Провокация

С момента смерти Шляпника прошло не так уж и много времени. Казалось, что для всех это было конечной точкой, ведь если пляж перейдёт под присмотр военных, то начнётся хаос. Люди начнут пытаться сбежать, за что будут убиты, а затем, в порыве эмоций, начнут убивать друг друга. Они обезумеют, потеряют контроль над собой и своими чувствами. Но, кажется, именно этого и хотели военные. По крайней мере, один из них — точно. Нираги Сугуру, прижимая автомат к Мире, жаждал этого больше всех. Он хотел узреть, как медленно, но верно выходит из тени, как становится кем-то важным на пляже. Представлял, как при его появлении девицы замирают, мечтая быть рядом с ним. Он хотел выбраться из той тени, которую создал Шляпник, и наконец показать себя. — Повторю ещё раз, — недовольно прошипел Сугуру себе под нос. — Кто за то, чтобы Агуни стал новым номером один? Только когда оружие неприятно вдавилось в висок девушки, она подняла руку с слабой улыбкой на лице. Мира наслаждалась человеческими эмоциями и хотела увидеть весь их спектр. — Так бы сразу! — засмеялся Нираги и убрал автомат от её головы. Ему было всё равно, поднимают ли они руки по собственной воле или из-за страха за свою жизнь. Важен был лишь сам факт того, что они поднимаются. Осмотрев всех вокруг, Сугуру заметил двух человек с неподнятыми ладонями — Чишию и Арису. Выбор сразу пал на блондина, который пристально смотрел на Нираги всё это время. — Чишия, неужели ты смотришь на нас свысока? — недовольно скривился Сугуру. Ему не нравилась мысль, что Шунтаро просто ждал момента, когда к нему подойдут с поднятым оружием. Нираги понимал: Чишия делает это не просто так. — А как ещё смотреть на тупиц? — улыбнувшись, произнёс блондин. Он играл с Нираги с самого появления на пляже, с того самого момента, как их взгляды впервые пересеклись на собрании. И, похоже, останавливаться не собирался. — Меня начинают бесить твои глаза, — Нираги практически прошипел это в лицо Шунтаро, приблизившись к нему ещё сильнее. Автомат был направлен прямо в горло блондина, словно подчёркивая: одно неверное движение — и он окажется рядом со Шляпником. Руки Чишии медленно поднялись к голове, покидая привычные карманы, в которых он их всегда держал. — Я за то, чтобы Агуни стал лидером, — игриво прошептал Чишия. Будто бы его слова предназначались только для ушей Сугуру, будто бы это была личная тайна, которую стоило унести с собой в могилу. — Ты же не хочешь потерять человека, который даёт тебе голос? Одним резким движением губы Чишии оказались рядом с губами Нираги, настолько близко, что Сугуру ощущал его дыхание. — Надеюсь, ты будешь вести себя лучше в будущем, иначе твоя голова окажется слишком бесполезной, — усмехнулся Сугуру. Нираги обошёл вокруг тела Шляпника, размахивая автоматом. Он не думал об Арису, который поднял руку сразу после устроенной сцены, — его мысли занимала лишь неприязнь к Шунтаро. К его словам, к его действиям, к его характеру. Сугуру хотелось направить оружие прямо на него, выстрелить в коленную чашечку, разорвав связки, а затем несколько раз в плечо, так, чтобы пули угодили в дельтовидную мышцу. Нираги хотел видеть, как Чишия мучается, как корчится от боли, и навсегда запомнить этот момент как одно из самых приятных воспоминаний. По залу раздался тихий голос Миры, в котором слышался лёгкий смешок. Она взглянула на торс Шляпника, изрешечённый пулями. — Шляпник бы не допустил такого, — сказала она уверенно и перевела взгляд на Нираги, который остановился, уставившись на неё. — Он бы остановил всё. Мира старалась вытащить из Сугуру как можно больше эмоций, изучить его, понять, когда он злится, как нервно обходит труп уже который раз. — Шляпник мёртв, — процедил Нираги, вскидывая автомат и целясь в лицо мертвеца. — Даже если в нём остался хоть один шанс на жизнь, я своими руками уберу этот последний процент. В помещении раздался звонкий смех. Сугуру почувствовал на себе взгляд Чишии — взгляд, смешанный с интересом и насмешкой. Шунтаро не любил