Гибкие движения, стремительные рывки, молниеносные удары — настоящий танец силы и мощи. Но его взгляд был прикован только к одному человеку. Высокий мужчина, 190 сантиметров роста. Золотистые волосы развевались на ветру. Его униформа — почти точная копия той, что носил Всемогущий, но с небольшими изменениями. Мидория знал всё о нём. — Мидория, — раздался за спиной голос матери. Изуку немного пошатнулся, выныривая из транса. Он даже не слышал, как Инка вошла в комнату. — Через час нужно выходить. Собирайся. Он хотел возразить, но вовремя сдержался. Сегодня у него важный день. — Мам… — пробормотал он. — Можно ещё немного? Инка только улыбнулась, качая головой в знак одобрения. — Ты так любишь героев, Изуку, что я решила сделать тебе подарок. Она протянула ему блокнот. Простой, чёрный, с толстыми страницами. — Ты всегда анализируешь героев, записываешь в тетрадки, — продолжила Инка. — Пусть это будет твоей личной книгой. Его книга героев. Изуку смотрел на неё с восторгом. — Спасибо Мама! Он открыл первую страницу, не раздумывая, и аккуратно вывел первое имя: Имя: Хегерай Тацуми Причуда: «Удачный день» Геройской имя: Герой Фортуны Агенство: Агенство Индевора Написав всю имеющийся информацию которую он знал, Мидория поставил жирную точку. Причуда позволяла Тацуми манипулировать вероятностью. Любое событие могло обернуться в его пользу. Удары врагов промахивались. Их оружие ломалось. Их собственные атаки обращались против них. Победа всегда была на его стороне. По крайней мере, должна была быть. — Давай… — прошептал Изуку, затаив дыхание. Он сжимал кулачки, наблюдая, как его герой наносит завершающий удар. Но в этот момент… Что-то изменилось. Тацуми замер, его лицо исказилось смесью замешательства и боли. Он покачнулся, его пальцы судорожно сжались, губы приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но не мог. — Ч-что?.. — прошептал Изуку, не веря своим глазам. Герой сделал шаг вперёд и рухнул на колени. Толпа вокруг него замерла в шоке. Тацуми хватался за грудь, пытаясь вдохнуть, но его дыхание становилось всё более прерывистым. Руки дрожали, глаза медленно тускнели. В полной тишине его слабый, едва слышный голос произнёс: — Меня… убили… Эти слова прозвучали как приговор. Мидория не мог пошевелиться, его руки вцепились в края стула, глаза расширились от ужаса. По спине пробежал ледяной холод. На экране вспыхнул хаос: камера задрожала, кто-то побежал к упавшему герою, раздавались крики, но всё это казалось приглушённым, словно через толщу воды. Внезапно компьютер погас. Инко выключила его так резко что Изуку вздрогнул от неожиданности. В тишине комнаты раздавался лишь звук капающего гранатового сока, пролитого матерью, стекающего по столу. Он опустил взгляд и увидел блокнот, подаренный матерью, лежащий раскрытым. Имя, написанное на первой странице, теперь было окрашено в красный цвет от сока. По комнате прошелестели тени. Мальчик поднял голову и заметил на потолке нечто странное. Силуэты — высокие, вытянутые, изломанные — смотрели на него. Среди них выделялась одна фигура: тощая, высокая, с ярко-красными глазами и широкой ухмылкой. В её руке было яблоко. Она смотрела прямо на него. Он судорожно сглотнул, не зная, что происходит. Но в глубине его сознания что-то пробудилось, и это нечто смотрело на него в ответ. ____________________________________ — Изуку, дорогой, ты в порядке? Мамин голос звучал обеспокоенно. Её руки мягко легли на плечи сына, но он едва чувствовал их. Всё казалось приглушённым, словно он всё ещё находился в том ужасном состоянии между сном и реальностью, где невозможно отделить одно от другого. На экране компьютера больше не было трансляции. Всё погасло. Единственное, что оставалось перед глазами, — застывшее лицо Героя Фортуны, его последние слова, произнесённые так тихо, что они прозвучали громче любого крика: «Меня… убили…» Мидория не ответил. Он просто сидел, широко распахнув глаза, не в силах пошевелиться. — Посмотри на меня, — голос Инко звучал мягко, заботливо, но были явно слышны нотки напряжения — Это просто шок, милый, я понимаю… Давай ты пойдёшь в свою комнату и приведёшь себя в порядок. Тебе ведь нужно в школу. Хорошо? Она даже не ждала ответа — просто помогла ему подняться, провела в коридор и слегка подтолкнула к его комнате. — Я приготовлю завтрак. Как только будешь готов, зови меня. Дверь захлопнулась. Теперь он был один. По комнате прошелестел холодный сквозняк, хотя окна были закрыты. Лампочка на потолке