Фрагменты из жизни шиноби.

Солнце садилось за горизонт Конохи, окрашивая небо в багровые тона. Сарада, прислонившись к холодному камню тренировочного поля, наблюдала, как Боруто, не замечая её присутствия, методично атаковал манекены. Его движения были резкими, почти яростными. Она знала: после последней миссии, где он едва спас товарища, он запер себя в плену долга. — Боруто, — позвала она, сжимая край плаща. Он не обернулся. — Завтра в пять утра новая миссия. Мне нужно готовиться. Её сердце сжалось. Она отвернулась, пряча дрожь в голосе. Конохамару застал её на крыше академии. Сарада, обхватив колени, смотрела на фонари деревни. — Сенсей… — её голос дрогнул. — Как перестать чувствовать себя невидимой? Он сел рядом, не касаясь её. — Иногда люди бегут в дела, чтобы не встретиться с тем, что ждёт их в тишине. Она рассказала ему всё — о пустоте после каждого отвергнутого разговора, о страхе, что её чувства никогда не станут важнее долга Боруто. Конохамару слушал, его тёплый взгляд смягчал остроту слов. — Ты заслуживашь того, кто видит тебя, Сарада, — произнёс он, и в его голосе прозвучала горечь, словно он говорил не только о ней. Порыв ветра запутал её чёрные волосы. Он осторожно поправил прядь, пальцы ненадолго задержались на её щеке. Внезапность жеста, тепло его ладони — и расстояние между ними исчезло. Поцелуй был коротким, как вспышка. Конохамару отпрянул первым, глаза расширены от ужаса и стыда. — Прости… Я не должен был… Но Сарада не чувствовала гнева. Только странное спокойствие, смешанное с тревогой. Его губы не были губами Боруто. Они не жгли — они согревали. На следующее утро Боруто ждал её у ворот, как обычно, с улыбкой, которая больше не достигала глаз. — Готова? — спросил он, разворачиваясь к лесу. Сарада кивнула, бросая последний взгляд на башню Хокаге, где силуэт Конохамару растворялся в тени. Она не знала, что из этого вырастет. Но впервые за долгое время её сердце билось не только болью. Оно думало.