копаться в чужих головах, не пытался осмыслить мотивы других людей. Он просто наблюдал, дожидаясь момента кульминации. Нираги опустил автомат и нижней частью приклада начал бить лицо Шляпника. — Мёртв, видите? Удар за ударом. Каждый в зале уже понимал, что тело на столе безжизненно, но Нираги продолжал бить. После нескольких ударов дофамин в его мозгу зашкалил настолько, что вместе с ним начал вырабатываться норадреналин, который, спустя ещё пару атак, перерос бы в сладкий экстаз. Узел внизу живота стянулся настолько туго, что Сугуру потерял контроль над своими эмоциями. Чишия продолжал смотреть на него. С каждой секундой его улыбка становилась шире. Нираги копал себе яму. Его могли застрелить прямо сейчас. Но Шунтаро не хотел вытаскивать его из этого состояния. Когда Агуни положил руку на плечо Нираги, Чишия недовольно фыркнул, будто у него забрали самое ценное. — Мёртв. Он мёртв, — выдохнул Сугуру. Лицо Сугуру покраснело, а одышка звучала так приятно, что, ощутив эти эмоции и чувства без контекста, можно было подумать, будто у Нираги только что был секс. Не до конца выйдя из состояния удовлетворения, Сугуру пересчитал поднятые руки и объявил нового лидера пляжа — Агуни. Сильное возбуждение сменилось ненавязчивым смехом. Нираги достиг своей цели, и теперь по одному его слову вокруг будут сидеть разные красотки, он сможет делать что хочет и когда хочет. Теперь он больше не в тени. Взгляд упал на Чишию, который, казалось, собирался уйти, но автомат, приставленный к затылку, не дал ему этого сделать. Помещение успели покинуть только трое. Одна часть присутствующих просто не обратила внимания на происходящее и вышла, а другая остановилась и уставилась на Чишию, который, улыбнувшись, гордо поднял голову, глядя в стену. — Чишия… — Нираги протянул последнюю букву почти сладко, закинул автомат на плечо и подошёл к блондину вплотную. — Мне всегда было интересно, какой ты на вкус. Свободной рукой он убрал прядь волос и провёл языком по открытой части шеи. Шунтаро почувствовал холод металла, но не двинулся. — Я не ошибался, когда назвал тебя тупым идиотом. Чишия спокойно взглянул на него, словно выставляя Нираги полным дураком, который лезет ко всем подряд. — Да плевать мне, как ты меня называл. Сугуру схватил его за шею, стал сдавливать её и поглаживать большим пальцем. — Сейчас я распоряжаюсь твоей жизнью, а не ты. Гладкие движения внезапно прекратились — ногти вонзились в кожу. Большим и указательным пальцем Нираги сжал трахею, перекрывая доступ к воздуху. — Неужели твоя гордость пропадает после первой попытки тебя задушить? Сугуру вновь взял автомат и приставил его к виску Чишии. Он чувствовал эйфорию от того, что сейчас происходило у всех на глазах. Одной рукой он душил блондина, а другой держал оружие, направленное прямо на него. Он мог убить его любым способом. — Ну уж нет. Я ещё не наигрался. Отложив автомат к стене, Нираги повернул Чишию к себе, жадно сглотнул и прошептал: — Ещё сильнее ненавидь меня. Он снова прижался к его шее, языком обводя трахею, которую только что сжимал, затем перешёл на ключицы. — Я не ненавижу тебя, — ответил Чишия, осматривая оставшихся в зале. — Скорее, мне просто смешно от твоего самолюбия. Блондин быстро скользнул взглядом по присутствующим. — Неужели кому-то нравится смотреть на домогательства и даже не пытаться вмешаться? Шунтаро не испытывал сильных чувств от прелюдий Нираги, который лишь удовлетворял свои желания. Ощущение чужого языка на коже напоминало щекотку, а дорожки слюны оставляли неприятное чувство. — Может, им это нравится. Не тебе их осуждать, — прошипел Сугуру ему в шею, создавая тёплый ветерок. Его рука скользнула вниз, пытаясь расстегнуть кофту Чишии. — Вот же блять.  