Предыстория

Я познакомился с Изабель, когда отправился на очередную «чистку» королевского тракта — избавить дорогу от монстров и заодно сжечь тех, кто осмелится перелезть через барьер. Работа была несложной, но утомительной, поэтому рыцари, отправленные на зачистку, нередко останавливались в ближайших поселениях. Обычно начинали с юга, но в этот раз мы двинулись на север — там в последнее время расплодилось слишком много тварей. Мы неспешно переговаривались, едущие верхом на белоснежных дестриэ — мощных боевых конях, воспитанных специально для рыцарей. Никогда не понимал, почему Церковь настолько одержима белым цветом. Лошади, мантии, доспехи — всё должно быть белоснежным. Я, конечно, не против, но фанатизм священников иногда пугал. Хотя, признаться, ссориться с главным священником из-за цвета лошадей было бы глупо. Рядом ехал Марвин, копаясь в своей сумке. Мой лучший друг и заместитель выглядел молодо, почти мальчишкой. Его рыжие волосы напоминали аккуратный беспорядок, но если присмотреться, оказывалось, что у лица они подстрижены лесенкой, а дальше удлиняются хаотичными прядями, словно его стриг слепой цирюльник. И, что самое удивительное, ему это шло. Длинные волосы он заплетал в маленькие косички, их количество каждый день было разным. Марвин возился со своими волосами больше, чем затачивал клинок, честное слово. У него было открытое лицо, мятно-зелёные глаза и густые брови. В подростковом возрасте его частенько путали с девчонкой, и после пятого раза мне даже смеяться надоело. Тем более что после таких случаев он неизменно дулась и обижался, ещё больше напоминая девочку. — Тут должна быть деревушка, — сообщил Марвин, разглядывая карту на ходу. — Розмари, кажется. Там и остановимся. О нас должны были предупредить. Дадим лошадям отдохнуть, братьям переодеться в броню, и отправимся к тракту. Я правильно всё говорю? Марвин любил уточнять детали по десять раз — у него была паршивая память. Но он с этим боролся, и я не мог его за это ругать. — Всё верно. О, а это не она? Я кивнул вперёд — дорога, по которой мы ехали, резко сужалась, а за поворотом показалась деревня. Розмари оказалась небольшой, домиков десять-пятнадцать, но аккуратной. Небольшие деревянные строения с соломенными крышами, дымоходы, натоптанные тропинки, ухоженные собачьи будки. Рядом журчал ручей, а за домами начинался лес. Всё выглядело как картинка из детской книжки. Жители с любопытством выглядывали из-за углов. Я доброжелательно улыбнулся и спрыгнул с коня, сразу же выискивая в толпе старосту. Нашёл его быстро — худощавый старик с тростью и серыми, как у черепахи, глазами. — Добрый день, ваша светлость, — поклонился он. — Надеюсь, действительно добрый, — ответил я с улыбкой, передавая поводья конюху Ордена. — Я велю освободить для вас несколько домов. — Не стоит, — отозвался Марвин, погладив свою кобылу по гриве. — Лето, ночевать будем в шатрах, никого не потесним. У нас всё своё, только место под палатки нужно. Разве что лошадей бы накормить. Староста закивал, махнул нескольким молодым парням, и те поспешили помочь нашим конюхам — вместе они увели коней к реке. — Изабель, милая, иди сюда, — позвал кого-то староста. — Проводи благородных рыцарей к большой поляне. Из толпы вышла щуплая девушка. Я стоял у начала тропинки и заметил её сразу. Солнечные лучи играли на её тёмно-каштановых волосах, будто ласкали их. Глаза, огромные и зелёные, сверкали живостью и лёгкой загадкой, будто в них отражалась сама природа. Простое деревенское платье лёгкими волнами спускалось до икр, словно специально созданное для танца под ветерком. Она выглядела настолько естественно, что казалось — сама часть этого пейзажа, живое воплощение красоты, сошедшее с полотна мастера. Я видел много женщин. Благородных дам в шёлках, горожанок в очаровательных нарядах, простолюдинок, высоких и низких, хрупких и крепких. И всегда мог признать их красоту. Но в тот момент мир замер. Её взгляд встретился с моим — и что-то внутри щёлкнуло. Будто нашлась недостающая часть головоломки, которую я даже не знал, что собираю. Сердце заколотилось быстрее, дыхание на мгновение сбилось. Я не мог отвести от неё взгляда. В голове пронеслась странная мысль — каково это, знать её лучше? Слышать её смех? Разделять моменты тишины? Её простое деревенское платье казалось естественным продолжением её самой. Искренность, неподдельная лёгкость, красота — на её фоне всё вокруг выглядело блеклым и тусклым. Если бы мне не прилетело локтем в бок, я бы и не обратил внимания на её слова. Я недоумённо взглянул на Марвина, но он выглядел так же озадаченно. В его глазах явно читалось: «Что случилось?» Я только покачал головой и перевёл взгляд на Изабель. Она уже махнула в сторону восточного края деревни и, не оглядываясь, ушла вперёд. Я провёл рукой по волосам — привычное движение, которое всегда немного успокаивало. Глубоко вздохнув, двинулся следом.

