"Тени под плащом"

Логово Акацуки гудело тяжёлым молчанием. Каменные своды, пропитанные сыростью и запахом крови, давили на плечи, но Итачи Учиха шагал сквозь коридоры, как тень, не знающая усталости. Его чёрный плащ с красными облаками развевался за спиной, а глаза — багровые, с проклятым шаринганом — скрывали бурю, что бушевала внутри. Он был мастером контроля, но сегодня что-то сломалось. Купо,原创角色 — так звали её, девушку, что стала его тенью последние месяцы. Хрупкая, с длинными волосами цвета воронова крыла и глазами, полными преданности, она была для Итачи чем-то вроде спасения. Он не любил её — он вообще не умел любить, — но её присутствие рядом с Изуми, его "официальной" спутницей, успокаивало. Изуми была сильной, гордой, с острым языком и верностью клану Учиха, даже после его падения. Она знала Итачи лучше всех, но не знала главного — его душа давно гнила от желания, которое он не мог утолить с ней. Сегодня Купо сидела в углу их общей комнаты в логове, скрестив ноги, полируя кунай. Её тонкие пальцы скользили по металлу, и Итачи поймал себя на мысли, что следит за этим слишком долго. Изуми ушла на задание с Кисаме — разведка в Деревне Тумана, — и её не будет до утра. Он мог бы взять Купо прямо сейчас, здесь, на холодном камне. Но в его голове уже зрел другой план. Сакура в тенях Сакура Харуно не должна была оказаться здесь. Её поймали два дня назад — шпионка Конохи, слишком самоуверенная, чтобы заметить ловушку Пейна. Теперь она сидела в цепях в подвале Акацуки, её розовые волосы растрепались, а зелёные глаза горели вызовом. Итачи вошёл в камеру один, без слов. Он должен был допросить её, но вместо этого его взгляд скользнул по её разорванной тунике, обнажившей плечо и край груди. — Ты не выживешь здесь, — его голос был низким, почти шёпотом, но в нём звенела сталь. — Тогда убей меня, — огрызнулась Сакура, дёрнув цепи. Он подошёл ближе, слишком близко. Её запах — смесь пота, крови и какого-то цветочного мыла — ударил ему в голову. Итачи не знал, зачем он это делает. Может, это была месть миру. Может, усталость. А может, он просто хотел почувствовать что-то, кроме пустоты. Одним движением он схватил её за подбородок, заставив поднять лицо. Шаринган вспыхнул, но не для гендзюцу — он хотел видеть её страх, её сопротивление. Сакура сжала зубы, но её дыхание сбилось. — Ты дрожишь, — сказал он, проводя пальцем по её шее. — От ненависти, — солгала она. Он рванул цепи, освобождая её руки, но тут же прижал её к стене, его тело накрыло её, как тень. Сакура попыталась ударить, но он перехватил её запястья, сжав их так, что она вскрикнула. — Ты не уйдёшь, — прошипел он, и его губы накрыли её, грубо, без предупреждения. Она сопротивлялась, кусала его, но он только сильнее вжимал её в камень, его руки уже рвали остатки её одежды. Её кожа горела под его пальцами, и он чувствовал, как её борьба слабеет, сменяясь чем-то другим — жаром, который она сама ненавидела. Его плащ упал на пол, обнажая его напряжённое тело, и он не дал ей шанса отвернуться. Одной рукой он сорвал её штаны, другой — прижал её бёдра к себе. — Нет… — выдохнула она, но её голос дрогнул, когда он вошёл в неё, резко, безжалостно. Это было не про нежность. Это было про власть, про сломленные границы, про тьму, что жила в нём. Сакура кричала — от боли, от ярости, от чего-то ещё, — но её тело отвечало, поддаваясь ритму, который он навязал. Стены подвала гудели от их дыхания, от её стонов, от его рычания. Он брал её снова и снова, пока её сопротивление не превратилось в слёзы, а слёзы — в дрожь оргазма, которую она не могла скрыть. Возвращение в логово Когда он вернулся в общую комнату, Купо всё ещё сидела там. Её взгляд скользнул по его растрёпанным волосам, по пятну крови на рукаве — не его крови. Она ничего не сказала, но её глаза сузились. — Где ты был? — голос был тихим, но острым. — Не твоё дело, — отрезал он, проходя мимо. Купо встала, её кунай звякнул о пол. Она подошла к нему сзади, её руки обвили его талию, но он чувствовал — это не ласка, а вызов. — Ты пахнешь ею, — прошептала она, и её пальцы скользнули ниже, к его поясу. — Сакурой. Итачи замер. Он мог бы убить её прямо сейчас, но вместо этого развернулся и толкнул её на стол. Её платье задралось, обнажая бёдра, и он не стал ждать разрешения. Купо вцепилась в его плечи, её ногти оставляли красные полосы, но она не сопротивлялась — она хотела доказать, что лучше. — Ты мой, — выдохнула она, когда он вошёл в неё, жёстко, почти наказывая. Он не ответил. Его мысли были где-то между Сакурой, Купо и Изуми, которая скоро вернётся и увидит следы его предательства. Логово Акацуки стало ареной его грехов, и он знал — это только начало. "Тени под плащом: Падение в бездну" Логово Акацуки дышало сыростью и предательством. Итачи стоял у окна, глядя на дождь, что хлестал по каменным стенам. Его тело ещё хранило тепло Сакуры и Купо, но разум уже жёг холод предчувствия. Изуми вернётся скоро. Она всегда чуяла