Резко отстранившись, Нираги оттолкнул Шунтаро. Тот неосознанно провёл рукой по мокрому следу, испытывая отвращение. Сугуру взял оружие, которое отложил несколько минут назад, и снова направил его на стоящих. — Убирайтесь отсюда так же быстро, как поднимали свои ручки, голосуя за Агуни. В зале остались только Мира и ещё один парень, который всю сцену сидел молча. Одна — из интереса к человеческим эмоциям, другой — от страха, боясь пошевелиться. Когда помещение наконец опустело, Нираги снова подошёл к Чишии и дотронулся до наполовину расстёгнутой кофты. — Ты слишком самоуверенный, раз подумал, что я так просто сдамся. Чишия оттолкнул его руку и сделал шаг в сторону выхода, но не успел — Нираги резко прижал его к стене. — С момента, как ты попал на пляж, мне было интересно, какой ты. Я хотел попробовать тебя всего и не делить ни с кем. Так что даже не думай, что сможешь уйти одним словом. Сугуру сжал его запястья, прижав над головой, а свободной рукой скользнул по телу. Он вдавливал пальцы в кожу так сильно, что, будь она нежнее, уже бы появились синяки. Иногда ногти больно царапали, оставляя алые отметины. — Убей меня, если хочешь выбраться. С этими словами Сугуру жадно впился в губы Чишии. Его язык двигался во рту блондина по-собственнически, будто он пытался забрать всё себе. Запястья Чишии сжались ещё сильнее — Сугуру хотел большего. Он злился, что тот не отвечал, лишь едва шевелясь, как будто делая это для галочки. Отстранившись от чужих губ, напоследок Нираги захотел укусить Шунтаро, но его опередил сам блондин. Зубы впились в нижнюю губу так предательски, что от неожиданности Сугуру отпрянул от Чишии и провёл большим пальцем по израненному месту. — Вот же сука. Слизав кровь, Нираги подошёл ближе к Шунтаро и грубо взял его за подбородок. — Мне так даже больше нравится. Сказав это, Сугуру продолжил расстёгивать кофту. Чишия внимательно следил за его действиями и находил в них определённую красоту. Пальцы скользнули вниз вместе с замком, оголяя верхний торс, так что Сугуру видел всё. Сглотнув, Нираги дотронулся рукой до нежно-розовых сосков, которые успели затвердеть из-за слабого ветра, пробежавшего по коже. Фаланги пальцев сжали их так сильно, что Чишия плотно сжал губы, но продолжал держаться. Он не хотел так легко проигрывать Нираги, которого так долго выводил и так долго ждал этого момента. — Продолжай упрямиться, — сказал Сугуру прямо в лицо Шунтаро, продолжая сжимать его подбородок. — Ненавижу эту черту больше всего, но она до издевательства нравится в тебе. После этих слов Нираги отпустил сосок, над которым успел поиздеваться до такой степени, что тот покраснел и немного опух. — Слишком банально, — прошипел Шунтаро и с лёгкостью вырвался из рук Сугуру, после чего повернул голову в сторону, словно демонстрируя полное безразличие. Чишия хотел увидеть самые сильные эмоции — такие, с какими Нираги бил мёртвого Шляпника. И если для этого нужно было пожертвовать собственным желанием, он был готов. — Смотри на меня, Чишия. Когда Нираги вновь повернул его голову к себе, их взгляды встретились. На лице блондина появилась алчная улыбка, от которой у Сугуру сводило скулы — так сильно хотелось ударить Шунтаро, лишь бы стереть её. — Ты слишком настойчивый, — сказал Чишия, снова изображая безразличие.  Нираги резким движением повернул Чишию так, что его лицо чуть ли не впечаталось в стену, к которой он недавно его прижимал. Сугуру провёл самым острым ногтем по спине, заставляя того выгнуться. — Я бы хотел оставить на тебе такой яркий след, чтобы каждый знал, чей ты. Проведя указательным пальцем по хребту в последний раз, Нираги услышал смех. Он был таким отвратительным, что Сугуру захотел заткнуть рот самому блондину. — Вот почему военные не должны были становиться главой Пляжа, — прошептал Чишия и устало вздохнул. — Вы даже не можете адекватно мыслить. Нираги остановился лишь на секунду, но после этих слов Шунтаро почувствовал неприятный удар по спине. — Я должен был убить тебя, как только ты попал на Пляж, — Сугуру провёл ладонью по месту удара, кожа которого лишь слегка покраснела. — Но я даже рад, что не сделал этого. Не представляю, как бы мне было скучно. Рука скользнула вверх по спине, и Нираги резким движением схватил Чишию за затылок, заставляя его откинуться