Сети и слёзы

Смотря на барахтающееся нечто в рыболовных сетях, я сперва не поняла, что это может быть. Огромный рыбий хвост, длиной почти в два метра, извивался, бил по воде, издавая знакомые шлепки. Чешуя блестела на солнце, словно голубой жемчуг, отдавая яркими бликами и ослепляя меня не давая разглядеть существо полностью. Я никогда не видела такой морской твари. Стоя по колено в воде, я не решалась подойти ближе, лишь наблюдала за ним издалека. Но прежде чем я решилась позвать старших, оно, казалось, успокоилось, обмякнув в воду зверь оперевшись на «руки», поднял голову. Копна длинных голубых волос спадала на его плечи и лицо. Голубые, выразительные глаза были отчётливо заметны на заплаканном мужском лице - по человечески осознанный взгляд ярко контрастировал на фоне его лица, выражавшего абсолютный ужас от происходящего. Его пухлые губы дёргались от обиды, а голос срывался от страха и унижения, почти истеря он отчаянно крикнул мне: - Не убивай меня, прошу, пощади, я умоляю тебя. Я застыла в ужасе. Это был русал. Живя в прибрежной деревне, я слышала лишь байки от старых рыбаков о том, как этот подводный народ беспощадно топил судна и убивал моряков, люди для них были лишь альтернативной глупой пищей. Ходило много слухов об их жестокости но, смотря на него, на его опухшее от слёз лицо, я ощутила, как внутри всё сжалось. Он испытывал страх так же, как и все люди, которых этот народ убивал, и даже откуда-то знал наш язык. В голове переплетались множество разных мыслей, разум говорил, что он не заслуживает спасения, что если я его спасу, то он сразу меня убьёт и съест, что на его совести могут быть сотни человеческих жизней но... Но его глаза, красные от слёз, и от этого ещё более выразительно голубые, они смотрели прямо мне в душу, выворачивали наизнанку чувства, рвали сердце всей болью, которая градом слёз текла по его юному лицу. Мой шаг в его сторону был нерешительным. Подойдя ближе к морской ловушке, я заметила, как русал поднял руки, давая понять, что его не стоит бояться. Кинув ему свой ручной нож, я быстро отошла к берегу. - Выберись сам и уплывай. Поймав нож, русал с невинным удивлением посмотрел на меня, он быстро разрезал сковывающие его сети и уже хотел кинуть мне обратно мой нож как я жестом остановила его. - Оставь его себе, - сказала я, всё ещё не веря в то, что делаю. - И уплывай, пока кто-то не увидел тебя. Русал замер на мгновение, его голубые глаза, всё ещё влажные от слёз, смотрели на меня с недоумением и благодарностью. Он медленно опустил нож, словно боялся, что это какая-то ловушка, но затем кивнул и прижав нож к своей груди словно это была какая-то драгоценность быстро нырнул в воду. Его хвост, сверкающий на солнце, мелькнул в воздухе, прежде чем исчезнуть в глубине. Вода сомкнулась над ним, и наступила тишина, нарушаемая лишь лёгким плеском волн. Я стояла на берегу, чувствуя, как сердце бьётся так сильно, что, казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Руки дрожали, а в голове продолжали крутиться мысли, которые я не могла остановить. Что, если он вернётся? Что, если он приведёт с собой других? Что, если я только что совершила огромную ошибку, которая обернётся бедой для всей деревни? Но вместе с этими страхами в душе оставалось и что-то другое - странное чувство облегчения. Его лицо, его глаза, полные ужаса и боли, не отпускали меня. Он был не просто монстром из сказок, он был живым существом, способным чувствовать, страдать и просить о помощи. Я осмотрела, пусты сети. Они болтались на воде, порванные и бесполезные. В голове крутились мысли, одна тяжелее другой. Я знала, что ближайшие дни будут трудными. Картошка - вот всё, что у меня осталось. Ни рыбы, ни улова, который можно было бы продать на рынке. Только картошка. Два дня, может три, придётся питаться ею одной. Опустившись на песок, чувствуя, как тяжесть этого выбора давит на плечи. Сети были не просто сетями - они были моим способом выжить. А теперь... Теперь я сидела здесь, с пустыми руками, и думала о том, что, возможно, совершила ошибку. Но как я могла поступить иначе? Я вздохнула, глядя на море. Оно было спокойным, как будто ничего не произошло. Но я знала, что всё изменилось. Я отпустила его. И теперь мне придётся платить за это. Картошка, голод, упрёки соседей, если они узнают... Всё это казалось таким тяжёлым. Но что-то внутри меня не позволяло жалеть о своём выборе. Я встала, отряхнув песок с одежды. Да, я потеряла улов. Да, ближайшие дни будут трудными. Но разве жизнь - даже жизнь русала - не стоит больше, чем несколько рыб? Я не знаю. Может быть, я просто глупая. Может быть, старые рыбаки правы, и я пожалею об этом. Но в тот момент, глядя в его глаза, я не могла поступить иначе. Медленно повернулась я пошла обратно к деревне, стараясь не думать о том, что скажут старые рыбаки, если узнают о случившемся. Возможно, они назовут меня предательницей или глупой девчонкой, которая не доверяет опыту старших и ведётся на невинные щенячьи глазки. Когда я подошла к своему маленькому и скромному дому, солнце уже начало клониться к закату, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. Я остановилась на пороге, оглянувшись на море. Оно было спокойным, как будто ничего не произошло. Но я знала, что сегодня всё изменилось. И, возможно, не только для меня. Порванные сети волоклись позади меня как символ моей бессонной ночи в попытке заделать их, и как напоминание мне и двух днях моей картофельной диеты. Я вошла в дом, закрыв за собой дверь. Внутри было тихо и уютно, но в душе оставалось чувство, что я только что переступила какую-то невидимую грань. И что бы ни случилось дальше, я уже не смогу вернуться к прежней жизни. Море всегда хранит свои тайны. И теперь одна из них навсегда останется со мной.