мигнула, и на мгновение комната утонула в полумраке. Изуку медленно поднял голову. В углу потолка что-то двигалось. Сначала он подумал, что это просто игра теней. Но нет… тени не извиваются, не двигаются, не дышат. Высокие, вытянутые, изломанные силуэты клубились под самым потолком, сплетаясь в нечто чуждое, безымянное, нечеловеческое. Они были там. Они видели его. Но среди них выделялся один. Он был выше остальных. Его фигура казалась неправильной, вытянутой, словно человеческое тело, растянутое за пределами возможного. И глаза. Глаза, пылающие красным светом, как угли, как кровь, как сам мрак. На его лице застыла ухмылка — широкая, бесконечная, искажённая, одной лишь мимикой дающая физический ответ в виде тревоги и страха. Он наблюдал. В его тонких, костлявых пальцах что-то блеснуло. Яблоко. Ярко-красное, сочное, дьявольски алое в тусклом свете. Он медленно поднял его к губам и откусил. Громкий хруст, расколовший тишину комнаты. Сок стекал по его бледным губам, пока он продолжал смотреть прямо на Изуку. Изуку не мог дышать. Грудь сдавило, мышцы напряглись, но он не мог отвести взгляд. Он чувствовал этот взгляд. Не просто на себе — внутри себя. Будто этот высокий, кривой, нечеловеческий силуэт читал его, изучал, заглядывал прямо в самую глубину его сознания. Что-то… что-то тёмное пробуждалось в его голове. Чужие воспоминания. Чужие мысли. Чужие эмоции. Ему казалось, что он вспоминает то, чего никогда не знал. Кроваво-красные символы, танцующие в воздухе. Голоса, перешёптывающиеся прямо у него в черепе. Изуку упал на колени жадно заглатывая все новые и новые потоки воздуха, он хотел кричать. Звать на помощь, но не мог выдвинуть и слова из своего рта. Словно его лёгкие были заполнены жидкостью а сознания забиты мыслями и образами того — чего он никогда не видел и не знал. В его глазах промелькнули образы его близких людей, любимых мечтаний и человеческой радости. Будто это были последние секунды его жизни. Но в один миг все изменилось, темная, мрачная фигура своим голосом заполнено все пространство что было у мальчика. Убрала все мысли и будто бы вернуло его к жизни. –Ты меня видишь? Изуку вздрогнул. Голос прозвучал в его голове, но… никто не говорил… Фигура на потолке просто улыбалась. –Ты видишь меня. Тени вокруг зашевелились, словно шёпот тысяч голосов, плетущий заклинание. Изуку сглотнул, ощущая, как в его груди что-то открылось. Не окно. Не дверь. Бездна. И она смотрела на него в ответ. Голова существа наклонилась, и из его широкого рта вырвался голос — не громкий, не зловещий, но проникающий прямо в череп. — Ну же. Скажи хоть что-нибудь. Звук этого голоса пробирал до самых костей. — Кто… ты?.. — голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот. Шинигами не ответил сразу. Он внимательно смотрел на мальчика, словно оценивая, изучая. Потом ухмыльнулся, чуть склонив голову. — Ты можешь звать меня Лайтом. Изуку вздрогнул. Имя звучало знакомо. Где-то в глубине сознания оно отозвалось, как эхо давно забытого воспоминания. — Ты… Ты монстр? Почему ты в моей комнате? Лайт рассмеялся. Это был тихий, почти добродушный смех. Он тянулся, как шелк, и был наполнен странным, жутким удовлетворением. — Ты правда не понимаешь? Он снова откусил яблоко, не сводя с Изуку горящих красных глаз. — Ты должен был умереть. Эти слова располосовали воздух, будто острое лезвие, и вонзились прямо в сознание Изуку. Мир вокруг него вдруг стал тише, будто звук отступил назад, оставляя только этот голос, только эту фразу, звучащую насмешливо, неумолимо, жестоко. Тело отказалось повиноваться. Пальцы, судорожно сжатые на краю стола, побелели. Горло перехватило, лёгкие сжались, как будто в них больше не было воздуха. Сердце на мгновения прекратила своё биения. А затем — резко, неправильно, судорожно — продолжило биться. Мидория чувствовал, как по его коже пробежал холод, но это был не обычный холод. — Ч… что?.. Лайт лениво облизал губы, стряхнул кожуру яблока с пальцев. — Сердечный приступ. Мгновение — и ты бы уже был на полу, корчась, в тщетных попытках вдохнуть воздух. Твое сердце сорвалось с ритма, мышцы сжались в спазме… мозг затопила боль, и — бах! — всё кончилось бы. Он щёлкнул пальцами. Изуку почувствовал, как что-то ледяное сжалось у него в груди. — Но… почему? Шинигами наклонил голову набок, разглядывая его. — Потому что ты увидел меня. Лайт говорил медленно, будто смакуя каждое слово. — Ты смертный, Изуку. Ты не должен был увидеть того, кто находится за гранью