назад, чтобы Сугуру мог видеть лицо блондина, исказившееся от боли. — Ты слишком много и часто пиздишь не по теме, — заявил Нираги и резко прильнул к его шее, которая легко оголилась под натиском. Шунтаро почувствовал твёрдые зубы, сначала смявшие кожу, а затем вонзившиеся в неё. — Не стоит оставлять отметины, которые будут напоминать о тебе, — прошептал Чишия и ещё сильнее выгнулся, когда укус усилился. Ощущение было острым, но перебивалось накатывающим удовольствием. Его руки предательски задрожали от того, что его в буквальном смысле кусали. Вдруг Нираги стиснул челюсть сильнее, и Чишия тут же почувствовал неприятное жжение. — Хотел оставить кое-что. Убрав зубы, Сугуру облизнул место укуса, будто бы останавливая кровотечение. — Мне в напряг даётся твоё желание всем овладеть, — выдохнул Чишия, но вдруг ощутил, как Нираги медленно отступает, будто создавая пространство, чтобы Шунтаро мог встать в удобную позу. — Я изначально сказал, что ты принадлежишь мне, Чишия, — голос Сугуру прозвучал глухо. — Поэтому я хочу закончить начатое. Он провёл ладонью по торсу блондина, будто ставя его в нужное положение. Как только Чишия оказался в правильной позе, Нираги двумя руками сжал его тазовые кости, вдавливаясь сильнее. С его губ вырвался грубый стон, который, казалось, был идеальным началом для Сугуру. Он ждал этого. Ждал, когда сможет овладеть всем, чего так хотел и жаждал. Чишия же продолжал ходить вокруг и просто играл с Нираги. Он не тёрся бёдрами о чужой член, но и не пытался уйти. Шунтаро хотел увидеть, как Сугуру входит в сладкий экстаз, как его мозг отключается и он начинает делать всё, что пожелает. Именно этого хотел Чишия.   Одной рукой Нираги ловко подцепил шорты так, чтобы они сползли и оказались на полу. Увидев оголённого Шунтаро, который при этом выгибался, Сугуру ненавязчиво облизнулся и сглотнул слюну. — Прекрасный вид, — произнёс Нираги и резким движением ударил по ягодице. Удар был настолько сильным, что после него остался красный след ладони. Из уст Чишии вырвался приглушённый стон. Услышав его, Сугуру захотел прочувствовать это ещё раз. Хотел ещё раз ударить Шунтаро и услышать этот удовлетворённый стон. — Ещё раз, Чишия. После этих слов последовал второй удар по той же ягодице. Нираги хотел оставить там сильный синяк, хотел, чтобы оставленная метка обжигала Шунтаро, заставляя того предательски поджимать губы от нарастающей боли. На этот раз стона не последовало — блондин стиснул зубы, стараясь не поддаваться соблазну. У него всё ещё был план, которому он следовал. — Я хочу услышать это заново. Нираги одним ловким движением наклонился к Чишии ещё ближе, а затем дотронулся до его члена, который издевательски пульсировал от возбуждения. — Если ты будешь продолжать играть со мной, я вцеплюсь ногтями в твой член так, что ты закричишь от боли. После этих слов Сугуру дотронулся до органа и умеренно сжал его. — Хотя я сделаю это и так! — сказал Нираги вперемешку со смехом. Шунтаро лишь покрывался лёгкими мурашками, которые можно было снять одним нажатием на кожу. — Ты слишком шумный, — бросил Чишия и повернул голову, чтобы увидеть Нираги. — Тебе это нравится, — усмехнулся Сугуру и впился в губы Шунтаро, как только тот повернулся. Рука на члене стала двигаться, задавая приятный темп, который то ускорялся, то замедлялся. Поцелуй был животным, настырным, так что обоим не хватало воздуха. Разум Нираги затуманивался, а Чишия испытывал удовольствие. Человек, который так сильно его ненавидел, который сжимал зубы от ярости при одном только взгляде на него, теперь целовал его и нуждался в нём, будто в воздухе. Это было смешно для Шунтаро. Теперь Чишия отвечал на поцелуй, провоцируя Нираги ещё сильнее, так, чтобы Сугуру одолел свежий экстаз. Чтобы Нираги потерял моральные принципы в сексе — если они у него вообще были. Дыхание сбивалось каждый раз, когда его ладонь касалась головки члена Чишии. Он надавливал на неё так, что у Шунтаро подрагивали бёдра, а пальцы на ногах судорожно сжимались. Отстранившись, Нираги