***

Установив палатки и поблагодарив Изабель, мы с братьями собрались в моём шатре, чтобы обсудить, как быстрее и удобнее добраться до барьера. Решение нашли быстро, и я даже не заметил, как все разошлись, оставив меня наедине с Марвином. Он явно чего-то ждал. — Что это было? — без капли такта выпалил он. — Понятия не имею, — честно признался я. Марвин уставился на меня своими зелёными глазами. Они были не такими большими, как у Изабель, но испепеляли не хуже зелёного огня. Несколько долгих секунд он разглядывал меня, затем в его взгляде мелькнуло осознание. На губах застывшего было лица начала расползаться широкая, шальная улыбка. Она замерла на мгновение, будто он решал, стоит ли… и вдруг Марвин расхохотался в голос. Я в полном недоумении наблюдал, как мой лучший друг буквально складывается пополам, хватаясь одной рукой за живот, а другую — клянусь богами — просто укусил, пытаясь хоть немного сдержать смех. Минут десять я терпеливо ждал, пока он придёт в себя, и уже начал подозревать, что у него помутился рассудок. Даже подумал сходить за Брани, нашим главным лекарем. Когда я уже почти поднялся, Марвин наконец успокоился. Он вытер невольные слёзы с уголков глаз, посмотрел на меня… и ухмыльнулся так, будто я одновременно выиграл и проиграл войну. — Братец, ты попал, — заявил он, сияя, как кошка, которая только что уронила горшок и притворилась невиновной. — Не знаю, насколько основательно, но если это у тебя впервые… то, наверное, надолго. — Да что с тобой? — Со мной? Ничего. А вот у тебя это явно в новинку. — Что «это»? — Я начинал терять терпение. Я не септон, мысли читать не умею, да и сомневаюсь, что сами септоны владеют этим искусством. Но Марвин, как всегда, предпочитал томить меня в неведении, наслаждаясь моментом. Когда я уже собирался приказать ему выдать тайну, он лениво откинулся на спинку табурета, закинул ногу на ногу и с выражением священника, читающего молитву, объявил: — Ты влюбился. То есть, просто факт. Не подлежащий сомнению. Я бы не удивился, если бы это сказал сам верховный священник Майос, но точно не ожидал такого от Марвина. — Не смешно, — буркнул я, возвращая взгляд к столу. На нём была разложена большая карта северной части империи. Основные точки барьера, которые мы должны были очистить, были выделены разноцветными красками. Для зачистки использовался зелёный огонь в небольших колбах — мощное, но крайне опасное оружие. Его применение строго ограничивали, так как пламя было неконтролируемым. По указу императора Людовика, деда нынешнего правителя, его запретили даже на войне. И это было разумное решение. Зелёный огонь сжигал всё на своём пути, и только обсидиановый барьер мог его удержать. Он горел даже на воде, пусть и не так долго, как на суше. Марвин тем временем уже поднялся, поправил одежду и направился к выходу. Оглянувшись напоследок, он ухмыльнулся: — Ну-ну, — протянул с явным весельем и покинул шатёр.

***

Свист топора раздался коротко, прежде чем лезвие вонзилось в древесину, расколов её пополам. Маленькие женские руки подхватили упавшие поленья и сложили их к остальным. — Ещё дров? — с улыбкой предложил я, поудобнее перехватывая топор. — Нет, спасибо, — смущённо ответила Изабель. — На зиму должно хватить. — Лучше, если останется лишнее, чем не хватит, — заметил я, совсем не спеша уходить. Чистку мы проводили днём, когда монстры спали. До полудня мы сражались с ними, используя зелёный огонь, но даже он не убивал их сразу. Самым верным способом был клинок в сердце, но я не мог позволить своим людям так рисковать. Поэтому выбрал медленный, но эффективный метод. А сейчас, под вечер, было странно ощущать тишину после всего этого хаоса. И ещё страннее было понимать, что я не спешу вернуться в лагерь.

***

В следующий раз мы встретились у колодца, когда я только вернулся в деревню. Изабель, склонившись над каменным краем, вытаскивала ведро с водой. Капли пота стекали по её светлой коже, а маленький носик забавно морщился от усилия. Я прислонился к забору, наслаждаясь зрелищем. Всё-таки в этом мире есть приятные моменты. — Помочь? — наконец-то решил я, что хватит стоять и пялиться. Изабель вздрогнула, ведро дернулось, выскользнуло из её рук и с громким «бульк» вернулось в колодец. Девушка ойкнула, нависнув над краем, будто пыталась увидеть своё ведро в тёмной глубине. — Прошу прощения, — неловко пробормотал я, подходя ближе. — Давайте помогу. Пока я крутил ворот, осторожно поднимая ведро, Изабель возмущённо пыхтела: — Вот что за привычка, а? Пугать девушек! — Ну, я же не специально, — усмехнулся я, вытаскивая ведро с чистой водой. — Конечно, — пробурчала она. — Теперь мне полоскать весь день придётся. — Давайте хоть донесу, раз уж так вышло? Она удивлённо вскинула брови. — А вы, значит, такой рыцарь? — Вообще-то да, — ухмыльнулся я, забирая ведро. Так началась моя личная война за внимание Изабель. То я сопровождал её в лес за ягодами («там много зверей, одной небезопасно»), то помогал с водой («просто хочу отблагодарить за тёплый приём»). Братья уже вовсю шептались за спиной, Марвин не упускал случая поддеть меня: — Наш капитан сражается с самой грозной силой в мире — любовью! Меня это бесило, а Изабель краснела до корней волос, что, впрочем, выглядело очаровательно.