жизни. Это… против правил. Я и сам не понимаю что произошло. Видимо. Видимо ты пробудил свою причуду прямо во время своей кончины. Твоя причуда… Довольно особенная. Изуку чувствовал, как кровь стучит в висках. Всё тело ныло, будто его только что вытянули из ледяной воды. — Тогда… почему я жив? Лайт усмехнулся. — А вот это уже интересный вопрос. Он не двигался, но его присутствие тяжело висело в воздухе. Казалось, сама комната сжалась вокруг него, пропитываясь его существованием. — Я позволил тебе остаться. Лайт протянул руку и медленно провёл пальцем по воздуху. — Ты ведь даже не понял, да? Давай я тебе объясню по подробнее. — Объяснишь?.. — Ты уже не человек. Эти слова пронзили Изуку сильнее, чем ледяной ветер. Заставляя тело упасть от услышанного. — Что… что ты имеешь в виду? Лайт посмотрел на него с лёгким оттенком скуки. — Твои клетки уже не стареют. Твой пульс теперь идёт иначе. Ты больше не принадлежишь этому миру — но и к моему ещё не относишься. Ты… где-то между. Шинигами широко ухмыльнулся. — Добро пожаловать в забвение. Изуку почувствовал, как его ноги стали ватными. Всё внутри переворачивалось, но… он не мог отвергнуть это. Он чувствовал это. Чуждое, ледяное, необратимое. — Но если ты оставил меня в живых… зачем? Лайт наклонился ближе. — Потому что мне любопытно… Я видел тысячи смертей. Миллионы. И каждая была одинаковой. Лайт сделал медленный шаг вперёд. Пол под ним не скрипнул. Его движения были неправильными — слишком плавными, слишком лёгкими, будто он не касался земли. — Судьба щёлкает пальцами — и сердце останавливается. Кто-то корчится в муках, кто-то просто падает замертво. Но суть одна и та же: начало, кульминация, конец. Люди умирают, и смерть остаётся смертью. Он приблизился. Теперь Изуку мог разглядеть его лицо. Это был не человек. Лицо было полностью костлявым, мертвым. Жизнь излучали только глубокие, яркие. Почти кровавые глаза. Словно мертвеца просто оживили. — Но ты… ты увидел меня. И не умер. Это… новое. Лайт усмехнулся. — Я хочу посмотреть, что ты будешь делать дальше. В груди Изуку вдруг вспыхнуло что-то острое. Гнев? Отчаяние? Страх? Возможно… Потомучто это существование просто играется с ним, держать его на своих руках. Но прежде чем он смог ответить, в тишине раздался другой голос. — Почему ты не отвечаешь? Мир дрогнул. Комната снова стала обычной. Не было больше ни теней, ни жуткой, давящей тишины. Воздух снова наполнился жизнью, но в нём ещё витало эхо чего-то незримого, чего-то неправильного. Изуку обернулся. Мертвыми глазами смотря на свою маму, не в силах издавать ни звука ни шороху. Просто, как статуя смотря на свою мать. Инко смотрела на него с тревогой, её брови были сведены, губы чуть приоткрыты, словно она пыталась подобрать слова. В глазах ясно было выражено беспокойство, желания помочь своему сыну. — Мидория, ты меня слышишь? — её голос был мягким, но в нём звучала неподдельная тревога. Она сделала шаг вперёд, подошла ближе и осторожно дотронулась до его щеки. — Ты такой холодный… — прошептала она, вглядываясь в его лицо. Изуку молча смотрел на неё. Руки матери дрожали. Тепло её пальцев ощущалось странно — как будто его кожа онемела, как будто он слишком долго находился в ледяной воде, а теперь резко почувствовал теплоту солнце… — Ты не двигался… ты не отвечал мне… — её голос становился всё тише. Она нежна обняла его, крепко прижав к себе. — Мне показалось, что с тобой что-то случилось… Её пальцы зарылись в его волосы, а дыхание дрожало от волнения. Её страх передавался и ему, но Изуку не мог сказать ни слова. «Ты должен был умереть.» Слова произнесенные Лайтом, остались в его голове, они как эхо произносились все громче и громче. Он всё ещё чувствовал его присутствие, даже если тот исчез. — Всё, никаких разговоров! — вдруг резко сказала Инко, отстраняясь и беря его за руку. Её голос стал твёрдым и полностью уверенным. Звонким и громким. — Ты не идёшь в школу! — она посмотрела на него, будто даже не ожидая возражений. Изуку лишь что то хмыкнул в ее сторону, взяв всю силу в свою руки он произнес почти неуслышанные, приглушенные слова. — Я… Я должен пойти, сегодня будет важный экзамен и ещё урок на тему причуд. — Ты бледный, как снег, руки ледяные… — она нахмурилась, а её пальцы сжались на его запястье. — Мы идём в больницу! Немедленно! Она развернулась, потянув его за собой. Изуку не сопротивлялся. Он даже не обернулся. Но когда дверь закрылась, где-то в темноте, раздался смех. Тихий, протяжный, ждущий.