свободной рукой начал расстёгивать рубашку. Руки дрожали от возбуждения и желания наконец заполучить то, чего он так долго жаждал. Было настолько жарко, что у Сугуру сбилось дыхание, и ему лишь хотелось ударить Чишию так сильно, чтобы тот заревел. Рубашка сползла на локти, обнажив его тело. Нираги был худощавым, а ключицы красиво выпирали, подчёркивая всю эстетику фигуры. — Посмотри на нас, Чишия, — выдохнул Сугуру. Ему нравилось, в каких красках находились их тела, как гармонично они смотрелись друг с другом. — Ты так долго шёл к этому и потерял голову лишь от одних прелюдий, — с ленцой произнёс Шунтаро. — Я уже устал ждать. Они испытывали друг друга. Нираги хотел как можно быстрее овладеть Чишией полностью, а сам Чишия хотел наиграться, довести Сугуру до пика. До момента, когда тот жадно сглатывает слюну и делает грубые толчки. Резко Сугуру убрал руку с члена Шунтаро и приставил два пальца, на которых было больше всего предэякулята, к колечку мышц. Ощущая приятный холод, Чишия выгнулся ещё сильнее, словно кот. И когда пальцы проникли внутрь безо всяких предупреждений, с его губ сорвался долгожданный стон. — Как бы я хотел затолкать их на всю длину, чтобы услышать твой голос, охрипший к тому времени, — выдохнул Сугуру. От этих сладких слов внизу живота Чишии завязался предательский узел, и возбуждение нахлынуло с новой волной.    С каждой секундой пальцы входили всё сильнее и грубее, а с губ Шунтаро вырывались тихие стоны. — Громче, — сказал Сугуру противным тоном, будто бы он был тут главным. Хотя для самого Нираги так оно и было: его пальцы внутри Чишии, его ладонь била Чишию, его сперма окажется внутри Чишии. Всё будет так, как этого захочет Нираги. Фаланги раздвигались и толкались ещё ближе к чужой простате. Каждое движение было мукой для Шунтаро: его колени дрожали, а член подрагивал от желания дотронуться до себя. — Скажи, чего ты хочешь, Чишия. С этими словами пальцы вышли из Шунтаро, и блондин почувствовал неприятное, опустошающее чувство. Нираги хотел увидеть весь спектр унижения Чишии, хотел наблюдать, как тот унижается ради Сугуру и чуть ли не просит о самом постыдном. — Я не люблю ждать. Картина, за которой наблюдал Нираги, была ещё более возбуждающей, но Сугуру шёл до конца. Он чувствовал, как Чишия пытается переступить через себя, но эта мысль вызывала лишь усталость. — Неужели так трудно переступить через свою гордость? — поинтересовался Нираги. — Просто скажи, что хочешь, чтобы я выебал тебя. Скажи же то, что я так сильно хочу услышать.  Сугуру стал расстёгивать ремень, как бы готовясь к чужим словам. Когда он увидел, как Шунтаро сглотнул слюну, улыбка тут же вновь появилась на его лице. — Выеби меня. Сделай со мной то, что ты хочешь сделать. — Наконец-то. Сказав это, Нираги оттянул резинку нижнего белья, оголив член, с которого уже стекал предэякулят. Приставив орган к анусу Чишии, он тут же вошёл. Сугуру не пытался предупредить или сделать так, чтобы Шунтаро было комфортно — нет, ему было абсолютно всё равно. Темп стал слишком быстрым уже на десятой секунде, но, кажется, это устраивало обоих. — Как же хорошо, — сказал Нираги, запрокинув голову. — Просто пиздецки как хорошо. Толчок за толчком, и Чишия уже шёл навстречу — Сугуру это заметил. С его губ сорвался яркий смех, а сам Шунтаро лишь стонал. Его стоны были тихими и спокойными, в отличие от Нираги. Пошлые шлепки раздавались по всему залу, что до безумия нравилось Сугуру. Он хотел, чтобы каждый увидел эту картину. Ещё пару минут — и Чишия с протяжным стоном кончил, а Нираги не стал оставлять своё семя внутри. В последний момент он вышел, развернул Шунтаро к себе, а затем одним движением посадил его на пол. Подойдя ближе, он приставил член прямо к лицу Чишии. Усталый вид Шунтаро снова сбил дыхание Нираги, и, лишь дотронувшись один раз до головки члена, Сугуру кончил прямо на лицо Чишии. На губах остался эякулят, который Нираги велел слизать. Шунтаро недовольно скривился. — Это было очень хорошо, Чишия.