***

Сегодня, после патруля на барьере, я снова увязался за ней в лес. Мы неспешно шагали по тропинке, пока я рассказывал историю с войны: — Прилетела мне эта стрела прямо в плечо! Благо, кость не задела. Только шрам остался. Изабель ахнула, прикрыв рот ладонью, а потом шагнула ближе и осторожно провела пальцами по моему плечу. Меня передёрнуло. Чего я только не пережил: рукопожатия, удары в доспехах, братьев, которые использовали меня как мебель… Но от её лёгкого прикосновения у меня пошли мурашки. Изабель испуганно замерла. Видимо, решила, что сделала что-то не так, и уже хотела отдёрнуть руку. Но я перехватил её ладошку. Она была маленькой, чуть шершавой от работы, но удивительно тёплой. Изабель застыла, напоминая кролика перед удавом. Я мягко погладил её руку, а потом, поддавшись порыву, коротко поцеловал её пальцы. Она мигом залилась краской. — Сир, прошу, не надо, — едва слышно выдавила она. Я сразу отстранился. Ну и дурак. Испугал девчонку. Изабель быстро схватила корзину и, не поднимая глаз, направилась к деревне. Я проводил её взглядом, мысленно ругая себя последними словами. Чёрт, надо извиниться.

***

День выдался просто паршивым. Я злился на себя, был рассеянным, и, будь я хоть на миг невнимательнее, отправился бы к праотцам — если бы не Марвин, который буквально вытолкнул меня из-под удара горонота. — Ты головой ударился, что ли?! — орал он на меня всю дорогу. Я молчал, потому что знал — он прав. — Это всё из-за неё! — продолжал Марвин. — Два дня не общались, и вот результат! Я уже собирался осадить его, но увидел, как он держится за кровавую повязку на груди, и передумал. Брани разберётся с ним, а я… Я не хочу уезжать. Работы тут осталось на неделю, максимум, а у меня ещё столько дел… Я не рассказал Изабель все истории, не выслушал её, не извинился. Я просто не хочу уезжать. Марвин подозрительно на меня покосился: — Эх, всё с тобой ясно…

***

Когда я промывал раны в шатре, раздался робкий голос: — Простите, можно? Я обернулся — у входа стояла Изабель, держа корзинку. Она увидела меня без рубахи, ойкнула, резко отвернулась и чуть не уронила корзину. — Что-то случилось? — спросил я, торопливо натягивая рубаху. — Сир Брани просил передать вам это, — пробормотала она, доставая пару колбочек. От них сразу потянуло привычным «ароматом» Брани. — Спасибо, — я взял их и улыбнулся. — Изабель, я хотел извиниться… — Прощу, если позволите помочь, — тихо сказала она. Я усмехнулся и кивнул. Когда её пальцы коснулись моей спины, я снова почувствовал эту странную дрожь. Её руки были тёплыми, осторожными. Она ловко перевязала рану, завязав на груди… бантик. Я поднял бровь. — Бантик? Изабель смущённо хихикнула, но тут же замерла, встретившись со мной взглядом. Я смотрел на неё — растрёпанные волосы, лёгкий румянец, ласковые зелёные глаза. Так на меня ещё никто не смотрел. Я мягко поднял её лицо за подбородок, спрашивая разрешения. Она дрогнула, но потом еле заметно кивнула. Слишком поспешно я прижался к её губам. Неловко, сбивчиво… но так тепло, так правильно. Изабель дрожала, но прижималась ближе, словно боялась, что я исчезну. Только сейчас я понял, насколько сильно я её хочу. — Мы прекратим, стоит тебе только сказать, — тихо сказал я, глядя в её глаза. Она замотала головой. Я осторожно провёл пальцами по её щеке, сдвинул платье с плеча… — А если кто-то зайдёт? — вдруг прошептала она. Я усмехнулся: — Развернётся и выйдет. Изабель покраснела, а потом ударила меня по лбу. Я поймал её руку и поцеловал ладонь. Никогда раньше я не хотел никого так сильно. И никогда раньше я не был так уверен, что это — навсегда.

***

Наутро Марвин подкинул Изабель её платье и, не дав мне нормально проснуться, сказал: — Брат, ты что, рушишь ей жизнь? — Я на ней женюсь, — отрезал я. Марвин замер. — Найди мне церковь.