его грехи, как волчица — кровь. Сакура: Жар в цепях Подвал был пропитан запахом её пота и его желания. Сакура лежала на холодном полу, цепи звякнули, когда она попыталась отползти. Её грудь вздымалась под разорванной туникой, соски проступали сквозь ткань, твёрдые от холода и того, что он с ней сделал. Итачи стоял над ней, его плащ валялся в углу, а чёрная рубашка была расстёгнута, обнажая рельефный торс, испещрённый старыми шрамами. — Ты жалкая, — бросил он, но его голос дрогнул от похоти. Она подняла голову, её зелёные глаза сверкнули ненавистью и чем-то ещё — животным, необузданным. — А ты больной, — выплюнула она, но её бёдра невольно сжались, выдавая её. Он опустился на колени, рывком раздвинув её ноги. Её кожа была влажной — от слёз, пота и того, что он оставил в ней раньше. Его пальцы грубо прошлись по её внутренней стороне бедра, оставляя красные следы, и она дёрнулась, но цепи держали крепко. — Кричи сколько хочешь, — прошипел он, наклоняясь к ней. Его язык прошёлся по её шее, солёной и дрожащей, а рука скользнула ниже, сжимая её плоть с такой силой, что она застонала — от боли и невольного желания. Он сорвал остатки её одежды, обнажая её полностью. Её тело было натянутым, как струна, каждый мускул напряжён, но она не могла сопротивляться. Итачи вошёл в неё снова, медленно, растягивая момент, чувствуя, как она сжимается вокруг него. Её стоны эхом отражались от стен, пока он ускорял ритм, впиваясь пальцами в её бёдра, оставляя синяки. Его дыхание стало хриплым, он кусал её плечо, пока не почувствовал вкус крови. — Ненавижу тебя, — выдохнула она, но её ноги обвили его, подтягивая ближе, и он усмехнулся, толкаясь ещё глубже, пока она не закричала, извиваясь под ним в судорогах оргазма. Он кончил следом, рыча её имя, заливая её жаром, который она ненавидела и жаждала одновременно. Купо: Похоть и ярость Когда он вернулся в общую комнату, Купо ждала его. Она стояла у стола, её платье было задрано, обнажая стройные ноги, а в руках — тот самый кунай, которым она играла раньше. Её глаза горели — она знала. — Ты воняешь ею, — сказала она, швыряя кунай в стену. Он воткнулся в камень с глухим стуком. — Сакурой. И не только ею. Итачи молчал, но его взгляд — холодный, как лёд, и горячий, как ад, — выдал его. Купо шагнула к нему, её пальцы вцепились в его рубашку, разрывая её окончательно. — Я лучше, — прошептала она, падая на колени. Её губы сомкнулись вокруг него, ещё тёплого от Сакуры, и Итачи зарычал, схватив её за волосы. Она работала ртом жадно, с яростью, её язык скользил по нему, пока он не стал твёрдым снова. Он поднял её, швырнув на стол. Дерево скрипнуло под её весом, когда он задрал её платье до груди, обнажая её полностью. Её кожа была бледной, соски тёмными и напряжёнными, и он сжал их так сильно, что она вскрикнула. — Докажи, — бросил он, входя в неё одним резким движением. Она была влажной, готовой, и её ногти впились в его спину, оставляя кровавые борозды. Он двигался быстро, безжалостно, стол дрожал под их весом, а её стоны смешивались с его тяжёлым дыханием. Её тело изгибалось, принимая его, и она шептала его имя, пока он не довёл её до края, а потом толкнул за него, кончая в неё с низким стоном. Но Купо не остановилась. Она перевернула его на спину, оседлав его, её волосы хлестали по его лицу, пока она двигалась, сжимая его внутри себя. — Ты мой, Итачи, — прорычала она, и он позволил ей взять контроль, пока не почувствовал, как она содрогается над ним, крича от удовольствия. Изуми: Драма и расплата Дверь в логово хлопнула, и воздух стал тяжёлым. Изуми стояла в проёме, её тёмные волосы были мокрыми от дождя, а глаза — двумя чёрными углями, горящими яростью. Она видела всё — Купо, растрёпанную и раскрасневшуюся, Итачи, полураздетого, с её следами на коже. — Ты… — её голос дрожал, но не от слёз, а от гнева. — С кем ещё ты был, Итачи? Он поднялся, не отводя взгляда. Купо попыталась встать, но Изуми швырнула в неё сюрикен, пригвоздив подол её платья к столу. — Не двигайся, шлюха, — рявкнула она, а затем бросилась на Итачи. Она ударила его, но он поймал её руку, притянув к себе. Её запах — земли и железа — смешался с его похотью, и он не сдержался. Он сорвал с неё плащ Акацуки, толкнув её к стене. — Ты хочешь знать? — прошипел он, срывая с неё одежду. Её грудь обнажилась, полная и тяжёлая, и он сжал её, кусая кожу, пока она не застонала. — Тогда чувствуй. Он вошёл в неё прямо там, у стены, грубо, яростно, пока она кричала и била его по плечам. Её ноги обхватили его, и она отвечала с такой же злостью, царапая его спину, пока кровь не потекла по его коже. Купо смотрела, её глаза пылали ревностью, но она не могла двинуться. — Ты предал меня, — выдохнула Изуми, но её тело дрожало от оргазма, когда он довёл её до пика, кончая в неё с глухим рыком. Она оттолкнула его, тяжело дыша, её лицо было мокрым от слёз и дождя. — Это конец, Итачи, — сказала она, подбирая свой плащ. — Но я заберу тебя с собой в ад...